Вокруг противника зазвенело поле из выросших Ледяных Цветов. Один бутон ударился о другой и вот уже в воздух взмыли сотни мельчайших и столь же острых лепестков-ножей. В несколько ярусов, они закружили на уровне колен, груди и горла; зависнув на краткий миг, они сомкнули свои смертельно-прекрасные объятья.

Маг успел воплотить некое подобие защитных чар, но может из-за паники, а может еще почему-то, ошибся в печати. Пламенная полусфера вспыхнула, уперлась в лепестки, а те, вместо того чтобы рассыпаться, попросту облепили его со всех сторон, начиная сжимать и погружать пространства в недра кипящего пара. Маг что-то закричал и уже начал заваливаться на спину из-за того, что его ноги превратились в кровавое крошево. Ардан не собирался рисковать и в момент, когда лепестки пробили небольшое отверстие в недоделанном щите, отправил в полет очередной жужжащий ледяной конус.

Глаза мага покрылись таким же инеем, как и большая часть помещения. Огненная полусфера погасла, так и не справившись с тем, чтобы спасти своего создателя. Лепестки-клинки удержали тело в вертикальном положении еще несколько мгновений, после чего с глухим стуком тело мага свалилось в лужу собственной крови.

У Арда остался последний накопитель на руке, прикрытый полой его пальто, и ни единого собственного луча. Его поединок был закончен и, в любой иной ситуации, на этом бы все и завершилось, но…

За его спиной останавливаться никто не собирался.

Степан все еще бился с Броненосцем, на стороне которого теперь выступал еще и Воздушный, только что отправивший Джейкоба болтать с Вечными Ангелами. Тощий мутант, прячась за одним из опрокинутых верстаков, при помощи осколка одного из имен Ветра, отправлял в полет все, что только сумел поднять в воздух. Тонкие, как иглы, пинцеты. Ланцеты для пружин. Надфили. Заготовки под пружины. Спящие Духи, даже, кажется, чей-то алюминиевый контейнер для обеда!

Все это летало над полом, поворачиваясь острыми гранями к Степану. Снаряды вились вокруг него стайками хищных птах, пока Броненосец, безыдейно, но очень быстро и весьма опасно, подставляя под саблю самые толстые пластины, атаковал прямо в лоб.

Степан умудрялся уходить одновременно от большинства атак. Скользил по поверхностям верстаков, размазывался тенями за малейшими укрытиями в виде опорных столбов, шкафов или остатков от Ледяной Стены. Но неизменно выходил из теней с новыми порезами на щеках, тем не менее находя момент, чтобы в очередной раз нанести удар куда-то в сторону сочленений.

Ардан не очень разбирался в мутантах, но вряд ли тот факт, что черный дым валил из Ловсли буквально уже даже из кожных пор, свидетельствовал о чем-то позитивном.

Долго так продолжаться не могло.

Двое мутантов рано или поздно одержат верх над Ловсли.

Ардан, разумеется, предпочел бы, чтобы эти трое прикончили друг друга сами, но между уже понятным ему Степаном (включая возможности этого мутанта) и двумя незнакомыми мутантами Нарихман, стоявшими между ним и стеллажом с оснасткой, выбор был весьма очевиден.

Он поднял посох и выпустил вперед модификацию Морозной Тьмы Николаса. Из навершия посоха вырвался ледяной, непроглядный мрак, окутавший Броненосца плотным пологом холода. Он забился в каждое сочленение между пластинами, без всякого труда проникая, туда, куда Степан не мог достать саблей. Белый узор побежал по телу Броненосца, перетекая из щели в щель.

Броненосец сделал шаг, пластина на его плече так и не согнулась. Он сделал второй, и что-то внутри у него хрустнуло. Мутант замер, дрожа всем телом, и Степан, не размениваясь на сомнения и лишние размышления, вогнал саблю в щель под челюстью.

Броненосец осел и, стоило ему рухнуть на пол, разлетелся на десятки окровавленных кристаллов алого льда.

Воздушный повернул свои пугающие белые глаза на Арда, и тот ощутил на себе тяжелое давление. Чужая невидимая ладонь словно изнутри коснулась его затылка и начала сжиматься. В висках заломило, зрение пошло рябью, посох в руке вдруг стал ничуть не легче, чем кран-балка, оставшаяся на складе. Пинцеты, ланцеты, надфили, все, что еще недавно витало вокруг Степана, развернулось в воздухе, остриями к Арду.

