— Конечно. И серьёзные.

— И тем не менее ты просто так решил вколоть его мне, даже не спрашивая? — всё происходящее по-прежнему казалось дурным сном — почти жестокий Таррен, который доказывал что-то себе и мне, не считаясь с моими желаниями или даже… с моей психикой.

— Потому что я знаю тебя. Ты сама захотела бы проверить это средство. Возможно, отказала бы мне в первый раз, но потом потребовала бы укол, настолько сильно ты желаешь вернуть контроль.

Я ненавидела его за то, насколько точным было попадание в то, что он сказал. Именно так бы я и поступила.

— И мне неинтересно терять время, пусть даже несколько дней. Я прекрасно вижу, чем закончится твоё противостояние, и пытаюсь облегчить его для тебя. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но рано или поздно поймёшь, что для выживания тебе необходима поддержка, и только я готов её дать. Кроме того, твоё тело готово принять меня.

— Это всё, что тебя беспокоит? — произнесла я, делая глубокий успокаивающий вдох. — Что моё тело готово принять тебя?

Напряжение медленно уходило, благодаря действию препарата, хотя, конечно, я пока не знала, какие у него побочные эффекты.

— Не стоит делать из меня злодея, Фран. Ты считаешь, я должен был просто оставить тебя там, на алтаре, позволить Рою трахнуть тебя при всех? Ты выглядела так, будто после этого покончила бы с собой…

— Ничего из этого не случилось бы, если бы ты не использовал меня, чтобы освободить драконов. Ритуал так и остался бы неполным, и Рой не обрёл бы дракона.

Я ненавидела тот факт, что сама, своими руками, из-за дурацкой влюблённости и страха за его жизнь и жизнь Лойда просто сделала всё так, как хотел Таррен.

— Да, — кивнул Таррен. — Но тогда ты бы умерла через… Ах да, ты же не сказала мне, сколько тебе осталось. Есть вещи, которые ты не в силах изменить, и только от тебя зависит, как с этим жить. Сейчас ты ничего не можешь сделать, а я — могу. Ты сказала, что любишь меня, поэтому не стоит говорить только о теле. Я верю, что отношения — это куда большее, но секс — их неотъемлемая часть. И я просто продемонстрировал тебе, что всё возможно.

Он встал, спокойно прошёлся по моим покоям, разглядывая вид из окна, а потом повернулся к кровати. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок — в лунном свете он мог заметить сумку, спрятанную внизу.

Я быстро спустила ноги и встала так, чтобы закрыть её собой.

— Как ты представляешь свою дальнейшую жизнь? Ты уже жива. Что дальше — будешь бороться с воздухом, со всем миром, которому нет до тебя дела, притом что у тебя нет никакой силы, возможностей? Одна, озлобленная, слабая, постоянно калечащая себя и втягивающаяся в неприятности просто из упрямства?

Каждое его слово жалило изнутри. В чём-то он видел долю правды, но искажал её под собственное видение мира.

— Может, если бы ты не уничтожил и не спрятал всю информацию о печатях, я и поверила бы, что у меня нет силы, — хмыкнула я зло. — Если правда так проста, к чему все эти тайны?

— Признаю, я мог бы облегчить тебе это принятие. Но считаю подобные действия нецелесообразными, — Таррен наклонил голову, ловя каждую мою эмоцию.

Что он искал — боль от осознания того, что я одинока, слаба и почти лишена сил? Вряд ли он это найдёт.

Таррен не знал о яйце и о том, что Исабо пыталась его разбудить. И он понятия не имел о Целесте.

— Я могу дать тебе всё. Будущее, опору, поддержку. Дом. Семью. — Впервые с того момента, как он пробудил дракона, в его лице появилась… настоящая теплота. И даже оттенки надежды. — Ты можешь быть счастлива.

Он был слишком прагматичен для красивых слов, но старался, пусть в чём-то и неловко, убедить меня, что для меня возможна другая жизнь. С ним — больное подобие семьи из двух человек.

Не двух…

— Мне не интересно быть частью твоей коллекции женщин, Таррен. Я не так представляю себе семью и не так представляю себе дом.

