— Шестеро, не считая Кай, — прошептал он Дугбагу одними губами. — И еще внутри два глайдера.

— Уверен?

— Я их слышу. Они прогревают двигатели.

— Проклятье… жди.

Дугбаг, буквально сливаясь с землей, дополз до угла сарая и заглянул в щель. Эрт дал другу полминуты. Даги вернулся с лицом чело… четверть-дворфа, увидевшего в чужом ангаре нечто такое, за что он готов был прибить всех Фатийцев без разбора.

— Два, — с явным омерзением затараторил Дугбаг. — Двухместные. Один уже выкачен носом к воротам, второй пока разобран. Кожух сопла снят, стремянка стоит. Видимо готовили как запасной.

— Взлететь могут?

— Первый хоть сейчас. Второй только после подготовки, но там вопрос плевый.

— Что за модели?

— Стандарт Фатийский. Полное дерьмо, сам знаешь.

Эрти как наяву вспомнил военные учебники Академии. Фатийский стандарт означал деревянный набор: сосновые лонжероны, фанерные нервюры и полотняная обтяжка на лаке. Две пары крыльев одна над другой, закрепленные на стойках, растянутых стальными расчалками, и вся эта коробка держалась исключительно на натяжении тросов.

Фюзеляж в свою очередь был собран фермой из ясеня и обшит фанерой только в носу, где находились две открытые кабины друг за другом, каждая со своим собственным ветровым козырьком. Сзади под кожухом стояло кольцевое сопло, а внутри кольца накопитель и Лей-камера, которая разогревала воздух в контуре и выталкивала его назад. Плюс еще пропеллер, но Эрти подзапамятовал его функцию в Фатийском «дерьме с крыльями». Так его даже инструкторы называли.

Тяга осуществлялась на латунной рукояти с тремя положениями, где за последним следовал красный сектор с проволочной пломбой. Фатийский недоделанный форсаж, который выжигал накопитель за две минуты и в большинстве случаев рвал кожух. Управление даже по меркам новоявленных Имперских глайдеров уже устаревшее, тросовое. Ручка на руль высоты и элероны, еще педали на руль направления. Приборов всего четыре штуки, и все только перед первой кабиной. Вторую рассчитывали под стрелка с установленным пулеметом.

Высотомер-анероид, указатель скорости в виде трубки с флажком, компас и указатель крена, где в изогнутой стеклянной трубке катался шарик. Тут все почти как в Империи.

Еще за спинками сидений стояли выталкиватели с пружиной и Лей-толкателем, к каждому крепился парашют-зонт.

— Все вспомнил? — спросил Дугбаг, явно догадываясь о причине секундного замешательства товарища.

— Почти… в случае чего сможешь второй собрать?

Дугбаг посмотрел на него.

— Эрти. Ты серьезно?

— Это на самый край, Даги. Но надо быть готовыми ко всему… сможешь?

— Возможно, но не обещаю. Это же Фатийская хренота, Эрти. У нас такое даже в качестве тренировок больше не показывают. У них же вообще четыре крыла! И все из дерева и… не знаю… коровьего навоза! А еще…

Обрывая страстный речевой поток Дугбага, из сарая вышел человек с кобурой на груди. Сраный любитель бросаться гранатами… Респиратор он снял и повесил на шею. Лицо у него оказалось самое обычное. Лет тридцати, может, тридцати пяти, с короткой бородой и нацепленными летными очками на лбу. Он посмотрел сперва на часы, затем на небо, и натянул очки на глаза.

Видимо он являлся пилотом.

— Взлет через десять минут, — произнес Пилот на чистом Галесском, но с заметным акцентом. Чем-то он был похож на то, как говорили жители островов, только чуть ровнее. — Груз во вторую кабину. Когда мы уйдем, сожгите здесь все. Сами отправляйтесь в степь ко второй группе. Уходите к границе через пастбища и держитесь как можно дальше от застав и железной дороги. И смотрите не попадитесь Шанти’Ра, если не хотите долго и мучительно подыхать. Это понятно?

— Понятно, Фатиец, — уже без всякого акцента ответил один из соотечественников Эрта с Дугбагом.

— Последнюю часть оплаты получите уже в Тайе, — закончил Пилот.

Крупный внес Кай в сарай. Через все ту же щель, до которой они теперь добрались вдвоем, Эртан видел, как ее сажают в заднюю кабину первого глайдера и затягивают ремни. Сама же Кай, все еще в одеяле, мотала головой и, постепенно приходя в себя, пыталась что-то сказать или сделать, но не могла.

