Но разбудила меня не служанка, как я просила, а прикосновения. К руке, к тыльной стороне ладоней, между пальцами. Медленные, почти ласкающие, они были невероятно приятными и обладали сильным воздействием, посылая табун мурашек по всему телу.

— Ммм…

Просыпаться отчаянно не хотелось, как и переворачиваться на другой бок, потому что тогда вернётся привычная боль в спине.

Прикосновения тем временем скользили дальше по запястьям, выше, к локтевому сгибу. Мягкость сменялась жёсткостью, силой, и вновь возвращалась. Чуть ниже подмышек — неожиданно очень приятно. И как только он узнал…

— Тебе не больно, — услышала я хриплый голос.

И резко открыла глаза.

— Не переживай, я уже сделал тебе укол. Хочу знать, насколько далеко продвинулся мой алхимик.

За окном было темно — возможно, ещё не девять вечера, но совсем скоро настанет тот час, в который мы планировали уходить.

У меня под кроватью сумка со всем необходимым для побега…

— Я не хочу, — прямо произнесла я, разворачиваясь, тихо закрывая глаза и издавая стон боли.

Кожа на спине, застывшая после долгого лежания, начала растягиваться, затянувшиеся корки где-то трескались, но нужно было просто сделать это — вытащить себя из кровати рывком, чтобы вернуть телу подвижность…

— Не шевелись, — произнёс Таррен почти… заботливо, удерживая меня на месте, когда я сделала резкое движение ногой, пытаясь привстать. — У меня кое-что есть.

— Что?

Я неверяще наблюдала за тем, как он достаёт… шприц. Не такой современный, какой был у землян, без кнопок, с куда более толстой иглой, но, тем не менее, я узнала его сразу. Лишь теперь я вспомнила, что он сказал мне несколько секунд назад.

«Я уже сделал тебе укол».

Резко сев, чувствуя, как спина на секунду погружается в огонь, я попыталась отползти от Таррена, но он удержал меня за ногу, недовольно нахмурившись. Зелёные глаза потемнели, лицо, совсем недавно выражавшее заботу, мгновенно окаменело.

— Что ты мне вколол? — увидев, что он не отвечает, я повторила. — Что?!

— Мой алхимик подготовил… зелье, наверное. Препарат. Насмотревшись на твои земные шприцы, он поверил, что внутривенно оно будет работать лучше.

Рука на моей ноге немного ослабла, но теперь начала двигаться вверх и вниз, поглаживая, пока внимательные глаза следили за моей кожей, которой касались его пальцы. Они скользнули ниже, туда, где щиколотка была особенно тонкой, чуть выше пятки, и я дёрнулась, не сдержавшись от чрезмерной чувствительности этого прикосновения.

— Тебе не больно, — повторил он. — Не шевелись, я вколю тебе обезболивающее, так всё подействует ещё лучше, и спина не будет болеть…

— Что будет работать лучше?! — перед глазами замелькали воспоминания об Исабо, о том, как Вигорр поил её зельями, заставляя забывать особенно болезненные фрагменты прошлого.

Таррен уже сделал мне укол, пока я спала. Есть ли у меня доказательства, что он не делал этого раньше? Что подобное не делал раньше Рой?

Что, если для меня уже слишком поздно добираться до яйца?

— Успокойся, — будто почувствовав бешеный ритм моего сердца, прорычал Таррен.

Я не знала его таким — в походе он был ко мне ласков и нежен, а после стал отстранённым, холодным. Моё безмолвное предположение взбесило его, глаза расширились, а раздувшиеся ноздри выдавали крайнее нетерпение.

— Я ничего не вкалывал тебе до этого.

Таррену более было не до разговоров. Мужская рука рывком вернула меня на прежнее место, до боли вжимая в матрас, а в следующий миг весь воздух вышибло из груди, потому что сверху навалилось каменное тяжеленное тело. Поцелуй вышел жёстким, злым, кислород закончился мгновенно. Я отчаянно дёрнулась под ним, пытаясь вырвать руки, но он лишь сильнее прижал меня, фиксируя с обеих сторон, расплющивая локти, пытаясь доказать что-то.

Он не пытался быть ласковым, не пытался что-то обсудить со мной, ему было плевать на мораль.

