— Нет-нет-нет, — тут же вскинул ладони Дугбаг. — Из всех твоих сумасшедших идей, дружище, это уже просто финишная.

— Да.

— Эрти, это автомобиль ректора!

— Даги, они уходят!

— Мне Кай, конечно, дорога, почти даже наш друг, но я не собираюсь потом… — Дугбаг уже набрал воздуха, чтобы продолжить, но закрыл рот. Он посмотрел на казарму и на бегающих в исподнем солдат, затем на лежащего у пролома часового, к которому наконец кто-то подбежал с фонарем.

— Ладно, ради какой-то почти незнакомой мне девчонки, я впишу в свое резюме еще и автомобильный угон. Но если меня сгноят в детской исправительной колонии, то знай, что я тебя осуждаю, — проворчал он. — И вообще не факт, что получится. Вдруг диверсанты топливные шланги перерезали. Лично я бы так и сделал, если бы увидел припаркованный автомобиль.

Шланги, слава Вечным Ангелам, остались целыми.

Эртан одним рывком сорвал чехол, и брезент безвольным парусом улетел куда-то в пустоту. Дугбаг уже лежал под приборной доской, ногами наружу:

— Замок зажигания обходим… вот этот к этому… не искри, зараза… давай, родная, давай… еще капельку…

Мотор чихнул. Затем еще раз и, наконец, утробно и вполне себе сыто и довольно заурчал.

— Запрыгивай, дылда, — Дугбаг вылез, вытер руки о штаны и сел за руль. — Я поведу.

— А до педалей достанешь?

— Я тебе, когда ты будешь спать, в лицо пердну, умник.

Спорить было некогда. Эрти вскочил на подножку с левой стороны, ухватился за раму ветрового стекла и, нырнув в автомобиль через окно, гаркнул:

— Давай через западные!

Автомобиль слегка дернулся и буквально полетел над землей. Дугбаг вел так, что на мгновение Эрту показалось, словно дорогущее ректорское произведение автомобильного искусства превратилось в продолжение тела Дугбага. Гравий полетел из-под колес. Они пронеслись мимо караулки, кто-то там даже заорал:

— Стоять! — и послышался звук передернутого винтовочного затвора, а потом и вовсе хлопнул выстрел.

Эртан прижался телом к корпусу.

— По своим же бьют, ублюдки! — прозвучало из-за руля.

— Так они не в курсе, Даги!

— Блядь! Логика!

Второй тоже прошел мимо, как и третий. Провидением Вечных Ангелов сегодня на пропускном пункте дежурил, наверное, самый «меткий» стрелок из всего солдатского персонала Академии.

— Куда⁈ — выкрикнул Дугбаг.

— Прямо!

— Прямо… куда именно⁈

— Я подскажу!

Даги посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но не успел, потому как дорога уже повернула внутрь неосвещенного лесного массива и четверть-дворфу пришлось сосредоточиться на руле, педалях и, внимание, позолоченном рычаге коробки передач.

Кто, о Вечные Ангелы, в здравом уме будет золотить рычаг коробки⁈

Впрочем, как говорил Учитель, мысли завтрашнего дня.

Дельпас все еще находился в плену штиля.

Он висел над городом уже третью ночь кряду, и Эрти впервые в жизни был ему за это благодарен. Ни малейшего дуновения ветерка не потревожило высокие кроны. Дым из редких труб на окраине поднимался в небо ровными столбами, и запах, оставленный фургоном, точно так же не спешил рассеиваться. Эртан, благодаря урокам Учителя, следовал за ним верным псом.

Он высунулся из окна, держась за раму одной рукой, и втянул носом ночной холод. Кислый уксус чужого страха все так же, пусть и истончаясь, звал его за собой.

С Кай все будет в порядке.

Да, обязательно будет.

Они с Даги успеют.

Точно успеют.

— Сейчас прямо! — выкрикнул он. — Теперь на перекрестке налево!

Дорога змеилась вдоль последних домов, затем те кончились, и двое угонщиков ректорского автомобиля вылетели к старой мельнице у развилки. Правая дорога вела к реке, а левая спешила к лесу. Эрти втянул воздух и ничего не почувствовал.

— Стой!

Дугбаг ударил по тормозам. Автомобиль пошел юзом и встал боком.

Эртан выскользнул на дорогу и пошел по кругу. Направо — ничего. Налево тоже галяк. Только иней, уже даже мерзлая колея и запах керосина от фонаря на крыльце дома мельника. Он присел, почти лег, и втянул воздух у самой земли.

