Эрт Эгобар

P . S. Если же я неправильно все понял и вы просто садовник, то извините, что побеспокоил'.

— Если садовник, то извините, — прочел Дугбаг через плечо. — Эрти, это самая глупая формулировка, которую я только видел.

— Ну так придумай получше, гений.

— Мне впадлу.

— Дайте сюда, — прошипела Кай. — И можете хоть иногда общаться приличнее? Вы ведь будущие офицеры Империи, а не уличная шпана.

Кай забрала исписанный лист без разрешения, положила перед собой чистый и за пару минут все переписала. Эрти смотрел, как из-под пера ее простенькой ручки выходят буквы, и не верил своим глазам. Почерк был едва ли не такой же изящный, как у Великой Княжны Анастасии. Ровный, с одинаковым наклоном и витиеватыми росчерками на заглавных буквах. «Если садовник, то извините» Кай тоже переписала, не изменив ни слова, только поставила после «извините» точку вместо Эртановой кляксы.

— Где ты так научился писать? — присвистнул Дугбаг. — Выглядит так красиво, словно картина.

— Дома, — огрызнулась Кай.

— В Ольшанке?

— Именно.

Даги бросил мимолетный взгляд на Эрти. С относительно недавних пор Эртан, при желании, прислушавшись, мог услышать ритм чужого сердца. И не прошло и полугода, как он научился по звуку, как говорил Дугбаг, «чужого мотора» определять, врет человек или нет.

Но Эрт никогда не использовал данное умение на своих друзьях или близких. Ему казалось, что стоило так сделать, и он словно… испачкается. Причем в чем-то таком, что уже не сможет с себя отмыть.

Конверт запечатали свечным воском, а к адресу добавили крупную приписку: «Срочно». Посыльного Дугбаг отыскал у Западных ворот. Мальчишка лет десяти с велосипедом дежурил около пропускной. За пятнадцать ксо он всегда был готов отправить срочное послание из Академии до города. Так что, после недолгих переговоров, он согласился доехать до Вязовой и найти дом с зеленой калиткой и садом. Даги дал ему двадцатку и пообещал еще столько же, если письмо отдаст лично в руки человеку с секатором.

— А если он спросит, от кого?

— Скажи, от Эрти. Он поймет.

Мальчишка кивнул и укатил на велосипеде под холм.

Разумеется, вопрос друзья просто так не оставили и решили, что будут дежурить.

— Пока письмо идет, займем позицию у окна, — Эрти подвел итог мозгового штурма. — Пока не услышим решение Кралиса, то по очереди будем смотреть из окна. В конечном счете, если из кустов видно наш барак, то и из барака видно кусты. А если обнаружим гадов, то поднимем тревогу. Логика?

— Логика, — согласился Дугбаг. — Но у меня есть кое-что получше в плане тревоги.

Он вытащил из-под верстака моток провода, кусок доски и что-то, в чем Эрти с трудом узнал кнопку от Лей-звонка.

— Пожарная сирена казармы, — пояснил Дугбаг. — Щиток в подвале, я его чинил в прошлом месяце вместе со старшими механиками. Помнишь, когда искрило? Не помнишь, конечно… ты же в это время с кем-то за ангарами махался… Короче, там от сирены идет цепь к рукоятке у дежурного на первом этаже. Я могу параллельно бросить кабель. По вентиляции и прямиком до нашей спальни. Заведу под мою койку. Нажмем кнопку и тогда вся Академия завоет.

— Даги, это уже какой-то следующий уровень наших махинаций, — то ли восхитился, то ли ужаснулся Эрти. — Если нас поймают за подобным…

— То выгонят, — закончил за друга Дугбаг. — Поверь мне, я в курсе.

— Если вы ошибетесь, — добавила Кай. — вас не только выгонят, но и… Ребята, за ложную тревогу и порчу казенного имущества, вы рискуете попасть к Стражам. Вы понимаете это?

Она стояла спиной к горну и будто грелась в его тепле.

— А если мы ничего не будем делать, — сказал Эрти, — то фатийские диверсанты устроят здесь второй Шамтур.

— Вряд ли настолько масштабно, — возразил Дугбаг.

— Это уже не так важно, Даги.

Они замолчали. Только горн гудел.

Кай по очереди переводила взгляд. То на Дугбага с его проводом, то на Эрти с его пачкой. Изредка поглядывала на тлеющий горн.

