На следующий день после посещения Таммингтона, после завтрака, когда мы уже проводили Люка, ко мне в кабинет заглянула Рита. Волосы ее были собраны в пучок, взгляд — решительный.

— Мы можем поговорить наедине, Марина? — попросила она, бросив взгляд на моего секретаря.

— Освальд, оставь нас, — попросила я, и секретарь без слов встал и вышел. Я с любопытством взглянула на Маргарету. Та упала в кресло, но тут же села прямо, нервно сложила руки на коленях.

— Я пришла просить о поддержке, — сказала она жалобно. — Марина, я знаю, что и Люк, и мама будут против. Но ты меня должна понять. Я вечером поговорю с Люком, поддержи меня, пожалуйста!

— Давай ты сначала скажешь, в чем, — предложила я и не удержалась, потянулась вперед и прогнулась, растягивая затекшую поясницу. — А то, может, ты решила уйти в обитель Синей. Или отказаться от образования ради рождения семерых Таммингтонов. То есть сделать глупость, а пообещать поддержать ее я не могу.

— Нет, я не настолько дурочка, — проворчала Рита. — Просто мама начнет говорить, что это не очень прилично. Она так-то по сравнению с другими очень либеральная, ну ты сама видишь, но какие-то минимальные приличия требует соблюдать… ты знаешь, она еще до войны запланировала, чтобы я весной начала выезжать. Плохо так говорить, но я в какой-то степени рада, что война мой сезон отодвинула. Не люблю все это, а теперь, когда мы стали встречаться с Тамми, я, может, и вовсе пятью бала́ми обойдусь и все. А Люк теперь король, и ему важно, чтобы вся семья вела себя достойно…

— Так, Рита, — я мотнула головой, потому что перестала уже что-либо понимать. — В чем суть вопроса?

Она вдруг собралась.

— Я хочу, чтобы мы организовали постоянный госпиталь в Таммингтоне, — сказала она. — Как здесь. Ты же видела, что там происходит. Народ в окружающих городках вообще без помощи! Роберт сказал, что столица герцогства Блэкфор полностью разграблена, жители в ужасном состояния, медиков нет. Им очень нужен такой же госпиталь, как у нас.

— Пока не вижу проблем, идея правильная, — я рассеянно гладила живот. — Думаю, что это можно устроить через министерство, да и скорее всего, теперь, после освобождения Таммингтона, они и так в ближайшее время сформируют и отправят туда несколько бригад. Но в чем тебя может не понять мама?

— Я хочу поехать туда акушеркой, — выпалила Рита и умоляюще посмотрела на меня. — Понимаешь? Здесь у тебя достаточно персонала, а там я пригожусь. Ты бы даже могла выделить для Роберта санитарок и медсестер, и хотя бы одного виталиста.

Медиков у нас действительно было теперь с избытком — помимо тех, кого нанял Люк еще для меня и тех, кто появился из лагеря беженцев в течение войны, были и те, кто попадал к нам как пациенты, а оставался как врач госпиталя. Часть из них уже разъезжалась — кто в Лаунвайт, кто в ближайшие городки или на старые места работы, но выделить врачей я еще могла.

— Тебе принципиально именно туда переехать? — уточнила я осторожно. — Ты ведь можешь подождать, пока у Таммингтона восстановят арку телепорта или подвезут мобильный телепорт, и ходить туда из Вейна.

— Мама скажет то же самое, — вздохнула Рита, — да и Люк тоже. И еще скажет, что тогда нужно организовывать мне охрану, и что медсестры найдутся. И что он понимает, что я хочу быть рядом с Робертом, но все же лучше не отвлекать его и дать заниматься восстановлением герцогства. И не волновать маму. А мама еще скажет, что мы даже не обручены, и так как я теперь сестра короля, пусть и не принцесса, лучше не давать людям повода болтать. И она, конечно, права, Марина, но, понимаешь, у Люка свое дело, у Берни свое дело, у мамы — дети, у тебя — госпиталь и беременность, и только я нахожусь все время в чьей-то орбите, а не на своем пути!

Я слушала ее и понимала, как мне это знакомо — и ее интонации, и то, что она ощущает. И то, что я могла бы ей сказать, звучало бы калькой со слов моих старших сестер — что нужно делать так, как удобно и важно для семьи, и это действительно так, что нужно всегда смотреть не только на то, что хочешь ты, но и на то, как это сместит общий баланс.

