Сразу за ними следовала двуколка Дельфины Стоун, а следом и повозки двух незнакомых мне женщин. Одна из них была значительно старше, с суровым и цепким лицом, что заставило меня заподозрить наличие у неё детей или даже статус вдовы. Вторая же была молода и очень красива — несомненно, леди.

Обладательница печати?

— Леди Дельфина! Не может быть…

— Это леди Ингеборг! Она состоит в совете!

Надо же, одна из младших жён Таррена оказалась его сильным политическим союзником. Теперь я прекрасно понимала, что именно она делает в этом списке.

Эта женщина, леди Ингеборг, судя по всему, мало интересовалась романтикой, выискивая лишь возможности для собственного возвышения. Конечно, мадам Ларре утверждала, что минимальное влечение обязано присутствовать, но я не сомневалась, что Таррен вполне способен его обеспечить.

Внутренне они были даже в чём-то похожи.

Этарр постоянно сопровождал нашу группу, накрывая бесшумной тенью улицы, по которым мы проезжали. Каждый раз, когда это случалось, я вздрагивала, подсознательно желая найти укрытие.

Воспоминания о том, как он легко разевал пасть, сжигая город и Тома, не покидали моей головы. Как и то, с какой лёгкостью его огромные лапы сломали ногу Исабо, пока он нёс её обратно в Вермитур — вряд ли дракон вообще это почувствовал.

Самому Этарру, по-моему, было на всё плевать.

Впереди мелькнула знакомая макушка — Каллен сопровождал двуколку, в которой находились леди Октавия и Таррен, вежливо беседуя с ними и не поднимая на девушку глаз. Эта его покорность заставила меня хмыкнуть, и я заслужила непонимающий взгляд возницы, управлявшего моей повозкой.

— Сегодня оптимальный день для изъятия кейса с протоколом и проникновения в башню. Сразу после церемонии объявления жён произойдёт ротация караула. Большая часть персонала, усиленного сегодня вчетверо, отправится на отдых, прогнозируется снижение уровня бдительности после завершения мероприятия. Это создаёт благоприятное окно с минимальной угрозой.

Вообще-то, это было не слишком похоже на Целесте. Она обожала рутину и предпочитала действовать по проверенным паттернам, выверенным многонедельными наблюдениями. Мне отчаянно хотелось спросить её, почему именно сегодня, но не делать же этого при всех?

— Дельфина Стоун на текущем этапе безопасна, она видит тебя как инструмент в противостоянии с Октавией Таггерт. Ингеборг руководствуется политическим прагматизмом, её позиция нейтральна, пока ты не препятствуешь возвышению её рода. Виола проявляет ревность, но её статус пока не перешёл в фазу прямой враждебности. Основной риск исходит от Октавии Таггерт. Обладая настоящей властью уже сейчас, она стремится закрепить за этим союзом статус «связи по любви» среди населения, что делает тебя помехой для её сценария. В данных обстоятельствах рационально инициировать конфликт между Октавией Таггерт и Дельфиной Стоун, чтобы переключить их ресурс на внутреннюю борьбу и обеспечить твою безопасность, — продолжала раздавать свои невероятные советы Целесте, пользуясь, видимо, тем, что я не могла ей возразить.

При виде меня толпа замолкала. Восторженные возгласы неизменно сменялись недоумением, но никто из жителей не выказывал негодования — скорее всего, они просто боялись стражников, окружавших двуколку плотным кольцом.

Смешно, но в этот момент я была невероятно благодарна Целесте за её присутствие в моей голове. Сейчас, среди тысяч людей, я ощущала пронзительное одиночество, понимая, что давным-давно не могу положиться ни на кого. В моей жизни не осталось «дома», куда можно было бы вернуться. Будущее представляло собой либо подчинение Рою, либо бесконечную борьбу, в успехе которой я не была уверена. Хотя, конечно, оставалась ещё участь любовницы Таррена.

— Магдалена…

— Леди Магдалена тоже всегда следовала за двуколкой правителей, её дорогу усыпали цветами, — упомянул кто-то в толпе, и люди тут же подхватили эти слухи, обсуждая их друг с другом.