— Давай провод, Даги, — наконец решилась Кай. — Я помогу. На меня вряд ли кто-то подумает.

Первая ночь прошла без происшествий. Вторая тоже миновала вполне себе тихо. Эртан сидел на подоконнике душевой, откуда был виден еще и пролом за прачечной, параллельно прислушиваясь к тому, как усиленный ректором обход (если так можно было назвать одного солдатас фонарем), каждые сорок минут проходит вдоль забора, зевает и уходит.

На третью ночь Дугбаг даванул… то есть заснул на посту.

Эрти сменил его в третьем часу, устроился все на том же подоконнике, и водрузил подбородок на колени. Он уже было уверился в том, что действительно ошибся и устроил бурю в стакане, как на четвертом часу за стеной спальни, в вентиляционной решетке под потолком, что-то тонко зашипело. Совсем как из проколотой шины.

Эрти спрыгнул с подоконника и толкнул дверь спальни.

Звук действительно доносился из вентиляции. Если конкретнее, то в левом углу, где прежде решетка была прикручена четырьмя винтами, а теперь висела на одном. И, самое неприятное, что в данный момент из черной дыры за ней торчал резиновый шланг в палец толщиной. Он слегка подрагивал, будто по нему что-то струилось, только вот взгляд ничего не улавливал. Разве что пахло на удивление сладко. Как в кабинете врача, когда дают чем-то подышать, прежде чем уснешь.

Голова закружилась, и на сей раз вовсе не чтобы соврать секретарю и выкрасть газету.

На койках тихонько спали, ни один не ворочался, а некоторые и вовсе свалились, даже не успев переодеться в ночной гардероб.

Эрти едва стоял на ногах.

Он зажал рот и нос рукавом и направился вдоль коек к другу. Даги спал на спине с открытым ртом, рука свесилась к полу, так и не успев коснуться доски с кнопкой. Эрти присел, чтобы нажать.

Ноги не удержали.

Он сел на пол. Просто опустился вниз, как недавно Гардовский на доски. Стена барака закружилась в легком танце и поехала куда-то влево. Юноша потянулся к доске, но вялая рука безвольной веревкой лишь оттолкнула кнопку в сторону.

Стремящееся следом за стеной сознание обожгла одна единственная мысль.

Окно…

Он пополз к нему. На локтях, между коек, по холодным доскам вплоть до подоконника, подтянулся и выбил раму собственным телом. Стекло брызнуло наружу, и в лицо ударил чистый, как вода из колодца, морозный воздух. Эрт втянул его так глубоко и широко, что заболели ребра. Голова прояснилась ровно настолько, чтобы посмотреть вниз во двор.

Четверо в темном, без фонарей, с армейскими противогазами на лицах спешили к ограде. Трое двигались весьма быстро, а четвертый, самый крупный, нес на плече длинный сверток в одеяле, из которого свисала тонкая рука с перламутровыми ногтями, отражавшимися в скудном свете спящей Академии.

Часового у прачечной не оказалось. Точнее, он был. Только вот лежал лицом вниз у самого пролома, а погасший фонарь его валялся рядом.

— Эрти…

Кажется, свежий воздух сделал свое дело или, скорее, дворфийская кровь помогла, но Дугбаг позади очнулся.

— Диверсанты, — не без труда смог произнести Эртан.

— Кай? — Дугбаг уже стоял на коленях у койки и тряс головой, как пес после купания. — Где Кай?

Ее койка, стоявшая рядом с койкой Эрти, единственная из всех, пустовала.

— Внизу… В одеяле…

— Кнопка…

Они оба плохо соображали и боролись со свинцовыми веками, так отчаянно пытавшимися опуститься им на глаза.

— Закатилась… Уйдут…

Эртан перекинул ногу через подоконник и босиком прыгнул вниз совсем как с капонира. Ноги сами нашли землю, колени спружинили, и он даже не упал, только присел на мыски и сразу выпрямился. Мотнув головой, Эрт сбросил с себя остатки газовой сонливости.

— Прыгай!

— Ты… охре… — высунувшийся Даги даже не смог договорить.

— Прыгай, я поймаю!

Дугбаг посмотрел вниз с таким же лицом, как летом при словах о том, что ему придется прыгать через известковую яму. Потом перевел взгляд на пролом, куда спешил сверток в одеяле. Их сверток в одеяле.