Рауль улыбнулся ещё шире:

— Я слышал разговоры в машине, похоже, она всё ещё страдает по своему погибшему мужу, — спокойно ответил он. — И да, мой интерес к тебе связан именно с этим, но ты нравишься мне физически, и я не собираюсь делать вид, будто ты не привлекаешь меня сексуально. У нас здесь современные взгляды на жизнь, и я не предлагаю тебе чего-то серьёзного.

— Как я уже сказала, я не сплю с незнакомцами сразу после встречи, — ответила я мягко, забирая свою руку.

— Я мог бы сильно тебе помочь, но, похоже, остальные правы — вы и правда сильно отстали и, скорее всего, руководствуетесь некими религиозными представлениями. Я также думаю, что ваши мужчины далеко не так щепетильны, и, честно говоря, не понимаю, в чём проблема, если ты ненавидишь своего мужа. Разве что ты настолько зарылась в эту ненависть, что не способна испытывать человеческие эмоции. Девственность ты точно не бережёшь.

Я говорила, что ничего к нему не чувствовала?

Эти слова очень задели меня, противно вгрызлись в грудь — наверное, потому что я действительно начала ощущать, что в моей жизни ничего не осталось, кроме преследования цели, которая, возможно, была невыполнима. А может, так продолжалось уже много лет, и единственным, кто на какой-то период осветило моё унылое существование, был Таррен… Прежде чем вернуть меня в ту же самую темноту.

Поднимаясь и понимая, что разговор окончен, я посмотрела в сторону выхода — там стоял невероятно серьёзный Лойд и жестами просил меня выйти к нему.

А потом, осмотревшись, я прикусила губу.

— Денег местных у меня нет, — честно сказала я. — Но когда-нибудь будут.

— Это всего лишь шоколад, Фран, я не обеднею, — он посмотрел на меня так, будто я сморозила глупость, предлагая оплатить свою порцию.

— Всего хорошего, Рауль, — попрощалась я, приближаясь к Лойду, который смотрел мимо меня — на моего собеседника.

— У нас проблемы, — сказал он вместо приветствия и кивнул в сторону улицы, где сейчас было не так много людей.

Вообще-то это являлось здесь редкостью, почти везде бродили толпы — Доминион был перенаселён, и совсем скоро всем этим гражданам просто негде будет жить. Трудно поверить, что когда-то этот город уничтожили почти до основания, но сейчас, благодаря возможности свободно пересекать вуаль, у них не оставалось никаких ограничений для роста популяции, кроме свободного пространства.

— Что случилось?

— Альберт. Он слишком сблизился с этой девушкой, Кайлин, всего за несколько дней. Достаточно того, что он случайно проговорится, что ты была фавориткой, и тогда все узнают о твоей связи с Тарреном, и конечно же, о том, что ты нашла его, что ты… помогла ему.

— Они ничего не знают, Лойд. Не знают, почему появляются печати…

— И не знают, что не все дракарры были бессмертными, — закончил за меня Лойд. — Я думаю, есть серьёзная причина, по которой они скрывают это, не так ли, Фран?

Его голос стал куда более жёстким. Я же посмотрела высоко в небо, надеясь, что где-то далеко-далеко, в безопасности, летает мой маленький Ворон.

— Ты собираешься рассказать мне, в чём твой план?! Ты шла сюда специально, не просто так, я достаточно хорошо выучил тебя. Или ты мне не доверяешь?

— Если кто-то узнает, Лойд, нас просто запрут в тюрьме. Мы здесь полностью в их власти, и они отнеслись к нам неплохо.

— Я никому не расскажу, Фран, даже нашим, пока ты не посчитаешь это безопасным. Ты спасла мою жизнь… — он не упрашивал, скорее, приказывал, как командир.

Я же осмотрелась, убеждаясь, что никто нас не слышит. Целесте я полностью отключила ещё три дня назад, боясь, что она перехватит контроль в любой момент, хотя она и не видела всех тех видений, воспоминаний Исабо… Но она, скорее всего, могла догадаться, в чём заключается мой замысел.

