— Теперь я думаю о том, что у меня впереди десятилетия… Как будет выглядеть моя жизнь? Раньше я мечтала о семье, детях… Надеялась работать преподавателем.

— Преподавателем чего?

— Раннее обучение, от трёх до восьми лет. Что, не похожа? — она хмыкнула.

Я действительно не подозревала в Анне таких талантов — она была очень спортивной, высокой, сильной, уверенной в себе. Она ни разу при мне не восхищалась детьми и не говорила о них…

— Леди Франческа, вам следует вернуться в свою комнату, — рядом оказался Каллен, и я закрыла глаза, тяжело вздохнув.

Анна смотрела на нас непонимающе, но для меня это не было новостью — подобное уже происходило вчера и позавчера, каждый раз, когда я выходила наружу.

— Я поняла, — я послушно встала, но Анна нахмурилась, провожая меня глазами.

— Почему? Что происходит?

— Сюда направляется леди Октавия вместе с подругами. Не стоит ей видеть леди Франческу, это для её же блага.

Я только покачала головой, показывая Анне, что всё в порядке, и подхватила книгу — уже шестую за эти несколько дней. Целесте по-прежнему считала, что нам рано уходить, но окно в башне открывало прекрасный вид на город, и мы часами изучали смену караула, хотя этого, конечно, было недостаточно.

— Анализ фрагментов разговоров подтверждает, что леди Октавия Таггерт собирает всё больше власти при дворе. Я по-прежнему считаю объём наших наблюдений недостаточным, но дальнейшая задержка несёт критические риски. Наблюдение за твоей активностью может усилиться, поскольку часть стражи перейдёт в подчинение к будущей королеве. Возможно, это происходит уже сейчас.

Оказавшись в своих покоях и закрыв дверь, я радостно улыбнулась.

— Я давно готова, Целесте. Сейчас?

— Сегодня, когда стемнеет. Караул меняется в десять вечера.

К счастью, кейс с протоколом действительно никто не заметил.

***

Четыре с половиной часа… мы добирались до стены четыре с половиной часа.

— Как мы успеем добраться до Красной Башни? — устало произнесла я, подхватывая кейс с протоколом и чувствуя невероятное облегчение.

Но одновременно я про себя жалела, что вообще слушала Целесте.

Она заставляла меня сидеть по углам, в тени и даже в кустах невероятное количество времени, потому что уверовала, будто за нами следят. Даже не по приказу Таррена, но по приказу Октавии Таггерт, будущей королевы. Целесте приказывала не двигаться даже тогда, когда на улице вообще никто не появлялся. Я, в принципе, не спорила, хотя уже понимала, как работают её наблюдения, когда именно она хочет, чтобы я шла вперёд, и каким образом.

В половине случаев ей даже не нужно было давать мне направление…

— Нам достаточно оказаться за гребнем, после чего уровень угрозы снизится до минимума. Они не станут преследовать тебя в озере вязи, так что ты можешь погружаться на любую глубину… Однако сохраняется вероятность визуального мониторинга — сверху.

Сверху… Единственными такими наблюдателями могли быть драконы и их наездники.

— Давай и там постараемся держаться в тени, по возможности искать укрытия.

Всё, что было связано со скалолазанием, я оставляла Целесте, только внимательно наблюдала за её действиями, надеясь научиться такому же контролю. Когда мы окажемся за пределами Вермитура — обязательно, здесь же я чувствовала, что почти каждый человек в городе против меня, и времени нет.

Дорог мы избегали, и когда я — точнее, Целесте, управляющая моим телом, — оказалась на гребне кратера, внутри которого находилось озеро красной вязи, солнце уже стояло в зените. Не слишком быстро, но сама бы я добиралась сюда ещё дольше, и вообще не знаю, смогла бы дойти в обход всех дорог.

— Нужно найти укрытие, — произнесла я, тяжело дыша. — Оставить снаряжение и ввести протокол. Яйцо дракона там, на дне, в подвалах башни.

Поднималась Целесте, а тело болело у меня.