— Даги, — шепнул Эрт. — На всякий случай двигайся в сторону второго глайдера, но только если будешь уверен, что тебя не заметят.

— А ты?

— А я попробую вернуть Кай.

Друзья переглянулись.

— Кто первый скиснет, тот… — начал их присказку Дугбаг.

— … потное левое яйцо, — закончил Эрт.

— Логика?

— Логика.

Друзья хлопнули по рукам и Дугбаг пошел, точнее, пополз, вдоль задней стены сарая (если так можно было назвать здоровенный ангар), к маленькой дверце для сена, попутно волоча за собой все тот же многострадальный, но очень полезный ящик. Эртан подождал, пока он скроется, после чего встал и выбрался из-за бревен. Во весь рост, нисколько не таясь, он, словно на прогулке, подошел к воротам сарая.

— Добрый вечер, господа ублюдки, — поздоровался он.

В отличие от склада Островитянина, в него сразу начали стрелять.

Первая пуля ушла над головой, вторая впилась в иней у его ноги, но Эрти уже был за штабелем сена у ворот, которого секунду назад еще не заметил. Он вытащил из-за пояса явно не Имперский револьвер, посмотрел на него, нашел на боку какую-то защелку и передвинул ее. Барабан откинулся, демонстрируя четыре гнезда с патронами и два пустых.

Всего четыре пули.

Что же, могло быть и хуже.

Он высунулся и выстрелил, целясь в того, что стоял у фургона. На стрельбище Эрти и с большего расстояния выбивал десятку, но одно дело палить в спокойной обстановке по мишеням, и, совсем другое, когда ты посреди ночного леса, в окружении головорезов, пытаешься попасть в живую, дышащую цель.

Пуля просвистела мимо. Револьвер подпрыгнул в руке, и по ушам хлопнул звон не хуже гранатного. Эртан, как учили на стрельбище, погасил отдачу, вернул руку на вектор атаки и снова плавно сжал спусковой крючок. Раздался второй выстрел, но тоже мимо. Пуля угодила в доски между двумя, бросившимися в разные стороны, целями. А вот третий… третий попал. Человек у фургона, ненадолго высунувшийся для ответного огня, схватился за простреленное колено и, завыв, упал. Нога болталась на окровавленной штанине и лоскутах рваной кожи.

— Да чтоб тебя, — процедил Эртан, целившийся в голову.

Четвертый ушел в небо из-за того, что юноша дернулся, когда вражеская пуля прошла у уха, ошпарив лицо горячим воздухом.

Все.

Он бросил револьвер куда-то в сторону противников и прыгнул за ним следом. Двое уже бежали на него от ворот. Один из них оказался слишком близко, чтобы стрелять из своей винтовки. Эртан ушел под ствол, пропуская над собой острый штык, поймал винтовку за цевье, и, не сдерживая силы, ударил основанием ладони снизу в ключицу. Раздался очередной костяной хруст. Винтовка осталась у него в руках.

Он развернул ее на манер копья и, штыком вперед, швырнул в уже целившегося в него второго. Штык вонзился в грудь, а сама инерция оторвала наемника от земли и, протащив по воздуху метра полтора, безвольной мухой прибила к бревнам.

— Убейте их!

Пилот в очках не стал дожидаться результатов своего приказа. Он не побежал к Эрту, не стал раздавать команды, а просто сел в переднюю кабину первого глайдера и что-то сдвинул. Кольцо за кабиной загудело. Сперва низко, но затем все выше и выше. Воздух над инеем за соплом поплыл, как над раскаленной летним жаром мостовой.

— Выкатывай! — выкрикнул сквозь шум мотора пилот.

Двое наемников навалились на крылья. Глайдер пошел из ворот на полозьях, все набирая и набирая ход, и Эртан, не раздумывая ни мгновения, побежал следом.

Прямо по полосе, зайцем прыгая между белых полотняных лент. Совсем как за трамваем в тот день, когда они с Дугбагом уходили от обманутых ставочников. Только трамвай тогда шел двадцать километров в час, а это чудо Фатийской инженерной мысли (или ее полного отсутствия) уходило от него буквально, как от стоящего. Полозья оторвались от инея на середине полосы. Хвост качнулся, крылья поймали воздушный поток, и машина ушла вверх, прямо между кострами, куда-то над елями, ныряя в черное небо, где висели столь любимые Эртом звезды.