Кружок расступился. Гардовский выглядел абсолютно спокойным и расслабленным.

— Я ведь не посмотрю, что ты ребенок, Эгобар. На ноль помножу твое, как ты выразился, симпатичное личико. Хотя ты же у нас полудурок. Про умножение на ноль не поймешь.

— Ну ты давай, раньше времени-то не хорохорься. А то потом стыдно будет, — Эрти нагло ухмыльнулся. — что тебя ребенок так отмудохал, что ты потом неделю кровью ссал.

Гардовский снял шинель и принял весьма техничную стойку. Армеец вынес левую ногу вперед, опустил подбородок вниз, и прижал кулаки к вискам. Эрти оценивал позицию именно в таком порядке, потому как Казимир надежно вбил ему в голову простое правило. Сначала всегда смотри на ноги, затем на руки, а на все, что выше подбородка, особо внимания можно не обращать.

В уличной драке правило, конечно, немного менялось. Какой-нибудь идиот там и укусить мог попытаться, но обычно это ничем хорошим для «кусаки» не заканчивалось.

Первый джеб армеец выбросил без всякого замаха. Просто выстрелил прямо из плеча, заставляя Эрта уйти от него на полшага вправо. Видимо, рассчитывал, что Эрти сплохует и попытается уклониться раньше времени, тут же нарвавшись на комбинацию, но Эрти далеко не в первый раз участвовал в чем-то подобном. Так что он отошел ровно тогда, когда положено.

Гардовский, чуть удивившись, ударил кроссом, из-за чего Эрти пришлось качнуться на месте, потому как уходить второй раз в ту же сторону нельзя. Это даже Даги знал после всех тех вечеров, которые провел в подсобке. Кулак прошел в миллиметре от скулы. Эртан почувствовал ветер.

Быстрый. Куда быстрее Островитянина.

Зверь под ребрами поднял голову.

Эрт вдавил его обратно. Несмотря на явно неподдельное умение Гардовского, тот кисель, в котором для Эрта в моменты опасности двигались все люди на свете, никуда не делся. Он предельно ясно видел, как у Гардовского перекатывается плечо перед каждым ударом, но позволить себе двигаться как-то уж слишком быстрее человека здесь, при пятнадцати свидетелях, не мог.

Что-то ему подсказывало, что это будет весьма опрометчивым решением.

Так что он двигался как человек. Хорошо обученный человек. Прямиком из небольшого, но известного клуба «Молот».

— Ты танцуешь или дерешься? — спросил Гардовский и пошел вперед. — Может, поэтому ваша троица постоянно и называет всех муделожцами?

— А как вас, дегенератов, еще называть? — хохотнул Эртан.

Ему в голову полетела отточенная годами тренировок и спаррингов двойка. Эртан снял обе на перчатках… точнее, на голых ладонях. Может быть, он и не мог позволить себе лишней скорости, но вот заблокировать чужие удары тыльными сторонами сжатых кулаков и при этом почти ничего не почувствовать — вполне.

Эрти сразу ответил джебом в корпус. Коротким, вполсилы, хлестким ударом, чтобы обозначить перспективы армейца для самого же… армейца. Капрал принял удар на локоть и, чуть охнув, сразу, без паузы, на выдохе ударил снизу апперкотом. Согнул тот самый локоть и выстрелил им под подбородок Эрта.

Этот удар Эрти нарочно пропустил. Ну как пропустил… Он, совершенно неспортивно и невероятно грязно, подставил лоб вместо подбородка, чтобы кулак пришелся в кость. В голове все равно зазвенело, а во рту разлился знакомый медный вкус. Зверь рванул вверх, к горлу, но Эрт сжал клыки так, что аж заскрипело.

Гардовский заорал от боли, а вместе с ним и кружок. Ну, никто не обещал, что они тут будут боксировать по правилам Дельпасского чемпионата.

Но стоило еще немного подыграть. Он хотел избавиться от постоянных насмешек Гардовского и его спеси, которой прикрывался Дазанский, а не вылететь из Академии за хулиганство и чужой отпуск в госпитале на койке.

Да, слова про «ссать кровью» оставались некоторым преувеличением планов Эрта.