Иногда мышцы ныли и тряслись настолько, что я готова была кричать, и кричала, запертая в собственном теле, но Искусственный Интеллект на это, к счастью, не реагировал. Кончики пальцев были стёрты до крови, походные ботинки истрепались на мысах, и я даже заметила дырку. Хотелось просто лечь и упасть.

Даже если кто-то попытался бы последовать за нами — они никогда бы не смогли подняться. Интересно, как это выглядит со стороны?

Целесте внезапно резко перехватила управление моим телом, закинула меня в колючий, больнючий куст, растущий неподалёку, и сразу же отпустила контроль. Я громко выругалась, чувствуя, как иголки впиваются в руки.

— Ты совсем с ума сошла? — прошипела я, кашляя от боли.

А потом замерла, заметив огромную тень, накрывающую кратер с другой стороны. Я боялась даже дышать, почему-то представляя драконов хищными птицами, способными рассмотреть любое движение, хотя, конечно, никаких доказательств этому у меня не было.

— На основе твоего психологического профиля я прогнозировала, что ты бы хотела подобного решения от меня. Данное действие выходило за рамки наших базовых договорённостей, и я заблокирую эту опцию в будущем, если ты задашь соответствующие установки.

Нет… Такие спонтанные решения Целесте могли быть очень полезны, особенно в бою с нежитью. Но нельзя давать ей власть, она просто выжидает момент — Талира тоже в это верила.

— Обсудим базовые установки на этот случай позднее, — произнесла я, когда дракон улетел. Из-за колючего кустарника я не могла различить, кто конкретно это был и сидел ли на нём всадник. Заметила только, что дракон был крупным — куда больше того же дракона Беррая. — Пока, до нашего дальнейшего обсуждения, ты можешь перехватывать контроль в случае опасности обнаружения или удара, но только на короткий период времени.

Спустились до уровня вязи мы куда быстрее, чем поднимались. С этой стороны находились участки, где я могла даже идти пешком, а в худшем случае — сползать на попе. Но укрытия, которое я хотела найти, нигде не было, разве что несколько колючих кустов росло метрах в двухстах от места нашего спуска.

— Давай туда, — неуверенно предложила я, принимая свою судьбу вечного общения с кустарником.

Одежда и так была разодрана во многих местах, но всё это пустяки по сравнению с тем, что во дворце наверняка уже знают о моём побеге. А ведь мне ещё как-то добираться до стены и выбираться из города, при том, что в этот раз стражники будут искать меня по-настоящему…

В кустах мы наконец-то открыли кейс с протоколом. Я медленно провела рукой по содержимому, по трём инъекторам — двум маленьким, рассчитанным на человека, и третьему, огромному, который лежал в кейсе по диагонали.

На инъекторах стояли цифры, видимо, обозначающие очерёдность. Но последний… он был для дракона. Там же лежала толстая игла с несколькими зубцами, предназначенная, судя по всему, для того, чтобы разбить скорлупу. Под иглой я нашла карточку с инструкциями.

Целесте молчала, не напоминая, что детёныш дракона в красной вязи вообще-то может не выжить или как минимум сильно покалечится, поэтому герметичный куб лучше бы вынести наружу целиком. Но… если меня поймают, яйцо просто отберут. Единственная причина, по которой до него до сих пор не добрались, — никто не мог войти в красную вязь.

«Действуй строго по указаниям и не позволяй дракону вырваться и выбрать дракарром кого-то другого».

К чёрту!

Я быстро вколола себе в плечо сначала первый компонент протокола, а затем и второй, как требовала инструкция. Сердце бешено колотилось, а в горле всё пересохло.

И ничего…

Никаких изменений. Я не почувствовала прилива жара или силы, хотя в теории эти препараты должны были временно превратить меня едва ли не в Вигорра или Таррена. Но невероятная мощь не появилась, как и желание править миром тысячи лет.

В вязь я входила, взяв с собой только чемоданчик, где оставался последний инъектор и инструкции, надеясь, что вещи землян, как и рация, не подвержены разрушению. Жидкость встретила меня почти как родная. Здесь я была в безопасности, хотя, конечно, жить тут постоянно не получится — мне всё ещё нужны вода, еда и солнце.