Снова ничего.

— Эрти!

— Помолчи секунду!

Эртан выпрямился и пошел налево к лесу. Он сделал всего шагов двадцать, и там, где мельничный фонарь уже не доставал, запах вернулся. Очень слабый, почти неуловимый. Несколько минут назад фургон свернул влево.

— Налево! — на этот раз Эрти даже в салон не забирался, а лишь запрыгнул на подножку и схватился за стойку. — Быстрее, Даги! Уходят!

Просека началась через полкилометра. Узкая, всего в две колеи, с вековыми, разлапистыми елями, безмолвными свидетелями, стоявшими по бокам. Автомобиль ректора, созданный скорее для асфальта и редких булыжников отполированной колесами брусчатки, сел в первую же яму задними колесами. Мотор завыл, но колеса лишь безвольно крутились, выбрасывая из-под себя целые ломти липкой грязи.

— Все, — Дугбаг хлопнул ладонями по рулю. — Все, Эрти. Приехали.

Эртан спрыгнул, обошел автомобиль сзади, уперся руками в багажник и, освобождая зверя, запертого внутри собственного разума (или где-то даже глубже), всем телом напрягся и толкнул. Автомобиль, весивший куда больше тонны, качнулся, выполз из ямы и рванулся вперед так, что Даги чуть не выпустил руль.

— Да что с тобой, чтоб тебя, происходит⁈

— Понятия не имею… Едем!

Дальше ехали молча. Эрти снова висел на подножке и то и дело лесным хищником поводил носом по воздуху, жадно принюхиваясь к «лесной книге», как ее называл Учитель. След пока еще держался. Они свернули раз, затем еще, пока не оставили позади уже несколько развилок. Просека пошла под уклон, ели расступились, и впереди, между стволов, прерывисто замигало.

Огонь.

Не пожар, а два костра, слева и справа, расставленные далеко друг от друга, и разожженные, что неожиданно, в железных бочках. А между ними, на снегу, белели длинные, ровные полосы, выложенные из полотна. Такие же, какими на летном поле школы размечали направление разбега для глайдера.

Дугбаг заглушил мотор и какое-то время они сидели в тишине и наблюдали за происходящим.

— Чтоб меня, Эрти, дружище… Да что за хрень здесь творится⁈ Кто-то соорудил посреди леса взлетную полосу!

— Прямо как у нас, — кивнул Эртан.

— Точнотакая же как у нас, — добавил Даги. — Это ведь, срань, наша летная разметка, Эрти. Один в один.

Эртан промолчал. Он лишь смотрел на костры и не очень понимал, что им делать. Но, сколько бы ни оставалось вопросов без ответов, одно было ясно с предельной четкостью. Толку от того, что они сидят в автомобиле и пялятся на горящие бочки, вообще никакого.

Так что они выбрались из автомобиля и пешком, прячась в густых тенях, направились в сторону полосы.

Поляна оказалась старой вырубкой, выровненной и укатанной задолго до того, как построили академию. Проклятье, может где-то здесь даже находилась вырубка, снабжавшая стройку пиломатериалами.

Эрти присмотрелся и увидел в укатанной земле две полосы. Их оставили полозья или колеса с широкими шинами. В глубине поляны, между кострами, из темноты вынырнул длинный сенной сарай с расширенными воротами; из щелей между досками бил желтый свет. Но что важнее, у сарая, носом к лесу, стоял тот самый фургон.

Эрт с Даги тут же юркнули за штабель бревен.

Эртан, как и наставлял Учитель, прикрыл глаза и побежал вдоль ночных ароматов и звуков. В его разуме постепенно, словно акварельная краска Кены, пролитая на ровную водную гладь, проявлялась мутная картинка. Вот шаги внутри сарая нарисовали тяжелые, массивные силуэты трех мужчин. Запахи табака оставили эскизы еще двоих у фургона. Один дымил в кабине, а второй у задней двери. Видимо, судя по тому, как стонал, тот, которому Эрт проломил грудину. И вдобавок еще тот ублюдок, который метнул в них армейскую гранату. В сумме шесть.

Вернее семь.

Еще Кай.

Ее как раз выносили. Крупный нес ее на плече, завернутую все в том же одеяле; он тащил девушку от фургона к сараю. Ее сердце все еще билось, пусть и очень медленно. Что бы они с ней ни сделали, Кай пропадала в глубоком сне, но, самое главное, она все еще была жива.