Никто из них не знал, как выглядела та Магдалена, но они сами выдумали моё внешнее сходство с ней.

Я очень сомневалась, что случайные люди стали бы так послушно следовать желаниям Таррена. Скорее всего, в толпе находились специально обученные люди, которым приказали начать эти разговоры для легитимизации моего статуса в их глазах. Сделать наличие фаворитки — нормальным.

Сделав широкий круг по центральным дорогам Алтуса, наша богато украшенная процессия наконец добралась до… старого-доброго храма Этарра, где двуколки остановились.

Таррен сошёл на землю первым — лёгким, уверенным движением — и протянул руку своей сияющей будущей старшей жене, подняв к ней голову.

Медленное движение по её запястью, протяжное, самыми кончиками пальцев. Оно закончилось на внутренней стороне ладони, заставив девушку отчаянно покраснеть, хотя в её лице по-прежнему читались недоверие и упрямство.

Таррен отвел от её лица выбившуюся прядь и спрятал за ухо, а после ласково поправил белую ажурную мантилью, в которую, кажется, тоже были вшиты драгоценности. Бордовые, под цвет строгого, идеально сидящего по фигуре камзола короля.

Октавия всегда знала, что вступит в политический брак, просто не догадывалась, с кем именно. Я лишь надеялась, что она не девственница, потому что первый секс на алтаре… Такого я не пожелала бы никому.

Вместе король и его будущая королева предстали перед теми, кого уважал даже Его Величество — или хотя бы делал вид. Настоятельницы храмовых домов, Верховный жрец Клодовец, всё ещё сохранивший своё место, советники, старейшие жители города из числа простых людей, представители крупнейших торговых гильдий…

Нужно признать, Октавия готовилась. Она называла каждого по имени и даже заводила беседы, наверняка заранее выучив детали жизни каждого из присутствующих.

А за её спиной…

Дельфина тоже знала их всех. Я видела, как шевелились её губы каждый раз, когда Октавия приветствовала очередного «старейшину». Она беззвучно произносила почти те же слова, и с каждой секундой в ней разгоралась всё большая зависть.

Но Таррен не замечал её.

За весь вечер он ни разу не обернулся ни на других своих жён, ни на ту, кого назвал фавориткой.

***

Девять вечера — именно в это время Целесте намеревалась покинуть покои, разумеется, через окно. Она заявила, что справится, используя возможности моего тела, хотя и попросила меня вернуться к тренировкам. Моя мышечная масса сильно упала по сравнению с той, что была в начале и во время похода.

Жаль, в какой-то степени, потому что завтра Лиида Ларре обещала раздобыть книги об истории рода Ардор, где могли встретиться описания первого ритуала и список присутствовавших на нём. С другой стороны, именно протокол и яйцо дракона оставались сейчас моим главным приоритетом.

Время от времени я подходила к окну, наблюдая, как рабочие разбирают громоздкие сооружения, оставшиеся после праздника — скорее всего, барьеры, сдерживавшие толпу. Стражи действительно стало меньше, но на улицах всё ещё оставалось слишком много людей, которые, впрочем, должны были разойтись к темноте. Оставшиеся часы я решила отвести на сон.

Я подготовила сумку со сменой одежды и всем, что могло пригодиться в пути. Новое снаряжение я унаследовала от… Билла, забрав его ещё в тот день, когда мы отправляли мужчину в медикаментозную кому. К радости каждого оставшегося члена нашего отряда, он всё ещё был жив — если это, конечно, можно назвать жизнью.

Печать не убила его, но мы ни за что не решились бы выводить его из этого состояния. Быстрая проверка плеча показала, что знак угасания никуда не делся — он просто замер, выжидая своего шанса.

Это давало остальным надежду. Крохотную, почти невозможную. Надежду проснуться когда-нибудь в мире без печатей.

Сумка ждала своего часа под кроватью, я же усилием воли заставила себя уснуть, понимая, что следующая возможность отдохнуть возникнет совсем не скоро. Если всё сложится удачно, сюда я больше не вернусь.

Подальше от Таррена, которого я, как ни старалась, не могла не замечать. Постоянно провожала его глазами.