Вернуться хотя бы к тому же Ставичу. Простой обыватель не смог просчитать даже того, что что бы тот ни делал, какие бы усилия ни предпринимал, у него нет шансов выжить. Столь простая и очевидная вещь для дознавателя с двумя годами стажа.

Какими тогда понятиями и перспективами оперировал Полковник? А Император? Да даже тот же Милар, руководивший их отделом и, порой, открыв блокнот, открывавший Арду глаза на нечто очевидное для капитана и совсем неясное самому Ардану.

Кап-кап.

В склянке уже почти закончился раствор, так что Арди пережал соединительную трубку и намеревался вытащить инъекционную иглу, как задумался. А был бы на это способен Алвааилил? Получал ли эльф-бомбист хоть какое-то начальное медицинское образование и…

— Не переживайте, молодой человек… ой… эльф, в новых системах капельниц есть страховка от попадания воздуха.

Ардан повернулся к двери, на пороге которой стоял весьма непритязательной внешности человек. Роста чуть ниже среднего, узкий в плечах, с до синевы выбритым подбородком и очень пышными усами, он смотрел на мир с усталым прищуром карих глаз и пах табаком, усталостью и мятными леденцами. Несмотря на то, что он носил самый обычный деловой костюм-тройку из качественной, Алькадской шерсти и туфли, ошибиться в том, что перед Ардом стоял врач, не представлялось возможным.

Тот подошел к Арду, постучал пальцами по склянке, после чего наклонился и развязал узел на бинтах, крепивших иглу в вене.

— Видите, — он указал на небольшую стеклянную колбочку около самой иглы. В ней отверстие надежно запирал такой же стеклянный шарик. — Как только раствор заканчивает поступать в этот отсек, который мы называем «инъекционным узлом», то шарик запирает входное отверстие и воздух не попадает в вены. Так что пережимать, по старинке, трубки вокруг пальцев и истошно звать медсестру больше не нужно. Пациент может даже спать и не переживать, что отправится к Вечным Ангелам. Ну или, в вашем случае, я так понимаю, к Спящим Духам. Сейчас, кстати, будет немного неприятно.

Несмотря на предупреждение, Ардан почти не почувствовал, как из него вытащили иглу. После чего приложили ватку, вытащенную из принесенного с собой саквояжа, замотали бинтом и закрепили при помощи алюминиевых скоб.

Ардан едва успел спохватиться и удивиться.

— А узел?

— Скобы, — безымянный врач указал пальцами на приспособление, чем-то напоминающее мордочку грызуна. — Надежно и проще снимать. Да, не забудьте это и сделать через, — врач посмотрел на дорогущие часы. Не «Линири Ирика», конечно, но тем не менее. — двадцать минут. За сим откланиваюсь, господин.

Врач улыбнулся тонкой, отработанной, профессиональной улыбкой (глаза у него так и остались скучающими и, пожалуй, мечтающими о следующей сигарете) и, закрыв саквояж, покинул кабинет. Но долго Арду пребывать в одиночестве оказалось не суждено.

Уже меньше, чем через минуту на пороге появились трое. Все те же Джейкоб Статский и Степан Ловсли, только вот теперь компанию им составлял человек, которого Ардан узнал весьма не сразу. Не так уж и просто было его узнать без грима, не будучи при этом вооруженным полным набором способностей полукровки матабар.

— В этот раз, как вы видите, господин Алвааилил, я без газеты, — опираясь на трость, по кабинету прошел человек, с которым Ардан лишь недавно общался на трамвайной остановке. — И не думайте, что подобное упущение с моей стороны означает, что я настроен на длительную беседу и снисходительность к вашим ошибкам. Так что постарайтесь отвечать на мои вопросы предельно откровенно и… подбирайте правильные слова. Потому что, не ради пафоса или клишированности фразы, но от этого сейчас зависит ваша жизнь.

Ардан мысленно выругался, после чего вздохнул и кивнул головой.

— Здравствуйте, господин…

— Протовский, — наконец представился этот человек. — Можете звать меня господин Протовский, господин Алвааилил.

