Свен рычал, орал и дергался, только ничего поделать с медленным методичным избиением был не в силах. Каждый удар старательно наносился так, чтобы причинить ему как можно больше страданий, не повредив при этом ни кожу, ни внутренние органы. К тому моменту, как детям это занятие наскучило, и они ушли, казалось, прошла вечность, хотя в реальности не больше часа. Высеченное тело горело, сознание плыло, в голове же была только одна мысль: «убью тварей, зубами загрызу!». Потом пришли женщины, на фоне которых дети-садисты показались милыми ангелочками. Сволочь шаман стоял рядом и присматривал, чтобы пленника совсем не убили раньше времени, давая советы, как лучше отбить жертве мышцы. Тварь!

Солнце коснулось далекого горизонта, когда Волки под руководством шамана соорудили непонятные конструкции на открытом пятачке в полусотне метров от Свена. Сзади раздался шум и рык, шестеро Огненных Волков тащили голого напрочь татуированного орка, во рту которого была такая же палка-кляп, как и у Свена. К тем конструкциям его и приволокли. Следом, чтобы не пропустить ни секунды занимательного зрелища, сбежалась целая толпа, визжащая от предвкушения. Плохо им без телевизора, да! Свен не видел, что там происходило, только слышал удары, крики боли и одобряющий гул толпы. Внезапно дикий нечеловеческий вопль заставил покрыться холодным потом: над толпой в одну из конструкций поднимали того голого орка, посаженного на толстый кол. Казнимый визжал и дергался, пытаясь ногами хоть как-то замедлить разрывание внутренностей острой деревяшкой. Когда кол встал вертикально, под ноги ему издевательски подставили жаровни с углями, чтобы усилить страдания и максимально растянуть казнь. Тот пытался опереться ступнями на угли, отдергивал их и корчился: чуть унять боль от разрываемых внутренностей и сжечь при этом пятки или наоборот. Так себе выбор. Свен в ужасе смотрел, будучи не в силах оторвать взор. Как подобная дикость может существовать в 21 веке? Неужели и ему это предстоит?!

Сзади кто-то подошел и женский злобный голос прошептал:

-Большому шаману – большой кол в задницу! А тебя медленно зажарят на углях. Ты молодой, сильный и вкусный! Мясо ещё чуть-чуть отбить, будет пальчики оближешь!

Так это шамана посадили на кол! Крацин никогда не видел его без одежды, потому сразу и не узнал. Свен только и смог, что рыкнуть. Перспектива быть заживо зажаренным и съеденным дикарями его также нисколько не привлекала. Что же делать-то?! Единственная мысль, что пришла в голову – это спровоцировать врагов, чтобы его быстро убили. Например, вырвать копье или топор и дорого продать свою жизнь. Только ведь не дадут, они здесь опытные!

От толпы отделились шестеро воинов и направились в сторону Свена. Ну вот и всё. Они подошли к нему, потыкали пальцами в разные части тела, отпуская тупые шутки, затем отошли к Дагмару, собрату Свена по несчастью и проделали там то же самое, насколько он мог видеть. Воины распутали веревки, сноровисто заломили пленному руки за спину и потащили его к месту казни. Свен облегченно вздохнул, хотя это была всего-навсего отсрочка лютой смерти.

Тем временем Дагмара приладили на похожую на раму конструкцию и начали методично и аккуратно бить легкими бамбуковыми палками по мышцам, готовя «отбивную» к прожарке. По сигналу шамана избиение прекратилось. С минуту ничего не происходило, затем ночь прорезал дикий нечеловеческий визг несчастного. Толпа взорвалась радостными криками, шаман же поднял над головой что-то кровоточащее. В неверном свете костров и Луны было плохо видно, но Свен догадался, что это были отрезанные тестикулы пленного. Дюжина мужчин из толпы подхватили раму, к которой был привязан несчастный, и потащили вокруг костров. Сделав два круга, раму установили на подпорках, под нее пододвинули жаровни с углями. Сначала под ноги, чтобы растянуть мучения как можно дольше.

