Кай вышла из ангара первой. Как и всегда.
До обеда Эрти с Дугбагом так Кай больше и не видели. Впрочем, ей свойственно было пропадать, чтобы, как нетрудно догадаться, улучить удобный момент сходить в уборную или решить свои женские вопросы.
Вообще порой Эрту с Даги казалось немыслимой удачей, граничащей с абсурдом, что за все три месяца никто не вычислил в Кай девчонку.
— Пойдем жрать, — поторопил нагнавший друга Дугбаг. — У меня сейчас тело внутрь желудка засосет, как при отрицательном давлении.
— Думаешь, такое возможно, дружище?
— Понятия не имею, Эрти, но проверять не хочу.
Столовая занимала весь первый этаж второго корпуса. В ней кормили пусть и горячо, весьма сытно, но без всякого уважения к вкусу или хоть небольшому количеству специй. Это если верить причитаниям Эрти, разумеется, который, по мнению Дугбага, был слишком избалован готовкой госпожи Брайан-Эгобар.
Первогодки сидели у окон. Армейцы занимали места непосредственно у кухни. Старшие оккупировали лавки и столы посередине, являясь чем-то сродни водоразделу.
Не то чтобы между мальчишками без документов и взрослыми лбами Армии существовали конфликты, скорее таким образом инструкторы пытались максимально отдалить одних от других.
Что получалось далеко не всегда, ну или не совсем в полном объеме задуманного.
Эрти доедал вторую порцию перловки, когда к их столу приблизились трое.
Дазанский шел первым. Староста роты старших, семнадцати лет, сын полковника артиллерии, он всегда щеголял такой осанкой, что казалось, будто ему еще при рождении в спину вставили шомпол. Слева от него держался Витольд, справа кто-то из третьей пилотной группы, чье имя Эрти так и не запомнил.
— Эгобар, — нарочито дружелюбно чуть ли не пропел Дазанский вместо приветствия. — Мы тут поспорили.
— Ставки принимаете? — не отрывая взгляда от перловки, спросил Эрти.
— Мы поспорили, вы с семьей хоть иногда в церкви пытаетесь грехи предка замолить.
Дугбаг перестал жевать. Кай, чуть опоздавшая на обед, не подняла головы от тарелки.
— Которые? — ровным тоном поинтересовался Эрт. — Ты просто поточнее будь. А то там список длинный. Мне гадать немного лень. Хотя нет, вру. Категорически впадлу.
— Ну не знаю даже… где он детей жрал, — сверкнул улыбкой Дазанский. — Или когда вырезал целую деревню только за то, что они отказались отдать свои запасы провианта. Очень достойный поступок. Ты, вот, вижу тоже уже вторую порцию лопаешь. Хотел узнать, надо ли защитить какого-нибудь несчастного, у которого ты еду отнял?
Эртан отложил ложку в сторону.
Он знал про Арора ровно то, что было в учебниках. Мама один раз, после того как всплыла правда про Дедушку, сказала лишь «это было очень давно, Эрти, и мы не в ответе за грехи Арора», и на этом разговоры кончились. Ард, кажется, знал больше, но, как всегда, ничего не рассказывал.
— Ты чего-то конкретного хотел, Дазанский? — Эртан, наконец, поднял взгляд на старшего. — Или тебе настолько остопи…
Дугбаг оглушительно кашлянул.
— Или тебе настолько надоела, — Эртан тут же проглотил ругательство. — твоя физиономия в зеркале, что ты решил исправить ее о мои костяшки?
— Я просто хотел понять, сколько стоит место в этой Академии. Семьсот человек на место было, Эгобар. Семьсот. У меня приятель с отличным табелем не прошел. А у тебя, я слышал, табель… как бы это сказать…
— Так себе, — спокойно подсказал Эрти.
— Так себе, — надо отдать должное либо смелости, либо тупости Дазанского, но он не собирался заканчивать бессмысленный треп. — И мне прям стало интересно, в какую дверь постучался кто-то из твоих кровавых родственничков, чтобы тебя сюда в принципе пустили.
— Ты тоже в эту дверь постучаться хочешь, что ли? — Эртан даже бровью не повел. На фоне хулиганов и бандитов Дельпаса, Дазанский его не впечатлял. — Если что, я могу показать, где она.
— Спасибо, Эгобар, не утруждайся. Я воротами пользуюсь. Как и все нормальные люди.
— А я через пролом за прачечной, — пробубнил Дугбаг с набитым ртом. — Очень удобно. Рекомендую.