Из всего тела Воздушного, как и у Степана, повалил темный дым.

Ард, понимая, что не сможет сосредоточиться на воплощении, резко провел запястьем по ремню, сдергивая с крепления замок часового ремешка; поймал ладонью сам циферблат, вдавил шестеренку завода и швырнул в лицо мутанту. Тот перехватил своей псевдо «магией» сверкающий металлический кругляшок, но тот уже с коротким хлопком взорвался мелким облачком железной стружки.

Та наждачкой прошлась по лицу мутанта, и Воздушный, скорее от неожиданности и невозможности что-либо видеть, сделал неловкий шаг назад. Он поскользнулся на воде, оставленной тающей Ледяной Стеной, покачнулся, взмахнул руками и, не удержав равновесия, свалился вниз. Аккурат на один из острых осколков Стены, которую сам же недавно и разрушил.

Отсеченная голова с обезображенным мелкими ссадинами и порезами лицом покатилась куда-то в сторону.

Ардан, тяжело дыша, замер между верстаками.

Иней, оставленный его магией, теперь украшал цех по всему полу; от брезентовой шторы до стеллажа с оснасткой, и гуще всего у самого прохода, там, где Стена рухнула первой. Снежный покров укрыл рассыпанные шестерни, бесхозные волосковые пружины, разорвал бархат подложек, и Ардан мельком подумал, что не так уж и плохо, что в данный момент он выступает в роли Алвааилила. Может быть, ему потом не предъявят счет за разрушения.

Степан вытер саблю о пальто Броненосца. Потом поднял голову и посмотрел на шкаф, где среди корпусов висел Джейкоб.

— До встречи в аду, дружище, — с сожалением в голосе произнес мутант.

После чего Степан повернулся к Арду и на его лице, похожем на рваный лист бумаги, промелькнула ядовитая смесь злобы, ностальгии и усталости.

— Эльф или кто ты там на самом деле, — процедил он, поднимая саблю в сторону Арда. — Я так понимаю, что у тебя не осталось Лей, так что…

Ардан занес посох над полом, а Степан, не договаривая, вновь размазался тенью в воздухе.

Ардан не понимал, откуда именно придет удар, но ему и не требовалось. Вокруг него скопилось достаточно его собственной Лей, чтобы нивелировать любое возможное преимущество скоростного типа мутанта.

Энергия струилась по всему цеху, и Ард немедленно потянулся к ней Резонансом. И в тот момент, когда он ударил посохом о пол, во все стороны широким кольцом разлетелись десятки небольших Ледяных Артиллерийских Ядер, мелко вибрирующих на самом старте перед полетом.

Не имело значения, откуда именно атаковал Степан, потому как в следующее мгновение мутанта снесло. Сквозь два ряда верстаков, сквозь обломки и лотки, его вбило в стену цеха под трубами вытяжки. Стена отозвалась глухим ударом, от которого с кронштейнов посыпались последние, чудом уцелевшие лупы.

Ядро данное столкновение не остановило, и оно, пробив кирпичную кладку, вылетело на улицу. Степан свалился на пол с зияющей, кровавой дырой в центре груди. Любого другого этот маневр бы прикончил, но не Ловсли.

Тот пополз к Арду на локтях, судорожно пытаясь выхватить окровавленными и изломанными пальцами револьвер из кобуры.

Ардан, сделав несколько шагов назад и в сторону, подошел к телу Джейкоба и вытащил револьвер мутанта. Вернувшись к Ловсли, он выбил посохом из руки таки справившегося мутанта револьвер и наставил дуло на голову Степана.

— Я выбираю пулю, — не без труда произнес Ардан.

— Еще увидимся, ублюд…

Раздался выстрел. С такого расстояния, почти в упор, даже Ард не промахнулся бы.

Затем наступила тишина.

Снаружи трещал огонь, и все еще раздавались хлопки взрывов. Ардан стоял посреди цеха, в окружении едва ли не руин, с дымящимся револьвером в руке и несколько мгновений смотрел на разлетевшиеся по полу чужие мозги.

У него складывалось такое впечатление, что в разрезе количества крови, между ножом по горлу и пулей в голове, особой разницы не было…