Крики заживо поджариваемого Дагмара затихли только когда луна коснулась краем далеких гор. Пришла очередь Свена. Сначала ему отвязали руки, которые тут же заломили за спину. Впрочем, конечности настолько затекли от ночного холода и многочасового практически неподвижного стояния, что об осмысленном сопротивлении даже речи идти не могло. Затем отвязали ноги и не торопясь поволокли его к беснующейся толпе. Вариантов вырваться не было: двое крепко держали его за заломленные руки, третий не менее крепко сжал в кулаке его волосы и шел впереди, ещё трое страховали по бокам и сзади. Внезапно шедший впереди споткнулся и упал, больно рванув за волосы. Из его спины торчала длинная стрела с полосатым оперением. Следом споткнулся и выпустил руку шедший слева. Сработали рефлексы Крацина и детское увлечение Свена дзюдо: кувырком через правое плечо, как учил его много лет назад тренер, он высвободил вторую руку, одновременно ударом обеих ног по шее сбивая на землю державшего руку врага. Напрягая всё еще затекшие мышцы почти до разрыва, он выхватил из-за пояса оглушенного противника томагавк и рубанул врага по голове. Вернее, попытался рубануть: рукоять провернулась в онемевших пальцах, и удар пришелся плашмя. Впрочем, он был такой силы, что противник отправился в нокаут. Прикрывшись его телом, Свен попытался рубануть своим оружием по ногам воина справа, только этот удар пришелся в пустоту: воин уже хрипел и корчился на земле, зажимая руками торчащую из горла стрелу. Обернувшись к нокаутированному противнику, Свен перехватил томагавк и снова обрушил его на вражеский череп. На сей раз лезвие вошло в голову почти до рукояти.

Вокруг творился хаос: свист стрел, боевые кличи, визг, вопли и стоны умирающих. Сверкали молнии и вспышки огнешаров. Кто-то куда-то бежал, кого-то резали, кто-то подыхал. Свен затаился в крошечной ложбинке, прикрывшись телом убитого, не забывая одновременно снимать оружие с его амуниции. Что бы ни происходило, Свен решил продать свою жизнь как можно дороже и ни в коем случае не попасть в плен живым. Вскоре хаос прекратился и наступила тишина, нарушаемая только стрекотанием цикад. Вокруг не было ни единой живой души, только груды трупов. Зато на поясе мертвого врага нашлась тыквенная фляга с водой, показавшейся самым вкусным напитком из всех, что Свен успел попробовать за свою жизнь!

Рассвет в саванне безумно красив. Разумеется, если ты не лежишь голый на холодной земле, прикрывшись трупами в качестве одеяла, дрожа от ночного холода и страха, судорожно сжимая рукояти ассагая и томагавка.

Свен успел собрать оружие с лежащих рядом трупов и был исполнен мрачной решимости убить любого, кто к нему приблизится. Хотя бы, не дать захватить себя в плен живым. Щитов не было: всё же Огненные Волки были на своей земле, никто не носил щитов, да и длинных копий ни у кого из конвоировавших его воинов не было. Имелись только томагавки, короткие ассагаи и ножи. Да и то, только потому, что без оружия воину ходить – урон авторитету, пацаны не поймут.

Между тем, солнце поднялось надо горизонтом, стало совсем светло. Свен задумался о том, что надо бы снять с трупов одежду, чтобы не ходить голым. Тут со стороны солнца раздался насмешливый голос:

-Вставай уже, герой! Хватит прятаться!

Свен резко повернулся в сторону говорящего, пытаясь вскочить навстречу возможной угрозе, но неловко зацепил ногой плоский камень, и голень будто разрядом обожгло. Прятавшийся под камнем некрупный скорпион ужалил, стоило камню сдвинуться. Рефлексы Крацина сработали безукоризненно, скорпиона разрубило лезвие томагавка, Свен же рухнул на задницу, зажимая одной рукой ногу выше укуса, другой же выхватив нож из ножен. Сделать надрез и выдавить яд, насколько это возможно, было секундным делом.

-Вот ты резкий! – продолжил тот же голос. – Меня не убей, пока противоядие достану, ладно?

Рядом стоял орк в боевой раскраске племени Аллигаторов и полном боевом снаряжении, включая ростовой щит из толстой кожи. Племена Аллигаторов и Носорогов не враждовали, их территории были слишком далеко друг от друга. Зато с Огненными Волками у Аллигаторов имелась давняя вражда. Свен хмуро кивнул воину, понимая, что захоти тот его убить или захватить, у него бы всё получилось. Банально в силу наличия щита и длинного копья в руке. Воин положил оружие на землю, порылся в сумке и протянул Свену сверток из пальмового листа. Повинуясь памяти Крацина, Свен развернул лист, в который была завернута неаппетитно выглядящая колбаска серо-бурого цвета, отрезал ножом кусок размером с ноготь на указательном пальце и сунул его в рот. На вкус снадобье оказалось ещё более мерзким, чем на вид. Рот моментально онемел, в голове зашумело, зато боль в месте укуса стала угасать. Если несколько секунд назад она ощущалась, как раскаленный гвоздь, теперь нога просто ныла, как от ушиба. Через несколько минут шум в голове исчез, Свен аккуратно завернул снадобье обратно в лист и протянул его воину, который так и стоял рядом, с легкой насмешкой глядя на него сверху вниз.