— Добить его? — спросил Фей, краем «кирки» подцепляя монстра и вытаскивая его на середину пещеры.
— Жалко, — покачал я головой. — Его бы изучить, а наука любить бережное отношение к объектам исследований. Давай только лапы ему оторвём. А то ещё проснётся где-нибудь в рюкзаке.
— Давай, — согласился Фей, и мы оба застыли над монстром.
Минут пять простояли молча, продолжая следить за пауком. Кто его знает? Может, очередная защитная реакция. Прикинулся мёртвым, а потом…
Но нет. Биомех только один раз ещё вздрогнул, будто конвульсия по всему телу прошла, и окончательно затих. Дымок растворился, а внутри перестало щёлкать.
С лапами вопрос решили быстро. Фей всё-таки не просто Фей, он Зубной Фей — у него в загашнике и щипцы нашлись. Причём, похоже, реально для удаления зубов.
— Страшный ты человек, — уважительно кивнул я, заодно вспомнив, как он размахивал головой инкубатора.
— Просто детство было так себе, — пожал плечами Фей.
— Ага, рад, что ты с нами, — ответил я, упаковывая подстриженного паука.
Биомех оказался довольно лёгким, будто не целиком из металла, а только какой-то каркас, заросший биологическими тканями и органами.
Ну это мы уже в лагере посмотрим. Я бы, может, прямо сейчас разделывать бы начал. Но во-первых, надо эвакуировать раненых. А во-вторых, разборку лучше производить хотя бы с Сапёром и Чейком. За неимением рядом Ульрика и Клода будет хоть какой-то шанс что-нибудь понять.
Мы ещё прошли по пещере. До момента, пока она не сузилась так, что даже Пепел бы уже не пролез, и быстро вернулись к раненым. Хвала генома Аркадии и регенерации отдельных видов, Хадсон уже пришёл в себя. Шустрый был без сознания, а Купер в нём, и даже стадия берсерка откатилась, но на ногах он не держался.
Фей забрал Шустрого, а Хадсон с Лесником подняли Купера, я, дополнительно нагрузившись остатками инкубатора, впереди на случай недобитых «молчунов». Пепел по возможности везде. Он крутился вокруг нас и успевал ещё заглядывать под каждый камень. Причём успешно, в какой-то момент принёс мне свежую тушку златокрота. Свежую, в том смысле, что выделившийся геном ещё не потерялся по дороге.
На улице нас встретила переполошённая команда, явно уставшая не меньше, чем мы. И по количеству мёртвых «молчунов» вокруг дома, стало понятно, что они здесь совсем не прохлаждались.
По словам Джуни и по сверке часов выходило, что контроль над зомби оборвался в момент моей первой встречи с пауком. После чего «молчуны» будто сошли с ума и тупо волнами попёрли на пулемёты из всех щелей. Ребятам пришлось откатиться в поле, и вернулись они буквально несколько минут назад. Пока всё зачистили, пока перепроверили.
Итого — деревню можно было теперь официально считать нашей. Хоть отстраивайся и переноси сюда лагерь. Но это потом, а пока мы, дорвавшись до аптечек, по новой обработали Шустрого с Купером, и без остановок погнали на маяк.
Видели вдали табун каких-то диких монстров, но тормозить не стали. Потом ещё что-то промелькнуло на границе чуйки — что-то небольшое и размытое, словно под маскировкой. Чуйка на таком расстоянии забуксовала, а вот интуиция не отпускала меня ещё несколько километров. Вспомнилось чувство прилипшего к спине чужого взгляда. Осторожного, внимательного и встревоженного, будто какой-то дозорный заметил противника.
Но разбираться было некогда. Шустрому стало хуже, начался жар с бредовыми стонами, прерывающимися длительными периодами полной отключки. Мы ускорились и даже не сразу заметили, что на маяке что-то изменилось.
Появились новые палатки, прибавилось машин, и маркеров аур стало раза в три больше, чем было, когда мы уезжали.
«Что у вас там?» — я потянул к Осе, настучав её мыслеграмму.
«У нас гости, — практически сразу пришёл ответ. — Не пальните сдуру. Они незваные, но вроде адекватные. Что у вас?»
«У нас раненые. Тяжело».
«Кто?» — с упавшим настроением спросила Оса.
«Шустрый с Купером. Пусть Бэлла приготовится».
