Я укрывалась под навесом, который мы построили ещё при входе сюда, и наблюдала, как на горизонте постепенно светлеет полоса, означавшая, что дождь скоро закончится. Прошло, наверное, чуть меньше трёх часов, но другой возможности уже не будет.

Сигнальная ракета яркой красной вспышкой взмыла в воздух, придавая всему вокруг ещё более зловещий оттенок, а затем медленно пошла вниз, постепенно теряя огонь.

— Пятнадцать минут, — подсказала я Целесте.

Именно столько я буду ждать свою команду, и если они пропустили сигнал... что ж, значит, не судьба.

Но чёрную тень я увидела почти сразу же — не прошло и пяти минут, как она оказалась на этой стороне, а следом за ней появились ещё... три.

Три?!

— Сюда! — рявкнула я со всей силы, пока они пытались понять, что происходит.

Над головами они держали деревянные щиты — тяжеленые, зато позволявшие хоть какое-то время спасаться от дождя. Капли разъедали древесину, делая её всё тоньше, однако каждый успел добраться до укрытия прежде, чем случилось что-то непоправимое.

— Пальцы! — только и вскрикнул Альберт, почти воя, когда влетел под укрытие.

У меня с собой было содержимое чемоданчика землян с какой-то мазью от ожогов, которую я ни на ком не тестировала, но это всё равно лучше, чем лишиться пальцев.

— Что это? — спросил самый молодой из нас, отчаянно шипя и ругаясь сквозь зубы.

— Не знаю, — честно ответила я. — Мазь от ожогов. От землян.

С другой стороны укрытия приходили в себя трое остальных — Лойд, тяжело дышавший, тощий, бесконечно далёкий от той формы, в которой находился в начале путешествия, Ленор и... Анна.

— Какого чёрта?! — как бы я ни старалась, скрыть злость не получилось. — Зачем, Анна? Ты не понимаешь, что взбесишь его, и он последует за нами?!

— Он и так за нами последует! — огрызнулась девушка. — Ты не видела его в последние дни. Он словно стал одержим идеей подняться на этом своём... Драэсе. Его почти не бывает во дворце, приходит только для того, чтобы трахнуть меня, а в голове лишь мысли о величии, о том, что именно он должен стать королём Вермитура. Он даже не готов признать, что проиграл поединок Таррену. А ещё... всё чаще трахает меня только со спины и заставляет делать вид, что я — это ты. Думаешь, я смогу там выжить?

В её глазах горели боль и злость, желание бороться и хоть что-то изменить, и я глубоко выдохнула, сдерживая эмоции и понимая, что Анна оказалась такой же жертвой обстоятельств, как и все остальные, пусть ей и приходилось расплачиваться за последствия собственных решений.

Целесте уже много раз говорила мне, насколько глупа идея идти отрядом — мы будем привлекать внимание нежити, станем заметны с высоты, ресурсов потребуется больше, а преодоление труднодоступных мест превратится в отдельную проблему.

И это всё не говоря об их сюрпризе...

— Альберт, что ты говорил о сюрпризе? — решила я перевести тему, но вместо обожжённого товарища ответил Лойд.

— Вот.

Он открыл рюкзак и достал завёрнутый во множество слоёв ткани... артефакт. Око Дракона.

Целесте была права.

Я неверяще смотрела на него почти как на что-то ядовитое, понимая, что за кражу Ока нас действительно будут преследовать — не только Рой, но и Таррен, да и все остальные дракарры, способные держаться на своих драконах.

— Не смотри на нас так, мы не могли позволить свершиться новому ритуалу и появиться новым печатям. Мы оставили там точную копию, — поднял руки Ленор. — Мы пытались уничтожить Око, но его ничто не берёт, чего мы только не перепробовали. Оказывается, вермитурцы давно пытались создать дубликаты на случай, если с Оком что-нибудь случится, и в одном из подвалов мы нашли не меньше пяти копий, но каждая рассыпалась от одного удара молотка.

— Рано или поздно они поймут, что Око ненастоящее, — нервно произнесла я.

