Впрочем, за три месяца им так и не пришлось прибегать ни к чему подобному. Все слишком торопились поскорее покинуть академию, так что абсолютному большинству было плевать на мешкающегося сокурсника.
Абсолютному большинству… кроме дурацкого Дазанского.
— Ворсковский, — произнес он негромко от двери, когда рота уже разделась. — Пошли-ка. Я тебя лично щеткой потру. Если смущаешься своих природных данных, то ничего, я глаза закрою. А то три месяца смотрю, как ты грязным академию покидаешь. Аж сердце кровью обливается от того, как ты нас всех перед гражданскими позоришь.
С ним были Витольд и еще двое старших.
Кай дубовым пнем вросла в пол и замерла у раковины в кителе, нелепо зажав щетку во рту. Эрти видел ее стремительно белеющее лицо в зеркале.
— Даги, — шепнул он, не поворачиваясь. — Вентиль.
— Чего? Какой?
— Срань, Даги! Горячий на общем стояке, который ты недавно чинил!
Дугбаг посмотрел на него, затем на Кай в зеркале и все понял.
— Мы за это так огребем, Эрти…
— Если не сделаем, то Кай край.
— Да знаю я…
Дугбаг ушел за перегородку. Эрти снял китель, затем рубаху и в одних штанах встал в дверном проеме душевой. Ровно посередине, занимая собой все свободное пространство. Из-за постоянных физических тренировок, которыми не забывали сдабривать обучение пилотов, он стал даже больше и шире, чем прежде. Он уже даже на фоне армейцев выделялся.
— Господин староста, — Эрти засиял своей фирменной улыбочкой и произнес так громко, чтобы услышали вообще все. — Я тут подумал про ту нашу с тобой волшебную ночь. Ты так и не сказал. Рапорт-то писать будешь из-за неуставных отношений или мы договорились?
Дазанский остановился в шаге от него, а в душевой стало как-то очень тихо.
— Эгобар, хватит нести ерунду и отойди в сторону, — Дазанский даже бровью не повел. — У меня, если что, невеста есть, и все прекрасно знают, что максимум, на какие отношения мы с тобой можем пойти, это если я поймаю тебя за нарушением устава в виде курения и ночных прогулок.
— Ну да, двусмысленно прозвучало, — Эрти сделал вид, что стушевался, при этом продолжая сверкать улыбочкой. — Но я для дела интересуюсь. Потому что если договорились, то у меня к тебе еще одна просьба. Маленькая такая. Совсем незначительная. Даги с той ночи совсем без папирос. Ты его видел? А слышал? Вечные Ангелы, он даже ругаться перестал. Мне уже становится за него страшно.
— Последний раз повторяю, кадет Эгобар, отойдите в сторону. Не задерживайте роту от заслуженного увольнительного.
— Ну хоть одну папироску? А то я сам пуст. И пока до города доберемся, то у меня с Даги могут судороги начаться. Ты вот хочешь, чтобы я потом всем рассказывал, что ты не стал на меня рапорт писать за взятку куревом?
Наконец за спиной у Эрта, изо всех сил тянущего время, загудели трубы. Сначала тихо, потом все громче и громче, пока из всех двадцати рожков не ударил кипяток. Душевая всего за секунду наполнилась паром до такой степени, что даже с третьим веком на глазах Эртан почти ничего не видел. Горячий пар плотным облаком вывалился в проем мимо Эрти, накрыв раскаленным одеялом раковины, и наглухо запечатав зеркала. В этот миг, мимо Дазанского с приятелями, в этом тумане под рукой Эртана, что-то очень быстро проскочило внутрь.
— Что за… Бодвабаг! Это ты⁈
— Стояк! — заорал из пара Дугбаг с интонацией человека… ну, вернее, четверть-дворфа, только что спасшего тонущий корабль. — Стояк сорвало! Господин староста, вентиль! Я его пока держу, но у меня ключ на это не рассчитан! Всем назад, а то ошпарит!
Все тут же покорно сделали шаг в сторону двери. Дазанский тоже. Эрти же продолжал стоять в проеме и греть спину.
В какой-то момент из пара, мимо его локтя, выскользнула Кай, обмотанная полотенцем от подмышек до колен. С мокрыми короткими волосами, прилипшими ко лбу, и с таким лицом, будто ничего не произошло.
— Ворсковский, это ты? — с трудом опознал Дазанский из горячего тумана. — Ты когда успел?