«Уже, — ответила Оса. — Подъезжайте сразу к заднему входу в маяк. А то у нас здесь стихийная парковка тесная образовалась».
Я и сам уже увидел, что место, которое планировалось использовать в роли внутреннего дворика, сейчас забито каким-то гражданским хламом.
Не в обиду гражданскому транспорту будет сказано, но реально хлам какой-то стоял. Вроде бы фургоны, но какие-то самодельные, переделанные из универсалов. Между ними легковушки либо с облезлой краской, либо собранные из разных запчастей: крыло от одной, капот от другой и так далее. Всё это ещё и просело, нагруженное кучей каких тюков и ящиков.
В некоторых машинах спали люди, но основная масса человеческих маркеров кучковалась под свежевозведёнными тентами, кажется, из шкур животных, рядом с нашими ровненькими, покупными палатками.
— Это что за цыганский табор такой? — спросил Фей, вглядываясь в предрассветную мглу.
— Родственники, наверное, приехали, — пожал я плечами.
— Чьи? — удивился Фей.
— Сейчас узнаем, — ответил я, съезжая с дороги, чтобы всё это обогнуть.
Притормозив за маяком, помог вынести Шустрого и предал его на руки Бэлле. Молодая она, конечно, ещё. Опыта мало, но сейчас как раз и приобретёт. Я убедился, что Купера тоже занесли внутрь, и когда понял, что больше мешаю, чем помогаю, вернулся на улицу к Анне.
Обнял её и минут на пять буквально растаял. То есть оттаял после напряжённой, горячей схватки. Выдохнул накопленные нервозность с усталостью, вдохнул родной и любимый запах близкого человека. Как-то сразу вроде и проблем меньше стало, и жить на Аркадии больше захотелось. Оса, похоже, чувствовала примерно то же самое, и мы оба зависли минут на десять.
Отвлекли нас Сапёр с Чейком, уже начавшие выгружать остатки инкубатора из машины. Кто-то уже успел им что-то рассказать
— Сумрак, — позвал меня Сапёр. — А где вторая дура?
— Какая ещё дура? Ты кого это к нам домой привёз, — тут же включилась Оса.
— Это ты мне лучше скажи, кого ты тут домой пустила? — я махнул рукой в сторону лагеря.
Я дошёл до машины и отдал Сапёру рюкзак с пауком, заодно шепнув, чтобы без меня не вскрывали.
— В общем, это беженцы, — сказала Анна.
— Это мы догадались и откуда бегут?
— Не откуда, а куда, — пожала плечами Оса. — Это жители Гранады. Ну, бывшие. Они перебрались к соседям и жили на границе зоны отчуждения. Но толком не прижились, и когда узнали про нас, захотели присоединиться.
— А как они узнали про нас?
Я нахмурился, понимая, что так рано огласки-то не хотелось бы. А узнали одни, потом другие, а потом ночью мы проснёмся в окружении «Волков».
— Просто увидели, — ответила Анна. — Как оказалось, страна не совсем пустая. Эти, — Оса кивнула в сторону палаточного лагеря, — что-то типа рейдеров-сборщиков. По-тихому катают по округе, тырят, что смогут, и по-быстрому сваливают. В горах есть другие. Часть жителей там скрылись и до сих пор как-то выживают. Хотя, говорят, что там не очень понятно — то ли какие-то местные племена странные, то ли народ сам уже одичал.
— И что мы с ними будем делать? — задумчиво пробормотал я. — Много их?
— Здесь, — ответила Оса, — небольшая общинка из семи семей, почти пятьдесят человек. Бойцов из них где-то треть. Не охотники, но за проводников сойдут. Я пыталась с тобой связаться, когда они появились, но ты был вне зоны доступа. Прогонять мы их не стали, люди нам всё равно нужны.
— Согласен, не надо было прогонять. — Главный у них есть кто-то?
— Есть, некто Перес, — ответила Оса. — Он хотел уехать, ещё пару общин знакомых подтянуть, но решили сначала с тобой всё обсудить. Они спят ещё, весь день строились.
— Сумрак, мы готовы. Тебя только ждём, идёшь? — позвал меня вернувшийся Сапёр.
Вид у него был таинственный и загадочный, он нетерпеливо потирал руки, будто мы собирались на троих сообразить.
В принципе, так оно и было с той лишь разницей, что соображать мы собирались над тушкой инопланетного кибернетического организма, ещё недавно державшего в страхе целую деревню зомби, инфицированных паразитом.
