Но и с другой стороны Пепел оказался прав. К арке примыкал трёхэтажный дом, в окнах которого плотными рядами колосились мухоловки. И ладно бы только они, но с той стороны улицы тянуло жёлтым дымом. Пока не туман, но уже какая-то позёмка приливом накатывающая на первый этаж здания. Потом она отступала, не давая биомехам закрепиться — это в теории, потому что пока их маркеров я не чувствовал.

Можно, наверное, было сделать совсем большой крюк и к торговому кварталу подойди с другой стороны. Но беглый осмотр дальних подступов и переулков показал, что там такая же лотерея, как и везде.

— И кто там у нас в домике живёт? — прошептал я, пробираясь поближе к арке.

На уровне чуйки там был какой-то составной организм, как минимум из трёх принципиально разных типов геномов. Что-то крепкое и горное — если это, конечно, не вчерашний недопереваренный «олень» отсвечивал. Что-то водное — чуть ли даже не какой-то тягостно-задумчивый спрут с полугипнотическим эффектом и замедляющей аурой. И что-то резкое и хищное, намекающее на то, что скорости там тоже хоть отбавляй.

Я спрятался за полуразвалившимся газетным киоском, мельком глянув на стопку потемневших газет. Буквы и картинки расплылись, но заголовки читались. Что-то про какой-то праздник, про ежегодную охоту и повышенные нормы добычи. Про катастрофу ожидаемо ничего, слишком резко всё случилось.

Между киоском и аркой оставалось всё каких-то десять метров пустого пространства. Прятаться можно было только за бордюр, но ни я, ни Пепел там уже не поместимся. На брусчатке листья, обрывки газет и прочий многолетний мусор, наметённый ветрами и не убранный дождями.

И свеженькое копытце, ампутированное совсем нехирургическим путём. Сантиметров пятнадцать покрытой кровяной коркой шкуры и обглоданные куски мяса и сломанная кость. Имплант «Древних» владельца определять не стал, а сканер «Миротворцев» справился даже с такого расстояния.

Горная ньяла — не олень, но антилопа. Довольно редкая, как на Земле, так и здесь. Судя по ценнику в двенадцать тысяч аркоинов. Марко как раз рассказывал, что поклонников культа ньялы больше, чем тех, кто помешан на ши-тау. И судя по описаниею, было отчего: невероятная прыгучесть и скорость, способности к верхолазанью, отличная многоуровневая шерсть без побочки в виде повышенной волосатости улучшающая теплообмен, и вишенкой на торте — ночная активность.

Другой вопрос, что всё это ему не помогло пройти через арку. Но не отменяло повышенного спроса среди шахтёров Гранады. Но пока мы тут заново всё наладим, а мне такое самому пригодится.

Я прокрался вдоль стены и, подцепив копыто, притянул его к себе. Переглянулся с Пеплом, прячущимся за ржавой и раздавленной легковушкой, и посмотрел в арку. На свету проём выглядел более чем обычно. Стены, каменные плиты на земле, тёмная лужа засохшей крови и не одного мусорного листика. Даже газетные обрывки и те не хотели залетать внутрь. Но верхушку арки я не видел. Там даже не просто тень, там какой-то чёрный цветовой пылесос, буквально вытягивающий свет и окружения.

Проверив «Перо», потемневшее после драки с даманами, метнул копыто в арку. Хотел к самому входу, но снаряд выскользнул из руки и улетел вглубь, стукнулся о стену и, глухо цокая, отскочил почти на центр прохода.

Где-то минуту ничего не происходило, а потом что-то свистнуло, мелькнул темно-зелёный росчерк — будто лапой из-под потолка махнули, и копыто исчезло. И тут же вылетело обратно. И с такой силой попало в киоск рядом со мной, что доски треснули. Копыто стало в два раза короче, и всё было покрыто какой-то слюне-сопле-слизью.

— Ля ты какая привередливая, — пробурчал я. — Ещё и плюётся.

Я переглянулся с Пеплом, кивнув ему: мол, давай вперёд, я прикрою. Но шакрас сделал вид, что не понимает, и глубже спрятался за машину.

— Ладно, — прошептал я. — Сам проверю.

