Эрти прекрасно чувствовал, когда стоило отступить, так что, подмигнув на прощание Кай, развернулся и направился к крыльцу, где его уже ждал Дугбаг с рукой на перевязи.

— По крайней мере никто из нас не потное левое яйцо, что уже недурно, — четверть-дворф хлопнул его по спине. — Логика, братишка?

Эртан обернулся, проводил взглядом удалявшийся автомобиль и коротко выдохнул:

— Логика, братишка.

Метрополия.

Ардан.

Наши дни.

Бажен зашел в подсобку, где Ардан уже несколько месяцев собирал свою рабочую станцию, вызывавшую весьма существенную толику опасения на тему — а не поднимет ли она Аптеку, а вместе с ней и часть квартала Первородных на воздух. Вот только вместо своего товарища и, по совместительству, делового партнера он застал кого-то другого.

Или что-то другое.

Иорский так и не смог определиться, что именно он увидел. Вроде это был все тот же Ардан, только тени в помещении словно струились плащом с его спины, а в обычно немного отстраненных и, зачастую, слегка задумчивых и растерянных глазах, Бажен увидел что-то злое.

Не яростное или гневное, не раздраженное или усталое, а именно злое. Настолько, что Иорскому показалось, что если он сделает еще один шаг, то произойдет что-то очень страшное.

— Арди?

И наваждение тут же исчезло.

Его друг обернулся к нему, засиял янтарными, мягкими, такими теплыми и такими знакомыми глазами и растерянно почесал затылок.

— А, Бажен… извини… немного увлекся чтением.

— Все… все в порядке?

— Да, просто отвлекся, прости, — повторил Ардан и отложил газету в сторону. — То, что ты сказал насчет картеля, надо действительно обсудить.

— Ну, я, собственно, за этим сюда и спустился.

Бажен, решивший, что ему все-таки почудилось и что, пожалуй, стоило завязывать со Скальдавинской брагой, бросил быстрый взгляд на газетную полосу.

'Высочайшим повелением Его Императорского Величества к летной программе Армии в порядке опытного набора допускаются лица женского пола из числа дочерей знати и военного сословия, способные пройти вступительные испытания.

При успехе программы, будут сняты и данные ограничения тоже.

Первой курсанткой, продемонстрировавшей выдающиеся успехи, стала спасенная при попытке похищения бомбистами-анархистами госпожа-лорд Кайя Воскоковая, дочь герцог-губернатора Дельпаса. К изумлению редакции и восхищению нашим новым и самым молодым поколением, бомбистов-анархистов остановили два кадета из числа ближайших родственников Первородных.

В процессе своих, без малого, героических действий оба получили легкие ранения.

Что еще раз доказывает верный курс политики Его Императорского Величества по окончательному уничтожению препон в объединении народов нашей Империи.'

Да, Бажену точно показалось. Вряд ли что-то в этой небольшой статье могло заставить Арда так отреагировать.

Они сидели в кафе неподалеку от ими же построенного (де-юре профинансированного, поскольку, де-факто, сам мост построили частично наемные рабочие, а частично парни Аркара) моста. Арди помешивал ложкой чаинки в уже привычном ему Кааргаамском чае с лимоном, в который теперь добавлял еще и дикий Алькадский вересковый мед. Получалось вполне недурно.

Бажен, в свою очередь, жевал эклер с жирным, почти даже не стекающим из булочки, кремом и потягивал крепкий кофе. Причем настолько, что из-за стойкости запаха, доступного и человеческому носу тоже, от них отсела пара пожилых людей, обсуждавших, разумеется, политику и то, что новые власти приведут страну к краху.

— Если что и не меняется в историческом процессе, Арди, — Бажен макнул эклер в сахар, будто ему изначальной сладости было мало. — Так это то, что политика отстает от одновременно и культурного, и технического прогресса, но, увы, людей в возрасте всегда больше, чем молодых, так что зачастую они и определяют политический курс.

— Не ты ли недавно заявлял, что молодость слишком опрометчива? — напомнил Арди.

