— Так, — вмешался я, — компас я забираю.

— И что планируешь найти? — спросил Сапёр.

— У него класс разведчика, явно он разведывал либо что-то очень опасное для его вида, например, источники защитного контура, либо что-то очень ценное.

— Либо своих же, — добавил Чейк.

— Тоже вариант, — кивнул я. — Но пока мы в рамках контура, очаги их появления очень лёгко заметить. Где-то у него ещё должен быть источник дыма. Дымопряд не инкубатор, но какой-то автономный источник, чтобы защитить себя и, возможно, подготовить плацдарм для инкубатора, у него должен быть.

— Вон ту вот раздутую и одновременно сморщенную мошонку проверь, — скривившись, сказал Чейк и отступил от стола.

Он показал на коричневый мешочек, похожий на помятый кожаный мешочек.

— Ну, такое себе сравнение, конечно, ты выбрал, — проворчал я, проткнув этот странный орган дымопряда.

Шкурка лопнула, чихнув наружу даже не дымом, а скорее пылью. Внутри открылась густая шевелящаяся масса, в которой и без микроскопа была видна активная жизнь каких-то микроорганизмов.

— Это не яйцо, — пробурчал Сапёр, рассматривая содержимое. — Это какой-то биологический модуль-колония. Там ферменты, споры, личиночные клетки, бактерии-симбионты.

— Да ну на хер, — ещё дальше отошёл Чейк. — Ты сейчас этот набор слов на ходу выдумал?

— Так, — пожал плечами Сапёр, — кое-что. По мелочи для красоты образа.

Пока Сапёр это говорил, разрез затянулся, и мешочек принял первоначальную форму. Но зато от него отпали нейронные проволочки и будто бы попыталось потянуться к одному из клапанов. Совсем уж углубляться в строение биомеха мне не хотелось, но сразу же появилась версия, что это зачаток дымового кокона, который разведчик сбрасывает, чтобы закрепиться. И, так сказать, дать дорогу старшему товарищу — инкубатору, у которого эти колонии в увеличенном масштабе.

— Ладно, — снова зевнул, я решил подытоживать. — Что мы имеем в итоге?

— Какую-то жопу на ножках мы имеем, — авторитетно заявил Сапёр. — И это точно не робот, а выращенная живая машина. И, честно говоря, я не хочу встречаться с её родителями.

— Это понятно, а конкретней?

— Навскидку, — вклинился Чейк, — сердце-турбина гонит химикаты, биобатарея питает органы, нейронные нити управляют реакцией, контроллер синхронизирует поведение, компас ведёт к цели. Плюс всё это упаковано в живую, самовосстанавливающуюся броню.

— Что за контроллер?

— Вон та штука, — Чейк показал на небольшой стальной предмет, предположительно заменяющий мозг дымопряду. — Там какие-то насечки с микроканалами. Не удивлюсь, если номер модели или какие-то другие отпечатки чужой расы. Стой, — Чейк перехватил мою руку, прежде чем я успел отковырять контроллер. — не торопись. Если закладывать систему самоуничтожения, я бы туда спрятал.

Я молча посмотрел на Чейка, красноречиво намекнув, что о таких вещах в принципе лучше заранее сообщать, а не когда мы уже половину монстра разобрали.

— Короче, — я протянул Чейку «Перо», — я спать, вам успехов. Потом доклад по делу и без красоты образов.

Я приставил два пальца ко лбу и махнул рукой, а потом удалился. Уже светало, на улице проснулись первые беженцы. Пахло костром и обещанием сытного завтрака, но нужно было поспать перед разговором с их главным. Что я и сделал, отправившись на своё место. Приткнулся к тихо сопящей Осе, думал побороться за покрывало, но в итоге, как только голова коснулась подушки, отключился.

Будить меня не стали, хотя видно было, что уже заждались. Поэтому завтрако-обед пришлось совместить с переговорами. На встречу пришли двое мужчин, сильно похожих, но с большим разбегом по возрасту.

Старший лет за семьдесят — лысый с седой бородой, а младший лет под сорок — без бороды, но с длинными волосами, собранными в хвост. Носы одинаковые — крупные и мясистые, что особенно выделялось на фоне стройных, поджарых тел. Одеты просто, но аккуратно — рабочие штаны, кожаные куртки — всё потёртое и старое, но ухоженное. На поясе у каждого висела кобура, а у молодого я ещё заметил и ножны. С ходу определить национальность я не смог. Возможно, греки. Но слышал, что они неплохо трещали с Осой по-английски, пока подходили к нам.