Адреналин ударил в голову так резко, что я перестала соображать. Укусила его — яростно, сначала за язык, а после за губу, почувствовав, как горячая кровь потекла по моему подбородку. Мужчина надо мной коротко втянул воздух сквозь зубы, его пальцы сжались крепче, а затем он отпустил одну руку.

Ошибка.

Я ударила его в плечо, пытаясь скинуть с себя и дрожа от колоссального напряжения, но он легко перехватил моё запястье, заламывая его за голову. В темноте блеснули дьявольские глаза. Лицо Таррена замерло над моим, мы касались носами и подбородками, и я буквально задыхалась, ловя его же выдохи в раскалённом воздухе между нами.

— Пусти меня.

— Какого… — он вновь не дал договорить, вовлекая всё в тот же болезненный, полный давления поцелуй. Он совершенно не реагировал на мои укусы и на то, что его кровь течёт мне в рот, заставляя судорожно её сглатывать.

Каждая моя попытка сопротивления только вызывала ещё больший контроль, жёсткую силу. В какой-то момент он грязно выругался мне прямо в губы, выдавая всю степень собственной злости.

Словно мы ломали друг друга.

Резкое осознание разбило меня изнутри.

В этот момент, окружённая телом Таррена со всех сторон, я поняла, что… возбуждена, почти до боли. В груди всё сдавило, горло пересохло, сражаясь за каждый вздох, и каждое прикосновение казалось нестерпимо острым, даже соски болели, соприкасаясь с тканью. Но хуже всего была пульсация там, внизу, где я не могла расслабить мышцы, только чувствовала, как всё сладко горело в ожидании.

Реакция собственного тела, осознание этой реакции заставило меня всхлипнуть.

И это, в свою очередь, вынудило Таррена немного отстраниться.

Как я могла так ненавидеть и одновременно так хотеть человека?

— Теперь ты понимаешь…

В жёстком лице читалось удовлетворение. Он хотел именно этого, не понимая, насколько сильно меня уничтожило это открытие.

Сейчас в его прикосновениях появилась… мягкость, и то изучение, с которого он начал. Он прослеживал мои реакции, пользуясь тем, что я почти не двигаюсь, а я сама поняла, что за всё это время так и не почувствовала последствий ритуала с Роем. Боль была поверхностная, но, смешиваясь с безумным возбуждением, она казалась почти приятной. Мне хотелось мужских рук, хотелось давления.

Пока его рука не оказалась на животе, пробираясь между пуговицами тонкой рубашки. Таррен не скромничал, сразу же спустил ладонь ниже, но не успел коснуться кожи лобка.

В дверь постучали.

— Леди Франческа! Вы просили разбудить.

— Убирайся, — хрипло рявкнул Таррен в сторону двери, и с той стороны послышался почти писк, а после — торопливые шаги напуганной служанки.

— Убери руку, мне больно, — прошептала я, чувствуя, как слова царапают моё горло. Сначала Таррен не поверил мне, усилив давление, но, когда я зашипела, он медленно отстранился.

Наконец-то.

Потому что знакомая боль, которую я раньше чувствовала при прикосновениях Таррена, вернулась. А вместе с ней и давление на голову, и, что самое худшее, ужасное желание… немедленно найти Роя.

Только теперь я смогла разжать поджатые кончики пальцев на ногах, и икры сразу же сдавило судорогой, но она, тем не менее, отвлекла меня на секунду, не позволила встать, рвануть к Фаррелу.

— Что ты вколол мне до этого? Чтобы я не хотела идти к Рою?! — рявкнула я, вцепляясь в руку Таррена, приветствуя боль от этого прикосновения, потому что она удерживала меня здесь и сейчас.

— Вытяжка из красного мирта, очищенный эфирный дистиллят и несколько других травяных компонентов. Он проверял их на домашних животных с привязанностью, вызванной зельем.

— У тебя есть ещё? — спросила я и Таррен кивнул. — Дай мне!

Всё заняло не больше нескольких секунд — он действительно достал откуда-то толстый шприц и быстро воткнул в плечо. Больнюче! Но я почти сразу почувствовала, как отпускает желание сейчас же искать Роя. Оно не ушло полностью, но сейчас я его легко контролировала.

— У этого препарата есть последствия? — Я сделала первый полноценный вдох, злясь на то, что за всё это время Целесте ни разу не взяла контроль. Впрочем, она никогда не делает ничего просто так…