— Когда я соединилась с Вороном, я увидела воспоминания о Вигорре, когда он был ещё смертен. Президент Доминиона, или же всех землян, предложил ему бессмертие, предложил ему Око. Эта технология, преобразователь вязи, распределяет её, а в обмен драконы будут защищать землян от нежити, держать дороги пустыми.

— И если ты уничтожишь преобразователь?.. — он дождался моего кивка. — Что случится тогда, Фран?

— Дракарры станут смертными, печати исчезнут. Все технологии землян перестанут работать, и, скорее всего… вуаль тоже падёт.

— Запуская нежить во все города?!

Полиана наблюдала за тем, как отец в очередной раз уходит из дворца, направляясь верхом на коне в сторону холма около Красной башни — туда, где приземляются драконы. Рой Феррел следовал за ним, хотя она точно не знала, оседлал ли он своего дракона. По крайней мере, он пытался, каждый день.

Его Величество вылетел ещё раньше — он проследил за ними тогда, когда они покинули Вермитур в первый раз в поисках сбежавшей фаворитки короля. Полиане никто не говорил, что происходит, подробности знали только высшие дракарры.

Такой ажиотаж просто из-за исчезновения Франчески?

Вряд ли. Скорее всего, эта женщина несёт реальную опасность — не только политическую и не только роду Таггерт.

— Третий раз за три дня, — произнесла, приблизившись, Октавия, наблюдая за огромной тенью Этарра.

Это был, поистине, дракон короля — намного крупнее остальных, признанный лидер, остальные драконы наверняка завидовали ему. Обычный народ воспринимал Этарра как бога, и сама Полиана думала так же, поскольку до возвращения Таррена Ардора никогда не видела драконов вживую.

— Что с тобой? Ты всё ещё не можешь простить, что он ухаживал за тобой, только чтобы добраться до меня? — Октавия почти не разговаривала с Полианой после предложения, зная, насколько больно сестре, но менять своего отношения не собиралась. Она искренне верила, что всеобщее восхищение ею заслуженно, и никогда не считала Полиану равной себе.

Не простила.

Казалось, об этом знали все во дворце, но Полиана просто не могла поверить, что Таррен Ардор способен на такую жестокость — изображать все эти ухаживания, вести разговоры, так естественно и красиво, и всё лишь для того, чтобы воздействовать на её сестру. Она ведь действительно готова была сказать «да».

И сейчас бы сказала — но он не просил. Вместо этого Таррен Ардор зациклился на Октавии, веря, что только она принесёт столь необходимый мир, и их союз остановит стремление отца и многих жителей Салира к независимости.

Полиана рассказала советнику Стоуну всё, что знала — что отец и сестра, скорее всего, хотят навредить фаворитке Его Величества. Советник пообещал обязательно связаться с королём, а сама она никак не могла поговорить с Тарреном, но именно после этого разговора Этарр начал покидать столицу, хотя Полиана и не догадывалась, что они делают там, за вуалью.

— Я не виновата, что он выбрал меня. Сердцу не прикажешь.

— Вряд ли он любит тебя, он взял себе фаворитку прямо при тебе. Эта земная женщина вызывала в нём куда больше мужских чувств, — не сдержала яда Полиана, а после пожалела, что вообще ответила.

— Но женится-то он на мне. Сделает королевой меня, — ярко улыбнулась Октавия.

Октавия ушла, когда её подозвали подруги — жёны других дракарров, высший свет Вермитура. Полиана провожала её нечитаемым взглядом, который затем сменился лёгкой улыбкой. Девушка встала, поправила платье и направилась к выходу из дворца — туда, где совсем недавно скрылся её отец.

Оказавшись снаружи, она подняла голову, потому что Дракон её отца, размахивая широкими крыльями с наростами, направлялся вслед за Этарром. Значит, она могла беспрепятственно подняться на холм вслед за остальными.

— Тшш… — Полиана села верхом на Эхо, до сих пор не веря подарку Таррена. В Вермитуре лошадей этой породы насчитывалось не более ста, и каждый жеребёнок ценился на вес золота. С самого детства она увлечённо читала о лошадях, посещала выставки и теперь управлялась с ними лучше многих мужчин.