Впрочем, это всё было неважно. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что разговор меня как минимум заинтересует. У обоих были геномы ши-тау.

Мы познакомились. Оказалось, что я почти угадал — предки, попавшие на Аркадию, были родом из Северной Македонии. Отца звали Гроздан, а сына — Марко. И пока они более подробно пересказывали свою историю, к нам присоединился Купер. После чего мы уже перешли к делу.

Они хотели к нам присоединиться и готовы были привести ещё людей. Нам нужна была информация, проводники, ну, и откровенно люди. И для зачистки, и потом для жизни.

— Мы ждали давно. Кто-то должен был попытаться очистить Гранаду, — ответил Гроздан, на мой вопрос: почему мы, — кроме «Искателей». Они бродили здесь какое-то время назад. А мы прятались. Договора с ними у нас не получилось.

Старый македонец говорил медленно и тягуче, будто старался экономить предложения.

— Точнее, мы и не пытались, — поддержал Марко, заговорив намного живее, — сразу стало понятно, что в лучшем случае нашу общину обратят в этих уродов-мутантов. Подсадят на что-нибудь и сделают из нас ещё один отряд «карателей».

— Мы наблюдали за тобой. Ты приехал на маяк, — сказал старший македонец. — И вы вдвоём его освободили. А сейчас вас двадцать. Поэтому мы верим.

— А ещё мы верим в шакраса, — уважительно сказал Марко. — В наших горах про него было много легенд, но поймать его никто не смог. Только ши-тау и ещё несколько похожих хищников.

— А ты смог, — опять рубанул Гроздан. — Поэтому мы готовы пойти за тобой.

— Хм, — задумался я.

Интересное кино получается. Хоть какая-то польза от генома, не считая ремкомплекта от «Древних». А это они ещё Пепла не видели… А ещё в самих горах племена какие-то есть, вдруг у них там тоже нужные легенды в ходу.

— А где геномы ши-тау берёте, показать сможете? — спросил Купер, явно решивший тоже попробовать.

— Места покажем, — ответил Марко, — но мы давно там не были.

— А в город проведёте?

— Там мы тоже давно не были, — вздохнул Марко. — И сильно глубоко к нему не ходим, в основном проверяем окраины. Можем что-то изменить, делаем. Не можем — отступаем. Но там вряд ли в Гранаде что-то изменилось. Я мальчишкой там много раз был, смогу быть проводником.

— Допустим, — кивнул я и повернулся к старшему. — Сколько ещё людей сможете привести? И в какой пропорции дети, старики, охотники, бойцы?

— Три сотни, — подумав, ответил Гроздан. — Способных выйти на охоту. И в пять раз больше остальных.

— М-да, это же кормить вас как-то надо будет, — прошептал я, потянувшись за чашкой чая.

— Сумрак, — кивнул мне Купер, — на пару слов.

Мы извинились перед гостями и отошли прогуляться вдоль маяка.

— Что-то я не пойму? — начал Купер, — Нафига нам эти триста спартанцев?

— Македонцев, — машинально поправил я.

— Да пофиг, — отмахнулся Купер. — Если он сейчас по своим закоулкам народ собирать начнёт, то про нас точно все узнают. Мы больше не скрываемся, что ли?

— Раз уж так всё закрутилось, то смысла уже нет, — ответил я. — Так что, мы ускоряемся.

— В смысле?

— В прямом, он по закоулкам, ты — по сусекам. Думаю, можно открыто вдоль границы проехаться с объявлениями. Типа ищем прошлых жильцов, набираем добровольцев, все дела.

— А «Волки»?

— Они же хорошие, Вольф так вообще спаситель, — пожал я плечами. — Что же это они, благое дело загубят?

— Открыто нет, — согласился Купер, — а вот по-тихому обязательно попробуют тебя ликвидировать.

— Пусть найдут сначала. Если наши новые союзники и правда места знают, то я уже либо в городе буду, либо в горах на ши-тау и племена охотиться, либо коконы искать. Надо понять, почему здесь контур прохудился. А ты пока на закупки. Оружие нужно, боеприпасы нужны. Мы за один рейд почти треть израсходовали, а зачистили всего одну деревню. Заодно и объявления расклеишь, текст сообразим.