— Идемте, — Степан дернул Арда следом за собой. Звуки их шагов из звонких превратились в приглушенные, а подошва уже больше не скользила. Скорее наоборот — каблуки то и дело цеплялись за шероховатости ничем не прикрытого бетона.

Они еще несколько раз повернули, пока не остановились, причем весьма резко. Ард не понял, чего именно они ждали, но вскоре услышал весьма знакомый звук.

Примерно с таким же два года назад открывалась задвижка на двери бара Красной Госпожи.

— Джейкоб, Степан, — прозвучал глубокий, будто ватный бас.

— Морис, — просвистел Ловсли.

— Я не помню, чтобы вы записывались на визит. И, тем более, в компании с физиономиями, которые я впервые вижу.

Прозвучало бумажное шуршание.

— Держи.

Еще несколько минут, наполненных невразумительным чавканьем. Кем бы ни являлся Морис (впрочем Ард сомневался в его принадлежности к людям), он явно не умел читать молча.

— Хорошо, если Протовский хочет доплатить за внезапность, то пожалуйста. Но я в любом случае сообщу госпоже Лорвари, что вы заявились не по расписанию.

— Морис.

— Давай без вступлений, Степан.

— Можешь делать, что угодно. Мне настолько плевать, что…

— Знаешь, Степан, что мне в вашей парочке не нравится даже больше того, что вы гребаные недоделанные мутанты? То, насколько много вы треплетесь. У меня после вас каждый раз голова болеть начинает.

Вновь раздалось механическое жужжание, причем явно далеко не ручное в виде поднятого засова. Скорее нечто подобное использовалось в Конюшнях, чтобы запирать многотонную створку.

— Следи за языком, Морис.

— А то что, Степан? Нарихман заинтересованы в нашем сотрудничестве точно так же, как и мы в вашей организации. Так что можешь сам свой язык засунуть своему же напарнику хоть в задницу, хоть под яйца, хоть…

Остаток фразы оборвался в коротком, захлебывающемся хрипе.

— Вечные Ангелы! — запищал Варц.

Ард открыл глаза и увидел захлебывающуюся в собственной крови весьма редкую разновидность полукровки. На полу корчился человек ростом с чистокровного орка, но без клыков и бивней, пусть и с массивной нижней челюстью и кожей цвета запущенной печеночной болезни.

Полукровка человека и огра. Он хватался пальцами-сардельками за рассеченное горло из которого била струя густой, алой крови.

— Я же говорил, — вздохнул Джейкоб, убирая в ножны длинный нож. — Выстрел как-то гуманнее. Впрочем, Морис и не совсем человек, чтобы задумываться о гуманности. Философия, однако, чтоб ее.

— Пошевеливайтесь, если не хотите к нему присоединиться, — проскрипел сквозь сжатые зубы Степан и, подойдя к умирающему, впечатал тому каблук в основание горла, заставляя струю превратиться в целый фонтан. — О Свет, как же давно я хотел это сделать.

Да.

Без всяких сомнений.

Здесь явно было что-то не так.

— Иди встань к двери, — Степан, не оборачиваясь, ухватил Мориса за щиколотки. — И следи, чтобы никакой идиот сюда не залез.

— Знаю, — Джейкоб вытер нож о полу чужого халата. — Лучше телом займись.

— И без тебя разберусь.

Он поволок полукровку по бетону к дальней стене, к высокому шкафу с реактивами. Тяжелое, как мешок с мокрым песком, тело полуогра оставляло за собой широкий, блестящий, на глазах темнеющий мазок. Морис еще хрипел. Не кричал даже, и уж точно ничего не просил, а именно хрипел. Немного булькающе и размеренно, как кипящий на плите чайник. Неприятный звук в тесной лавке отдавался от каждой витрины.

Джейкоб занял позицию у второй, в отличие от предыдущей, узкой, ведущей куда-то в коридор, двери. Мутант чуть прикрыл ее и привалился к косяку плечом, поглядывая в щель.

Степан уже распахнул шкаф и прямо на пол смахнул с нижних полок склянки. Те брызнули стеклом и чем-то едким, от чего заслезились глаза. А потом мутант, вытащив деревяшки, без всякого видимого усилия, впихнул Мориса внутрь. Нижняя платформа затрещала. Огромные ноги полукровки не помещались, так что Степан подогнул их коленями к груди, будто пытался уместить внутри раскладной стул, и захлопнул дверцу.