Вблизи, без прошлого наносного камуфляжа, данный человек выглядел вполне… по-человечески, если так можно выразиться. На его лбу пролегали глубокие складки, оставленные годами бесконечной тревоги и явно не самой спокойной работы. Над губой белел шрам, оставленный неумелой, сделанной подручными средствами, операцией по сшиванию заячьей губы.

Сама же кожа весьма узкого, заостренного лица выглядела одновременно серой и словно дубленой, будто бы Протовский, в свое время, проводил часы не в костюме и кабинете посреди Метрополии, а где-то на фермах среди бесконечных равнин и степей центральной части Империи.

У него были даже с виду сильные, жилистые руки, чуть узловатые пальцы и обманчиво ленивый взгляд, где, под покровами показной любезности и доброжелательности, пряталось что-то столь же острое, сколько и ядовитое.

Протовский убрал ладонь в заплечную сумку, которую принес с собой, и Ардан на мгновение напрягся. Без магии и под воздействием вшитых в него средств Дагдага у него не имелось никакого шанса против двух мутантов и незнакомца. Что касательно прочих приспособлений, выданных ему Черным Домом, то у Арда остались разве что часы с «секретом» и устройство, спрятанное в туфлях. Все остальное, из-за погони и тех лохмотьев, в которых лежал в данный момент Ардан, оказалось утеряно. Что тоже не сильно скрашивало обстановку.

Так что, при случае, все, на что мог уповать Ард, так это на то, что привычка прыгать в окна его не подведет, а еще, что он сможет перескочить из-за перепада высот улицу с набережной и сигануть в Ньюву. Вряд ли он переживет падение с шестого этажа в текущем состоянии. Ну или, даже если и переживет, то сумеет уйти достаточно далеко, чтобы уже спустя несколько минут его не прибили.

— Не переживайте, господин Алвааилил, — Протовский позволил себе не менее острую, чем его глаза, улыбку. — На данный момент ничего страшного не происходит. Позволите?

— Прошу, — стараясь придать лицу максимально отстраненное выражение, Ардан сдержанно кивнул.

Протовский смерил его немного странным взглядом, после чего вытащил на свет старинный артефакт. Крупную речную жемчужину, закрепленную внутри лапы ворона. Старая, высушенная до состояния хвороста, она все еще блестела черными, почти железными когтями, с вырезанными на них символами языка Фае, держащими ту самую жемчужину.

— По вашему взгляду вижу, что вы знаете, что это такое, господин Алвааилил.

Ардан снова кивнул.

— Onae’Emorianeae, — произнес Арди на языке Фае. — Дословного перевода нет, но это Око Правды.

— Совершенно верно и, благодарю, что просветили пусть и весьма надежных, но не очень образованных лиц, — Протовский метнул неприязненный взгляд в сторону Статского с Ловсли, на что те ответили неприкрытым презрением. Видимо, Нарихман, как и все прочие организации, в точно такой же манере страдали от внутренних распрей. — Как вам известно, как только Око Правды почувствует прикосновение живого тепла… — Протовский прикоснулся к жемчужине и… ничего не произошло. — … как в тот же миг сможет распознать ложь на расстоянии в десять шагов. К примеру… мое имя, Норман Протовский.

В то же мгновение внутри жемчужины, зажатой когтистой лапой, заклубился красный туман. Да, разумеется, имя, которым представился незнакомец, являлось фальшивым. Что, непосредственно, и продемонстрировала жемчужина.

Старый, хотя, скорее даже, древний артефакт. Его способны были создавать не только Эан’Хане, но и Говорящие, находящиеся где-то посередине пути к столь высокому званию в искусстве. Он не требовал никаких особенных усилий и служил чем-то вроде «Ведьминого Взгляда на выгуле». Зачем Эан’Хане и Говорящим, и так способным скользить по граням чужого разума, Око Правды?

Для того, чтобы выдать своим слугам и делегировать столь удушливый и скучный процесс, как, к примеру, допрос пленных Галессцев. Так что, данное устройство…

— Представьтесь, пожалуйста, — в приказном тоне потребовал господин Протовский.

— Меня зовут Алвааилил, родом из Северных Лесов, наследников границ Эльфийских Княжеств Короля Эктаса, — без запинки произнес Ардан.