— А я отчитываться перед тобой должен за то, когда и как свои яйца мою?
Эртан едва воздухом не поперхнулся. Еще три месяца назад Кай и так слов-то не знала, а если знала, то не собиралась использовать. Наверное, они с Даги, все же, плохо на нее влияли.
— А чего в полотенце? — Витольд хохотнул. — У тебя такой маленький, Ворсковский, что ты стесняешься при парнях? Как с девушкой-то будешь?
— А тебя это волновать не должно, Витольд, — огрызнулась Кай. — Или ты только мечтаешь о том, чтобы посмотреть на мой член? Ну так уединись с Дазанским, а то ему, небось, стыдно перед невестой за то, что он вместо нее каждый раз представляет себе твою задницу.
Эрти закашлялся и постучал себя кулаком по груди. Да, действительно, сражаться с Кай в фехтовании на саблях красноречия весьма болезненное для эго занятие.
Кай посмотрела на четверку сквозь постепенно рассеивающийся пар, и в этом взгляде было столько ледяного спокойствия, что Дазанский с Витольдом, кажется, пожалели, что открыли рот.
— Просто не хочу, чтобы у вас, бедняг, комплексы появились, — с ядом в тоне чуть ли не сплюнула Кай и пошла одеваться. — А то еще завидовать начнете… когда друг друга втихую ублажать будете. Каждый будет меня представлять. Фу. Противно аж.
Рота, всей умывалкой, переварив услышанное, в голос засмеялась. Слишком контрастировало миловидное, почти кукольное лицо Кай, его субтильная комплекция, и столь резкие, грязные слова. Даже Эрт, против собственной воли, не удержал несколько смешков.
Дазанский плюнул и ушел, Витольд поспешил за ним, а Дугбаг за перегородкой перекрыл вентиль, и пар вскоре окончательно рассеялся в вентиляции.
Потом, когда все разошлись и в душевой остались только они трое и лужи, Кай вернулась, села на подоконник и, глядя в пол, едва слышно произнесла:
— Спасибо.
Без привычного «идиоты» и напоминания об уставе, и что они здесь не праздности ради собрались, а чтобы стать пилотами Империи.
— Да не за что, — пожал плечами Дугбаг. — Но когда придут рабочие и поймут, что я сотворил со стояком, мне впаяют жирненький такой наряд.
— Я отработаю с тобой, — тут же вскинулась Кай.
— Ты? — хором грохнули два друга. — Полы?
— А что? Я, как будто, полы по вашему мнению мыть не умею.
— Кай, — чуть ли не взмолился Эрти. — у тебя много талантов. В том числе, как мы каждый раз убеждаемся, в умении морально уничтожать всяких идиотов. Но полы… сомнительно что-то.
— Ага, — поддакнул Даги. — У тебя руки такие, будто ты девчонка… Срань. Ну ты поняла.
— В общем, просто скажи уже, зачем это все, — перевел тему Эртан.
Кай несколько секунд смотрела в окно.
— Сегодня, — сказала она наконец. — я опять уеду чуть раньше остальных. Ускользну еще до роспуска.
— Да, мы в курсе, — буркнул Дугбаг. — Ты всегда так делаешь.
— Не ходите за мной, — закончила мысль девушка.
— Как будто кто-то собирался, — продолжил бурчать четверть-дворф.
— Эрти…
— Да не пойду я никуда, — отмахнулся Эртан. — Еще не хватало мне преследовать девчонок, переодевающихся в парней, чтобы… Да плевать.
Эрти оделся и вышел на улицу. Он просто хотел покурить один. Иногда ему требовалось личное пространство. Совсем как коту. Просто хотелось забраться как можно дальше, желательно еще и «выше» и провести там несколько часов наедине с собственными мыслями и ветром.
Эрти пролез через многострадальный пролом наружу, сел на доску над канавой, чиркнул спичкой и… так и не закурил.
Пахло табаком.
Совсем незнакомым. Далеко не таким дешевым, с привкусом жженой бумаги, которым баловались кадеты, армейцы и старшие в том числе. И далеко не столь изысканным, как у офицерского состава.
Эрт шумно втянул воздух носом.
Пахло чем-то сладким, тяжелым, с медовой ноткой, присущей сигаретам стоимостью в недурный обед в столь же недурном ресторане. Причем запах шел не от прачечной и не от подсобки. Он ленивой лисой стелился вдоль забора. Витал где-то снаружи ровной полосой.
