Они не хотели меня убивать.

А потом на тело накатила страшная слабость, и Целесте просто исчезла из моего разума, словно её выключили. Я с трудом повернула голову, видя, как Матео Кастелланос держит в руках рацию.

Мою рацию, которую я использовала для связи с Талирой!

— В вашей квартире стояла прослушка. Подумать только, последняя Целесте… — задумчиво произнёс Матео. — И как только вы её раздобыли. Благодарю за то, что вы так громко обсуждали её деактивацию, хотя и без этого мы бы остановили вас.

Что бы ни находилось в дротике — на меня это действовало убийственно. Разум ещё не успевал осознать, что я была так близко к цели, и теперь всё пошло под откос, теперь это место будут охранять так, что близко не подберёшься…

Пожалуйста, пусть Лойд хотя бы успеет скрыться!

— Что вы собираетесь со мной делать? — хрипло спросила я, сползая по ближайшей стене на пол.

— Сначала изучим вас. Попытаемся понять, каким образом вы сумели активировать Целесте, и узнаем, где находятся остатки протокола для соединения с драконами. А потом… мы отдадим вас нашему дорогому союзнику, не думаете же вы, что у Доминиона нет своих людей среди дракарров?

О том, что кто-то пришёл в комнату, я узнавала только по звукам. Зрение давно перекрыли, держа на мне плотную, подогнанную прямо по лицу маску, которая полностью блокировала возможность видеть хоть что-то. От этого ожидание каждого следующего действия становилось намного острее и… страшнее.

До того, как уйти с отрядом, я верила, что готова абсолютно ко всему. Я не боялась умереть — боялась погибнуть, даже не попытавшись что-то изменить, но к хорошему, видимо, быстро привыкаешь.

Вот и я привыкла… знать, что меня ждёт. Просто жить.

— Я возьму кровь из вены, — мягко произнёс женский голос, и уже через минуту я почувствовала прикосновение прохладной ваты, а следом — укол иглы.

Почему-то эта темнота и вынужденное ожидание усиливали даже самую незначительную боль до такой степени, что я вся сжималась.

— Пожалуйста, расслабьтесь. Всё идёт хорошо, ваш организм отлично усваивает питательные вещества, — девушка закончила процедуру быстро.

— Конечно отлично, у него просто нет выбора, — зло бросила я.

Питание мне вводили внутривенно, хотя я бы и сама с радостью ела и пила, если бы мне дали такую возможность. Но земляне считали, что лучшее положение для меня — оставаться распятой на столе, всегда готовой к отбору крови или любых других материалов. Исключением были лишь часы, когда мне вкалывали плотную дозу успокоительного и проводили массаж, чтобы не допустить пролежней или других проблем.

Никто не стремился намеренно пытать меня или причинять лишние мучения — у землян были чёткие цели, которых они пытались достичь с помощью науки, и двигались они к ним семимильными шагами. Именно поэтому у меня каждый день брали кровь, образцы тканей, погружали в медикаментозный сон и подключали к телу бесконечные электроды — к голове, к сердцу, ко всему подряд. Мне искренне хотелось находиться без сознания постоянно, потому что лежать прикованной, беспомощной, не видя происходящего и не зная, что ещё они задумали, оказалось худшим из всего, что я пережила в жизни.

Вполне возможно, что я находилась здесь не больше недели или двух, но для меня это время тянулось бесконечно. Спасал только сон и понимание того, что вечно так продолжаться не может, иначе я бы, наверное, сошла с ума.

Меня собирались передать «союзнику-дракарру», и мне оставалось лишь гадать, кто это.

— Мне передали, что ты опять оскорбляла медсестру, — мужской голос, протяжный, почти издевательский, наполнил пространство, заставив меня внутренне съёжиться.

Я не знала, кому он принадлежит, пару раз сюда заглядывал Матео Кастелланос, но довольно скоро его сменил этот человек. Он разговаривал как человек, привыкший к власти, к полному подчинению. Почему-то мне казалось, что ему сейчас лет сорок или пятьдесят, хотя точного возраста я, конечно, не знала.