Витольд хмыкнул. Дазанский не повернул головы.
— А ты у нас кто, Бодвабаг? С Лошадиной улицы? — Эртан с Дугбагом переглянулись. Ладно, кажется, Дазанский знал чуть больше, чем должен был. — Противозаконные кулачные бои в винном погребе со ставками. Мой знакомый там пять эксов проиграл. Он до сих пор помнит. Не повезло.
— Как-то у тебя охренительно много знакомых, парень, — пожал плечами Даги. — Не знаю, что там за бои и кто чего проиграл. Но если и проиграл, то только из-за своей тупости. Ну, прям как со схемой подачи топлива у вашей третьей группы. Я видел ваш отчетный чертеж в мастерской. Такое извращение еще постараться надо выдумать… только чернила зря переводите.
— И воздух, — добавил Эртан.
— Думаешь, пердят, дружище?
— Ага, — кивнул Эрти. — Причем ртом. Потому что думают задницами. Логика?
— Логика, — тут же согласился Даги.
Над столом повисла пауза. Эртан сжал под столом кулак и разжал. Казимир в боксерском клубе учил никогда не отвечать на первую провокацию. Никогда. Правда, с очень сомнительной оговоркой. «Кто первый бьет, тот потом в суде проигрывает, Эгобар. Но это только если при свидетелях».
Так что если что, он улучит момент, когда идиот окажется без…
Кай под столом наступила ему на ногу. Не сильно. Будто почувствовала, о чем думает товарищ.
— Интересно, от кого еще воняет, — процедил явно уязвленный Дазанский, забирая вырезку.
Он уже развернулся, и Эрт почти выдохнул, когда староста добавил, глядя на Кай:
— Может, все дело в тебе, Ворсковский? Три месяца тут, а я ни разу не видел, чтобы ты в душ с ротой ходил. Ты вообще моешься?
Кай заметно побелела. Не покраснела, как утром в аудитории, а именно побелела. Эрти впервые за три месяца увидел, как у нее дрожит ложка.
— Моюсь, — только и ответила Кай.
— Где?
— А тебе показать надо? Ты из тех, кто мальчиками интересуется, что ли?
Когда требовалось, Кай тоже за словом в карман не лезла.
— Странный, — повторил совсем не уязвленный Дазанский и ушел. — До вечера.
Увы, его слова оказались вовсе не частью этикета…
Началось все как-то даже глупо. Дугбаг открыл свой ящик и нашел в нем масло. Не свое, из масленки, а мутное, отработанное нечто, которое залили прямо поверх его инструмента. Запачкали ключи, плашки, и любимый кожаный футляр с щупами, которые он выменял у Гроца на две недели мытья полов в мастерских.
Дугбаг стоял над ящиком и молчал так долго, что Эрти успел досчитать до двадцати.
— Кто? — наконец не выдержал Эрт.
— Да неважно, — отмахнулся друг.
— Кто, Даги? — повторил свой вопрос Эртан, всем видом показывая, что не отстанет.
Дугбаг вздохнул и оперся спиной на стенку ангара.
— Гардовский, — Даги озвучил ту самую незапоминаемую фамилию. — Он утром в мастерской был. Капрал. Который с Дазанским дружит. Но что мы ему сделаем? Это ведь армейский… Эй… Эрти, ты куда⁈ Блядь!
Кай была права — Эрта, при желании, было не догнать.
Гардовского он нашел уже через десять минут. Двадцати лет, статный кавалерист из армейского потока, когда-то в юношестве боксировал за свою школу (по совпадению ту же, где раньше учились Дугбаг с Эртом) и не скрывал этого, будто напоказ выставляя расплющенную переносицу и сбитые костяшки. Он стоял в кружке старших, курил (запрет, разумеется, игнорировался, так что на территории Академии существовало несколько негласных курилок) и увидел Эрти раньше, чем тот подошел.
— Что, гоблин нажаловался?
— Рот свой прикрой. А то немытыми х… половыми органами пахнет.
— Вот чего я не понимаю, Эгобар, — армейский выдохнул и щелчком пальцев выбросил окурок. — Почему вас обоих, тупоголовую шпану, еще не вышвырнули отсюда. Ты бы хоть общаться прилично бы научился.
— А я просто симпатичный, — подмигнул Эрти. — Знаешь, мужская красота вообще работает ничуть не хуже женской. Хотя кому я объясняю. Тебе не понять. Ну либо понять, но немного в другом смысле и тогда мы опять возвращаемся к запаху из твоего рта.