Оглянувшись по сторонам, подхватил раздутую пачку газет с чудом сохранившейся бечёвкой, и выдвинулся вперёд. Медленно, готовый в любой момент рвануть в обратном направлении, подошёл к краю арки. Замер, прислушиваясь и принюхиваясь. По первому ничего, даже шелеста не было, по второму — целый букет, причём не останков горной ньялы, а что-то резкое, травянистое и даже отчасти приятное.

Понимание, что это не монстр, а растение пришло в момент, когда я разглядел неоднородность кирпичной кладки. На первый взгляд всё ровненько, никаких провалов или, наоборот, вздутий. Но некоторые кирпичи отличались. По цвету фиг разглядишь, но по фактуре удалось заметить эффект молодой древесной коры. Лишь намёк на шершавость, но этого хватило.

Я сфокусировался, спровоцировав имплант «Древних» включиться, и прочитал появившуюся надпись: дарлингтония по прозвищу «растение-кобра». Дальше появился новый текст, но и мелко, и он сразу же превратился в бегущую строку. Так что я успел прочитать только концовку: «…с неизвестными примесями и неизученными свойствами».

Ладно. Это как раз таки самая понятная часть, будь оно обычным, здесь бы не пряталось и не выжило. Я выдохнул, пересчитывая подозрительные кирпичи. Восемь одиночек и ещё шесть склеек по три или четыре камня.

На меня они пока никак не реагировали. Так упорно делая вид, что здесь никого нет, что несколько камней даже на пару миллиметров ушли за линии соседей. Похоже, что пружинки взвились. И травяной запах усилился, постепенно из резкого переходя в более нежный. Что-то луговое или таёжное, с чем очень вкусный чай получается. Как минимум оно адаптируется, подгоняя меня в ловушку, а как максимум оно уже как-то залезло мне в голову и выяснило мои вкусы.

Я сделал шаг в сторону, где камней-отростков было меньше и тоже включил свою ауру. Медленно, каждые пять секунд будто повышая громкость, активировал «Ауру паники». Сомневаюсь, что смогу эту хрень испугать, но понервничать заставлю.

И, кажется, получилось. Кора едва заметно зашевелилась, но этого хватило, чтобы система распознала опасность и зафиксировала каждый камень. Оказалось, что их сильно больше, чем я насчитал. На земле, с одной стороны арки тоже нашлось несколько неприятных в будущем сюрпризов.

Потенциальный центр всего этого безобразия пришёлся на боковую стену, смежную с цехом, который расколол разлом. Пока было непонятно, как тварь просочилась сквозь стены, но точно все убойные зоны она оставила на той стороне.

— Избушка, избушка, повернись ко мне задом… — прошептал я, перенося вес на заднюю ногу и собираясь по новой осмотреть цех.

Хищное растение заволновалось. Либо надо было шустрее сваливать, либо я переборщил с «Аурой паники», но корки резко выстрелили из стены, и в меня полетело сразу несколько серо-коричневых отростков. Причём один на опережение ударил по месту, гуда я должен был шагнуть. И шагнул бы, если самая крупная «кобра», заменившая сразу три кирпича, не воткнулась в стопку газет, сбив меня к стене.

Окей! Меня видит, траекторию мою просчитывает, значит, мозг есть. На два шага вперёд не думает, газеты не читает — значит, не такой уж и большой. Но его всё равно надо найти!

Как только засвистели «кобры» — тонкий, гибкий корень с беззубой, но полной липких кислотных слюней, варежкой на конце — шакрас внутри меня выкрутил физические показатели на максимум. И мне пришлось усилием воли сдавить их обратно. Оставить ровно столько, чтобы успевать уворачиваться от ядовитых отростков. Я спиной чувствовал удивлённый взгляд Пепла, когда сам крутился как блоха на сковородке, но мне нужно было потянуть время!

Изначально так не планировал, уже успел перерубить один отросток и тянулся к «читающему» газеты — кислота шипела, бумага дымилась, но стопка толстая, и на пару минут её хватит. Как у системы появились новые данные. Подсветились не только головы, но и стебли с их силуэтами внутри стены.

Так называемых центров принятие решений оказалось три штуки, и всё не там, где я думал. Возможно, сердце, мозг и прочий пестик, а, возможно, тут просто целый пучок сросся. Ещё и нахватав геномов своих прошлых жертв.