Он ни разу не назвался, но именно при нём со мной проводили самые странные манипуляции.

Вот и сейчас я услышала шаги других людей, подготавливающих оборудование.

Как же жутко ничего не видеть. Ждать.

— Был бы ты тут, оскорбляла бы тебя, — ответила я. — Откуда мне знать, кто вообще находится со мной в комнате.

— Разве мы плохо с тобой обращаемся, Фран? — хмыкнул мужчина. — В ваших отсталых городах тебя давно бы подвергли жестоким пыткам ради этой информации, и, возможно, ты бы давно заговорила. Мы же не приемлем подобных методов и ведём себя куда более цивилизованно.

Никакие пытки и близко не дали бы им того, что они получали своими высокотехнологичными методами — через скрупулёзный анализ крови, тканей и энергосопротивляемости. К сожалению, по меркам Земли я оставалась выходцем из глухого «средневековья» и осознать до конца всё, что они со мной делали, была не в состоянии. Но я знала их цель.

— Как тебя зовут? Ты так сильно хочешь стать бессмертным? Неужели у вас не сохранился протокол? — с усмешкой спросила я.

Если бы Целесте была со мной, она, может быть, объяснила бы, чего они добиваются и что со мной делают, и тогда они, может быть, отпустили бы меня… Бессмертный дракарр-землянин, на мой взгляд, был ничем не лучше бессмертного дракарра-вермитурца, но, оставаясь прикованной к столу я ничего не решу.

— Поверишь ли, не осталось, и воспроизвести его заново мы не смогли. Можешь благодарить за это такую же безумную женщину, как ты. Возможно, дракарры выбирают вас по степени глупой ненависти и отсутствия разума.

О ком он? Исабо?! Что она сделала?

— Спасибо за то, что появилась здесь, — между тем продолжил мужчина, почти ласково. — До тебя мы даже не знали, успешен ли протокол, но ты доказала, что он действительно работает.

— Если ты отпустишь меня, я смогу снова увидеть сны с Исабо. Возможно, там есть что-то об оставшемся протоколе… Ты же так хочешь стать бессмертным, — эх, не быть мне великой актрисой, какой могла бы быть Целесте. Я не могла скрыть в голосе ни ненависти, ни собственной выгоды.

— Конечно мы отпустим тебя, но не сразу. Мы не смогли извлечь из тебя Целесте, но этот чип даёт нам достаточно рычагов, чтобы эффективно тебя использовать. Возможно, позднее мы извлечём её для изучения, но сейчас мы смогли настроить твои параметры так, чтобы вызвать ещё больший конфликт между дракаррами. Таррен Ардор пытается это остановить, он даже собирался жениться на дочери другого дракарра, и теперь они знают, что Око пропало, — по-моему, ему доставляло удовольствие чувство собственной силы.

Я не видела, где он находится, смотрел ли он на меня сейчас, что делал.

Значит, Таррен вновь пытался жениться на Октавии…

Почувствовала лёгкий укол в ногу и дёрнулась от неожиданности, а потом её всю — от колена до ступни — сковали в какое-то устройство. Ногу я практически сразу перестала чувствовать, даже если бы они отрезали её, я бы этого не поняла, и из-за этого паника тошнотой подступила к горлу.

— Ну-ну, не надо так волноваться, мы не сделали с тобой ничего непоправимого… пока. После того, как ты чуть не уничтожила нас всех.

— А скольких уничтожили вы? Сколько людей умерло после появления вуали просто потому, что внутри они не могли добыть еду и воду? — нападение — лучшая защита, иначе мне становилось слишком страшно.

И что он имел в виду под «вызвать ещё больший конфликт между дракаррами»?

— Не больше ста пятидесяти миллионов. Но оставшиеся благодарны нам за защиту.

Сто пятьдесят миллионов человек! Я представила, что творилось в заблокированных городах в первые дни после появления вуали, особенно там, где не было драконов...

— Правда благодарны? За вуаль, которую могут проходить только земляне? Ты был за ней, знаешь, сколько там нежити? Думаю, до вашей потрясающей «защиты» люди умели бороться с нижитью и она не размножилась до таких значений.