— А что думает по этому поводу лорд Роберт? — спросила я с любопытством.

— Он не знает, — пробурчала Рита, мигом растеряв свою задиристость, — я с ним об этом еще не говорила. Но он, я уверена, тоже будет против. «Маргарета, — она так точно скопировала чуть суховатую и интеллигентную манеру Тамминтона, — я не смогу уделять тебе должного внимания, а это будет неправильно. Прошу, наберись терпения…» А я не хочу набраться терпения!

Я засмеялась — так забавно это было.

— Так ты хочешь туда из-за Роберта, или из-за того, что людей пожалела? — спросила я.

Рита слегка покраснела. Но не стала врать.

— Я просто подумала, что одно другому не помешает, Марина. Понимаешь, если все пойдет как пойдет, я в сентябре, скорее всего, вернусь в свою медицинскую академию в Блакорию. И когда нам с ним друг к другу присмотреться? А присмотреться надо — я, конечно, влюблена и все такое, но мне хочется видеть, какой он в обычной жизни. Ну и просто хочется его видеть… Хотя я думаю даже ему не говорить, пока сам не узнает! И я вообще хотела убежать и наняться в медицинские волонтеры министерства, но решила быть благоразумной и сначала посоветоваться с тобой.

И она подняла брови домиком и жалобно посмотрела на меня. Все же она действительно была рассудительнее меня — видимо, воспитание леди Лотты давало плоды. Я бы уже сбежала.

— Я сформирую бригаду, — пообещала я. — И сделаю запрос в министерство здравоохранения, чтобы туда перебросили блочный госпиталь и палаточный лагерь. Но, Рита, одно я знаю точно — если ты принимаешь решение, ты должна отстаивать его сама. Я поддержу тебя, но я не буду уговаривать Люка за тебя. Ты принимаешь решение — ты несешь его последствия и ответственность за него, понимаешь?

— Спасибо, спасибо, спасибо! — она выпрыгнула из кресла, она подбежала обниматься, и я, обнимая ее, думала о том, что вот и я так же прыгала. И вот, допрыгалась, что могу только кататься. И, самое забавное, что я этому совершенно счастлива.

— Дитя мое, — сказала я проникновенно и чуть иронично, отстраняясь от нее, — надеюсь, ты знаешь, как предохраняться?

— Ну что ты говоришь, как мама. Роберт не такой, — проворчала она, покраснев. — А так мы на первом курсе это все проходили.

— Тогда ты знаешь, что может и не сработать, — я положила руку на живот. — У нас с Люком, к слову, и не сработало.

— Но все же хорошо вышло, — возразила она горячо. И снова обняла меня. — Я очень рада, что так вышло, Марина, хоть и злилась на тебя, и думала тогда, что это ты виновата, что он умер!

Сердце кольнуло.

— Я и правда была виновата, — слабо улыбнулась я ей в щеку.

— Нет, — возразила она. — Ты сама сказала — мы сами несем ответственность за свои решения. Полететь тогда было решением Люка. Я и тогда это все понимала на самом деле, но мне было очень больно. Прости меня, что я так вела себя. Прости пожалуйста!

— Ну что ты делаешь, — я шмыгнула носом, — я опять рыдаю. И ужасно хочу мидий. Не знаю, как это связано, видимо, тут соленое выходит, надо восполнить соленым.

— Я попрошу сделать тебе и принести! — радостно воскликнула Рита и убежала, хлопнув дверью. А я немного поплакала, вспоминая, как все тяжело и невыносимо было тогда. Но так хорошо и тепло было за окном сейчас, так радостно кричали дети и шумел в нагретых солнцем кронах ветерок, занося запах теплой коры и земли ко мне, что янезаметно переключилась на мысли о том, что надо бы поплавать… и моя акушерка права и пора уже начинать делать упражнения для подготовки к родам, да и спине и ногам будет легче… Затем я как-то неожиданно, не иначе по следам разговора с Ритой задумалась об образовании — не попробовать ли мне поступить в следующем году в медицинский? — а следом и о нянях, которых надо уже присматривать, желательно, с виталистическими способностями…

После принесли мидии, и я, умиротворенно прожевав десяток и запив их чудесным ароматным чаем, вызвала Освальда — и утро потекло своим чередом. Мы быстро утрясли план на неделю, быстро ответили на письма… из Иоаннесбурга к одиннадцати пришла Алина и мы с ней в компании зонтиков и пледов поехали купаться на море.