Вполне возможно, что Таррен уже отправил в башню стражников. Он знал, что я хотела туда вернуться, правда, не понимал зачем. И он знал, что я могу находиться в вязи… но расскажет ли он остальным?

Дверь в подвалы Красной Башни из озера по-прежнему была открыта — да и кто бы её закрыл? Она пропускала свет внутрь, освещая странные стены с геометрическими узорами — остатки корабля драконов, приземлившегося на планете задолго до появления землян. Яйцо находилось в самой середине огромной комнаты, за стеклянной перегородкой, внутри которой оставался спасительный воздух, а не вязь. Интересно, оно в таком виде и путешествовало с планеты драконов?

К сожалению, оказавшись здесь, мне пришлось принять горькую правду.

Мне не вытащить этот стеклянный куб — он был почти с меня ростом и намертво вмонтирован в пьедестал. А значит, яйцу… придётся познакомиться с красной вязью.

Драконы выживали в ней сотни лет, пусть для них это и было постоянной пыткой. Точно так же, как выжил и Таррен.

Оказывается, мне совсем не хочется причинять боль живому существу, тем более детёнышу.

Не давая себе времени на сомнения, я ударила по стеклу иглой из неизвестного материала, которая шла в комплекте. Неприятный треск напомнил звук пробиваемого тонкого льда, и по прозрачной поверхности сразу побежали длинные трещины. Они расползались всё дальше, ветвились и накладывались друг на друга, пока одна из стенок куба не покрылась сплошной паутиной.

А потом она лопнула.

Стекло провалилось внутрь, осколки со звоном осыпались на пьедестал и само яйцо. Изнутри пахнуло спёртым, тёплым воздухом с привкусом металла, пыли и… старости. Этот поток ударил мне в лицо и тут же растворился в красной вязи, которая тяжело хлынула внутрь через пробитую брешь.

Сейчас!

Я подняла яйцо — с трудом, несмотря на то, что вес здесь распределялся совсем иначе, — и припустила к выходу, к поверхности. Я видела, как матовая скорлупа начинает дымиться, почему-то фиолетовым светом, как на ней появляются крохотные ожоги, и с ужасом думала о том, что сейчас происходит с существом внутри.

Этот дракон не был моим, но я почти физически чувствовала его боль…

До поверхности я не дошла, потому что яйцо начало буквально осыпаться в моих руках, и я поняла, что выбора у меня нет. На карточке было указано слабое место — между двух матовых чёрных пластин, где они накладывались друг на друга чуть ниже конусообразной вершины. С силой вогнала туда иглу, а следом впихнула инъектор, до смерти боясь, что я уже убила этого дракона.

— Пожалуйста, живи, — прошептала я, падая на колени.

После удара скорлупа пошла глубокими трещинами и разваливалась на глазах, внутрь потоком хлынула вязь. Я снова вскочила, пытаясь прорваться к поверхности. Было страшно даже заглянуть внутрь, увидеть мучения этого существа.

Но сделав всего три шага, я упала, содрогаясь от дикой боли. Ощущение, что красная вязь сжигает меня заживо…

При том что на моей коже не появилось ни единой раны.

— Аааргх! — я аж зарычала, но всё равно не могла подняться с колен от дикого болевого шока.

Это испытывал Таррен и запертые драконы все эти столетия? Я ведь своими глазами видела искажённые железные стены — Таррен пытался разломать их изнутри. Моя кожа горела, её словно плавило изнутри каждую секунду. Мне даже показалось, что я на миг потеряла сознание.

— Целесте, вынеси нас отсюда вместе с яйцом! — крикнула я.

Но Целесте… не отреагировала. Она хотела уничтожить это яйцо ещё тогда, когда мы впервые оказались в башне, и сейчас просто выжидала. Скорее всего, она понимала, что существо только-только образовало связь, оно ещё не интегрировано в мир и прямо сейчас погибнет.

— Если ты этого не сделаешь, я больше никогда не активирую твой код! — крикнула я. — Ещё три часа, и Талира произнесёт код обхода.