Дверца не закрылась.

Он подпер ее табуретом.

Из шкафа все еще раздавались хрипы.

— Дверцу прикрой, — заметил Джейкоб. — А то тут будто джазовый концерт.

— Ничего. Пусть культурно обогащаются.

Варц все это время стоял посреди лавки и не шевелился. Зеленый, с прижатыми к груди ладонями, он смотрел на кровавую тропинку от двери до шкафа так, будто это была дорога в его собственную могилу.

— Зачем… — выдавил он. — Он же… он же ваш…

— Был, — Степан вытер ладони о штаны. — Три.

— Что «три»?

— Все сразу, парень. У тебя есть три минуты, чтобы оттереть пятно. Тряпку возьми. Вон ведро. Затирай давай.

— Я не могу… — Варц не двигался. — Я инженер. Я не…

— Артур, — Джейкоб от двери сказал это почти ласково. — Ты за последний год делал вещи и похуже, чем поспешная попытка отмыть кровь полукровки. И мы оба знаем. Так что закрой рот и возьми тряпку. Пока я не решил, что в соседнем шкафу найдется место и для тебя тоже.

Варц все же взял тряпку и, едва сдерживая рвотный позыв, нагнулся к полу. Он торопливо провел по бетону, но кровь, вместо того чтобы исчезнуть в складках ткани, размазалась еще шире, превратившись в розовую мыльную пленку. Он провел еще раз, и еще, но с каждым движением пятен становилось только больше.

— Эльф, — Джейкоб не отрывал взгляда от щели. — Бери, что нужно. Быстро.

Ардан огляделся.

Если бы не запертый в шкафу труп и кровь на полу (ну и прочие, весьма очевидные нюансы), помещение можно было бы принять за торговый зал Рынка Заклинаний. Те же стеклянные витрины, те же полки до потолка, тот же неяркий свет Лей-ламп под колпаками, тот же запах трав и реактивов. Разве что ассортимент здесь был из тех, за наличие которого Рынок бы немедленно наводнили Плащи.

На полках стояли переплетенные в глухую кожу книги без корешков с одними только номерами на обрезе. Под стеклянными колпаками, на подложке из влажного мха, обитали категорически своеобразные растения. Одно из них, серо-лиловое, с бахромчатыми листьями, на глазах у Арда медленно повернуло лист в его сторону, будто прислушиваясь. На бирке под колпаком значились, опять же, только череп и цифра. Впрочем, Ард и так знал, что это «Зубчатый Виноград». Весьма опасное Лей-растение из Мертвых Земель.

Дальше шла алхимия в виде рядов бутылей с чуть более подробными ярлыками на Галесском. Порой безобидная, но куда чаще скорее наоборот. К примеру, здесь содержалась свежая, а не консервированная, желчь Прытко-Гнили; а рядом вытяжки из яда разнообразных вивер; отравленные споры ядовитых грибов в запаянных ампулах; и что-то, смутно отсвечивающее сквозь темное стекло… собственным, исходящим изнутри светом.

Ардан взял с полки одну из книг, одновременно преследуя две цели. Чтобы обмануть мутантов и понять, где именно он находился. На обрезе значилось «114», переплет без единой буквы, а на первой же странице, под чужим, очень старым почерком, обнаружился чертеж печати, способный выписать владельцу билет скорее к Вечным Ангелам, чем на Крылатое Озеро. Ард поставил книгу обратно.

— Давай быстрее, эльф, — процедил Джейкоб, не оборачиваясь. — Если ты не заметил, мы торопимся.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше!

Чему Ардан действительно был удивлен, так это что под отдельной витриной, на черном бархате, лежали военные накопители.

Разной чистоты и разного качества, от мутноватых до почти прозрачных. Самый дорогой, за семьсот тридцать эксов, оказался Синей звезды на пять лучей. Ард пригляделся. По одной из граней, тонкая, как волос, шла едва заметная трещинка. Скорее всего списанный брак, отправленный на переработку, но осевший здесь, в подпольной, во всех смыслах, лавке.

— Не обращай внимания на ценники, эльф, — донеслось от шкафа. — Мы сегодня попали под уникальную акцию. Называется… скажем… день отсутствия строгого учета.