— Только если к городу начнёт приближаться новый дракарр уровня Роя. Или если Его Величество попытается провести свадебный ритуал, — спокойно ответил Лойд.

Его Величество?!

— Таррен и так планирует его провести, со дня на день.

— Я бы не был так уверен, — усмехнулся Лойд. — Он не согласен ни на кого, кроме Октавии или Полианы Таггерт, их отец же верит, что как только Таррен получит желаемое, то тут же заведёт детей... с тобой. Возможно, только с тобой, возможно, он даже не попытается продолжить род Таггерт со своей законной женой.

— Это бред...

— Думаешь? — Лойд приподнял бровь. — Я успел немного узнать его, входя в его сопровождение, и я разделяю эти мысли, несмотря, на то, что Таррена почти невозможно прочесть. Он совершил огромную ошибку, назвав тебя фавориткой раньше времени, ему следовало дождаться собственного брака, и, думаю, именно в этом заключался его план. Теперь лорд Таггерт попытается избавиться от тебя, и сторонников при дворе у него хватает. Ты не бессмертна, в отличие от них.

От мысли, что ради политической выгоды меня могут убить — теперь, когда у меня появился собственный дракон, — по спине пробежали неприятные мурашки. Что я могу противопоставить взрослым дракаррам, тем, кто способен держаться на своём драконе, у кого за плечами сотни лет опыта?

— Успокойся. Убийство дракарра по-прежнему считается почти святотатством, и если они всё же попытаются это сделать, то будут действовать тайно. Это всего лишь мои предположения, и, возможно, уже завтра за нами прилетят драконы, когда леди Октавия согласится выйти замуж за короля.

— Даже если всё, что ты говоришь, правда, это уже ничего не изменит. Дождь закончится в течение получаса, нужно готовиться. Впереди одиннадцать дней пути.

Лойд кивнул и деловито начал распределять по рюкзакам вес, провиант и воду, чтобы каждый нёс примерно одинаковую нагрузку. Они подготовились — скорее всего, спали на рюкзаках, ждали сигнала...

— Ааа! — Альберт шарахнулся в сторону, когда из-под моих вещей вылез дракон — подросший, всё ещё немного плешивый после перехода через вуаль.

Парень чуть не оказался под дождём, но Анна сильной рукой удержала его, не позволяя совершить ещё большую глупость.

— Не трогайте его, не обижайте, он детёныш. Пусть и ведёт себя странно, но инстинкты у него точно как у детёныша.

В этот момент дракон пустыми, голодными, почти злыми глазами уставился в пространство, рассматривая светлеющий горизонт, и мне вдруг показалось, что внутри его головы ворочаются мысли столетнего старика. Но уже через секунду он клацнул пастью, пытаясь поймать пролетавшую мимо мошку, и это ощущение тут же исчезло.

— У него есть имя? — поинтересовалась Анна.

— Я даже не знаю, мальчик это или девочка, — честно ответила я. — Никаких органов, позволяющих определить пол, я у него не увидела, а в репродуктивной системе драконов не знаток.

Попытки заглянуть ему в голову тоже ничего не давали — воспоминания были совершенно разрозненными, и почему-то особенно часто ему нравилось показывать мне неудачливых дракарров, разбившихся насмерть при попытке оседлать дракона.

— Он не нападёт на нас?

— Нет, — я покачала головой. — Наверное... Ты права, без имени нельзя. Пусть будет Вороном. Если узнаем, что он девочка, переименуем в Ворону.

Дракона, по-моему, это имя не впечатлило, и он, издав какое-то невнятное кряхтение, вылетел из-под укрытия, заставив нас проводить его взглядами.

Сквозь вуаль мы видели собравшуюся с той стороны толпу — как и всегда, неясные тени, охранявшие ворота в город.

Именно там, за вуалью, в этот момент во многом решалась моя судьба и судьба нашего крохотного отряда.

— Даже с учётом того, что ваш муж — дракарр, вы должны понимать, как скверно всё это выглядит. Две жены сбегают от него одна за другой, причём они готовы скорее сжечь себя в вуали, чем остаться в Вермитуре, — Октавия улыбалась холодно, как настоящая королева, которой она ещё не успела стать.