И уж точно не так представляю себе счастье.

Вся теплота исчезла из зелёных глаз как по щелчку пальцев.

— Тогда я не понимаю, какой смысл держать тебя насильно в этом статусе, если ты не готова принять меня, — жёстко произнёс он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Эти слова послали волну ужаса по моей спине.

Собирался ли он лишить меня статуса «фаворитки»?! В таком случае я сразу же стану собственностью Роя — в глазах всего Вермитура и по местным законам. Феррел сможет наказывать меня, приказывать мне, удерживать рядом с собой.

— Решение предоставить тебе эту роль сопряжено с масштабной политической дестабилизацией. Если у вас нет общего видения будущего, усугублять этот конфликт нерационально, — внезапно подсказала мне Целесте, появившись в моей голове.

— Где ты была?! Почему не перехватила контроль, почему не разбудила, когда он только появился здесь?

— Я не могу форсировать твоё пробуждение, в моем функционале лишь перехват контроля. Но ты не хотела этого, к тому же у нас отсутствует регламент на этот счёт. Желаешь ли ты модифицировать наши базовые договорённости? — ответ Целесте, как всегда, был спокойным, профессиональным и равнодушным.

— Нет… нет, — ответила я уже твёрже.

Я поняла, что зла не на неё, а на саму себя за всё, что произошло. Горячий характер и непримиримость становились для меня всё большей проблемой, а этот мир просто ломал таких людей.

Как ломал Исабо.

— Мне нужно хотя бы изображать покорность, пока мы не сбежали, — устало произнесла я. — Мы можем отправляться сейчас?

Я встала и начала переодеваться, отчаянно желая, чтобы у нас получилось хоть что-то.

Пусть чемоданчик будет там, на стене, и пусть это яйцо отзовётся на меня…

Видимо, сегодня был просто не мой день. Потому что я потеряла сознание и упала прямо лицом в пол, и пушистый ковёр едва смягчил падение.

Я пришла в себя только на следующий день, утром, после чего Целесте сообщила, что, скорее всего, это один из побочных эффектов препарата, который мне вколол Таррен.

***

— Он был очень зол три дня назад, — Анна нашла меня в одной из красивых галерей, не так далеко от наставницы по этикету.

Судя по количеству украшений на ней, злость Роя выражалась в повышенном возбуждении. Именно поэтому девушка сейчас была обладательницей целого ряда тяжёлых золотых браслетов на обоих запястьях.

— Как ты это делаешь? Как противостоишь его зову? Я пыталась, но всё это длится… минуты три, четыре. А после я сама сгораю от желания.

Не стоит рассказывать ей о Целесте и тем более — о зельях Таррена, кто знает, что в них входит. К моему невероятному везению, наш спор не поставил окончательную точку на его планах в отношении меня. На следующий день упаковку с этими лекарствами мне принесли прямо в комнату, но я использовала их только дважды.

Целесте считала, что мы не можем даже представить всех последствий, и принимать их — полнейшая глупость. Она всегда утверждала, что куда надежнее было бы отдать управление телом ей.

— Таррен говорит, это потому, что во мне земная кровь. Что землянам легче противостоять влиянию дракарра…

— Ты думала о будущем? — она села на соседний стул и бросила взгляд на фолиант в моих руках. «О начале правления Вигорра Ардора».

Книга была огромной и описывала детство Вигорра и его приход к власти после того, как отец сам отрёкся от престола в пользу старшего сына. Но меня, конечно, интересовало другое — когда сам Вигорр решил пройти первый ритуал, кто из людей способствовал этому, из какого они были города. Детали описывались в мельчайших подробностях, и Лиида Ларре верила, что я смогу многое узнать о Магдалене из этого опуса.

— О будущем? — переспросила я, не сразу поняв её вопрос.

— По пути сюда… всё, чего я хотела, это чтобы метка исчезла. Но, оказывается, к хорошему быстро привыкаешь.

Я не перебивала, понимая, что у Анны здесь тоже почти нет друзей, кроме Ленора и Альберта, которым осталось всего несколько месяцев. Наверняка она боялась даже привязываться к ним.