Второй пропущенный удар пришелся справа в ребра. Эртан притворно согнулся, как тогда на «ринге» в погребе, только сейчас ему не требовалось поднимать ставки. Гардовский решил, что все, победа после прямого попадания в печень уже в его кармане. Это было видно по тому, как он расслабил левую и занес правую, широким круговым замахом, вкладывая в будущий удар весь корпус от ног до спины и плеч.

В отличие от Казимира, учитель всегда наставлял, что любую охоту, как и драку, стоит начинать и заканчивать одним единственным ударом.

Большего хорошему охотнику не требовалось.

Эрт шагнул внутрь замаха. Не назад, где его уже ждали чужие костяшки, а вперед и влево, под свистящую мимо руку, и оказался так близко, что почувствовал запах табака у капрала изо рта. Правая рука Эрта коротко, без замаха, скорее в виде толчка, а не удара, выстрелила снизу и ударила немного сбоку в покрытую легкой вечерней щетиной челюсть.

Эрти почти не вложил в удар никакой силы. Причем даже по человеческим меркам. Но и этого хватило, чтобы Гардовский упал.

Сложившись карточным домиком в коленях, он осел на прислоненные к стенам доски палет с очень удивленным лицом. Глаза у него все еще были открыты и бессмысленно, мутно глядели куда-то в район Эртанова живота.

Кружок замолчал.

— Господин капрал, — без злобы в голосе произнес Эрти, разминая пальцы. — Пожалуйста, принесите к утру Дугбагу новые инструменты. Господин капрал? Проклятье, не слышит… В общем, вы, гиены недобитые, передайте ему, что я сказал. А если не принесет, то…

Свист дежурного резанул от угла ангара.

Дальше все случилось так же, как и всегда. Пятнадцать человек рванули в пятнадцати разных направлениях. Кто через забор, другие в ангар, кто-то втупую ломанулся прямо вдоль стены, и никто, ни один, не остановился поднять своего «товарища». Гардовский так и сидел на досках, отходил после пусть и не глубокой отключки, но явно неплохо потрепанного разума, и, постепенно приходя в себя, трогал челюсть.

Эрт, разумеется, побежал вместе со всеми. У самого угла его схватили за рукав и дернули в сторону так резко, что он чуть не полетел носом в грязь.

Кай стояла в тени за углом, и, судя по всему, пряталась там с самого начала. Лицо у нее выглядело не столько испуганным, сколько задумчивым. Как у Квеста над уравнением.

— Сюда, — прошептала Кай и потащила его к прачечной.

Пролом в заборе за прачечной все еще находился в том же месте, что и летом. Уже знакомая куча щебня, новенькая доска через канаву и две доски забора, повисшие на одном гвозде. Его явно использовали армейцы и старшие для внеуставных вылазок в город. Эртан пролез боком, Кай юркнула следом, и уже вскоре они присели за кустами акации, слушая, как по ту сторону топают сапоги.

— Что скажешь? — без лишних уточнений спросил Эрт.

— Скажу, что ты два удара явно пропустил специально, — ответила Кай, попутно смотря не на него, а сквозь доски забора. — Мог бы и не пропускать. Не понимаю, зачем.

Эрти потрогал бровь. Кровь уже подсыхала.

— Чтобы, если он пойдет жаловаться, то я мог бы сказать, что капрал первым начал. У меня же есть видимое повреждение, а у него даже синяка на челюсти не останется. Так что все по-честному.

Кай повернулась к нему.

— Я не уверена, что все, что ты сейчас описал, можно хоть как-то отнести к понятию «честности», и ты всегда так дерешься?

— Нет, — пожал плечами Эрти. — Иногда дерусь нечестно. Но тогда для противников все заканчивается либо переломами, либо парой месяцев на койке.

Кай еще немного посмотрела на него, после чего отвернулась и сказала в забор:

— Спасибо. За Дугбага.

— Да он и сам скажет, — отмахнулся Эрти.

— Не скажет, — покачала головой Кай. — Будет ворчать, корить тебя в безбашенности, но спасибо не скажет.

— Кай, — вздохнул Эртан и чуть улыбнулся. — Ты его просто еще не так давно знаешь… в исполнении Даги это и есть спасибо.

Кай слегка приподняла брови.

— А почему тогда он просто не скажет напрямую?

— Кто его знает… Никогда не интересовался.

Кай снова повернулась к нему и прищурилась.

— Парни… — только и сказала она, будто это что-то объясняло.