Я замолчала, зажмуриваясь, сжимаясь в комочек и пытаясь справиться с волнами боли. Меня это не убьёт — разве что сердце не выдержит, — но я понимала, что пока я пытаюсь прийти в себя, существо в яйце просто не выкарабкается.

А потом моё тело поднялось — лёгким, неестественным, чисто механическим движением. Подхватило яйцо, точнее, то, что от него осталось, и направилось к поверхности, достигнув её куда быстрее, чем я когда-либо смогла бы сама. Мышцы горели, пока она выносила остатки яйца наружу, поближе к кустам, где мы оставили пожитки. Всё-таки она использовала те резервы организма, которыми я управлять не умела, и переносила куда больший вес.

— Передай мне контроль! — мысленно кричала я, не произнося ни слова и отчаянно пытаясь пошевелить руками и ногами. В последнее время Целесте всегда сразу освобождала моё тело, когда такое происходило.

Но она вновь медлила.

Поставила яйцо на землю и замерла над ним, отбрасывая тень. Я видела, как внутри что-то шевелится, хотя и не могла толком различить силуэт, но понимала, что Целесте хватит одного жеста, чтобы переломать шею существу.

— Передай мне контроль!

На третий раз получилось — я почувствовала, что могу двигать пальцами, руками, всем телом… И тут же снова рухнула на колени, тяжело дыша.

Боль всё ещё сохранялась, но быстро уходила, причём на мне по-прежнему не было никаких повреждений. Скорее всего, эта боль… принадлежала другому существу. Тому, что находилось в остатках яйца.

Я нервно спрятала его под плотным кустарником и отломила мешающие осколки… скорлупы, наверное, чувствуя, как трясутся от напряжения пальцы. Внутри всё ещё что-то копошилось. Я видела сухожилия, тонкую, почти прозрачную кожу, обожжённую везде, где только можно, и даже её ошмётки…

— Эй… ты живой?

Это действительно был детёныш дракона.

Страшный, подпаленный, чёрный, чуть влажный, с почти незаметными фиолетовыми и зелёными прожилками на коже и яркими зелёными глазами. Он выглядел почти как нежить и совсем не походил на нормальных животных.

Но в душе невольно заскребла жалость.

Он ведь не выбирал, родиться ему или нет, не выбирал путешествие на эту планету и уж точно не выбирал едва не умереть в вязи. Огромная голова и тощее тельце вызывали стойкое желание его покормить, и только сейчас до меня дошло, что я понятия не имею, чем драконы в принципе питаются.

Детёныш-дракон смотрел на меня, время от времени моргая и издавая звуки, которых я, услышь их ночью, точно испугалась бы. Какое-то странное фырканье и стоны, притом что рта он не открывал.

— Ты голоден? — тихо спросила я.

Не ожидала же я, что он ответит?

— Целесте, что едят… рептилии, вылупившиеся из яйца? Как долго они могут обходиться без еды, остаётся ли внутри них запас питательных веществ на первые дни?

— Да, остаётся. Мелкие рептилии начинают питаться через несколько суток после вылупления. Их рацион составляет микродобыча, насекомые, личинки, мелкая рыба. Они обладают полным спектром базовых рефлексов для самостоятельной охоты, — равнодушно констатировала Целесте, и я облегчённо выдохнула.

Существо не выглядело голодным, но нужно ведь как-то вынести его отсюда, поближе к пруду или болоту… их полно за вуалью.

Как я пронесу его за вуаль?!

Страшная мысль поразила меня словно удар молнии. Если я сама могла пересекать её без проблем, то взрослые драконы пролетали очень высоко — там, где она становилась настолько тонкой, что казалась почти прозрачной. Но этот-то мелкий явно не умел летать!

— Когда он начнёт летать? — спросила я, мысленно понимая, что не могу, да и просто не хочу оставаться в этом городе дольше ни на день.

— Драконы, и в особенности их ювенильные особи, не изучены людьми, — ответила Целесте. — У нас отсутствуют данные об их онтогенезе и о периоде освоения полёта. Это первая зафиксированная ювенильная особь дракона за всю историю присутствия землян на Тигарден-f.

Чёрт, чёрт, чёрт…