— В этом и заключается парадокс, ковбой, — Бажен, отогнув мизинчик, отпил крепчайшего, дегтярно-черного кофе и даже не поморщился. Впрочем, все равно пригубил стоявшей рядом холодной воды. — Старость считает, что выбила право поучать и наставлять, в то время как молодость полагает, что знает лучше всех, а истина при этом в данном споре отсутствует как таковая.

Ардан только пожал плечами.

— Я так понимаю, пока меня не было, Борис возил тебя с собой на собрание их партии?

— Неправильно понимаешь, — с воистину лисьей ухмылкой возразил Бажен. — Борис с Еленой слишком заняты малышкой, так что я приезжал на собрания в гордом одиночестве.

Арди едва чаем не поперхнулся.

— Мне всегда казалось, что тебе претят социалисты.

— И в данном случае, ковбой, дознавательская чуйка тебя не подводит, но! — Бажен вздернул палец. — Как показывает практика, юные дамы, которые посещают подобные собрания… как бы сказать… даже на фоне Бальеро и большинства факультетов Большого, за исключением Общего, очень спокойно относятся к мимолетным ночным связям с противоположным полом. Не знаю, в чем взаимосвязь, если честно, но давно уже приметил эту закономерность и не спешу отказываться от ее эксплуатации.

Слова «эксплуатация» и «социалисты» Бажен наверняка специально подобрал, чтобы использовать в одном предложении, но Арди было все равно. Он не понимал большую часть того, о чем порой спорили Бажен с Борисом. Да, он порой действительно составлял компанию Борису, но просто потому, что монотонный бубнеж очередного докладчика из-за кафедры, порой разбавленный жаркими спорами, действовал на его разум сродни снотворному, помогая расслабиться.

— А как же Хельга? — Арди кивнул в сторону моста и стоявшей за ним аптеки, где трудилась нанятая им девушка. — Или ты признал свое поражение?

— Ха, ковбой! Даже думать такое… не думай, — отмахнулся эклером Бажен, нисколько не заботясь о том, что может испачкать кого-то кремом по уже озвученной причине. — Но ничто не запрещает мне надеяться к концу недели отведать изысканное блюдо, порой готовить самому себе яичницу и… да, я знаю, что это звучит весьма двусмысленно, но яркости аналогии не отменяет.

О любвеобильности Иорского, вернее, о его куда более прозаичных постельных похождениях на Бальеро в Большом ходили едва ли не легенды. Порой даже более занимательные, чем истории о том, как Иорский в очередной раз использовал юридическое право себе на пользу и в личных целях.

Несмотря на наличие Зеленого плаща на плечах этого худого, вечно всклокоченного, всегда с очками немного набекрень, мага, главным его оружием оставались Имперские кодексы и бюрократия, что Бажен уже далеко не раз подтверждал делом.

— Но хватит лирического вступления о моих душевных метаниях, ковбой, — Бажен отложил в сторону недоеденный эклер, вытер губы и поправил очки. — Как я уже сказал, Пошанский… это, если ты вдруг забыл, пока развлекался с Миларом и остальными, барон Антон Пошанский, старший партнер в конторе «Ольский и Пошанский», который, по сути, является витриной картеля для решения их проблем.

— Я помню, Бажен, — кивнул Ардан. — Точно так же, как помню, что ты его не очень культурно послал и дальше заниматься его делами.

— Именно так, — подтвердил Бажен. — И, пожалуйста, не заставляй меня об этом пожалеть… так вот, я начал получать письма от наших поставщиков, Ард. Начиная с мануфактуры, с которой мы подписали соглашение о том, чтобы они прессовали для нас пилюли, заканчивая производителями жидких растворов для основ микстур — все они, ссылаясь на непредвиденные обстоятельства, разрывают с нами договоры.

— А неустойка? — нахмурился Арди.

— Да, они выплатят что-то, но из-за действия переходного периода закона о государственной страховке, у них наступает смягчающее обстоятельство в виде форс-мажора, — Бажен снял очки и помассировал глаза пальцами. — Мы получим десять ксо с экса за неустойку, не более.