— Но ты не можешь знать точно, не сработает ли плотская связь? — все же спросила она, стараясь говорить отстраненно и не краснеть. — Я читала о том, что любовь, усиленная соединением тел, снимает любые отворотные заклятья и заклятья забвения, но понимаю, что это другое.

— Если бы была такая возможность, моя сестра давно дала бы тебе знать, — усмехнулся он. — Возможно, пташка, когда-нибудь нам придется взойти на ложе, если все окажется бесполезным, и ни твой ритуал, который готовит этот шаман, не поможет, ни мой Белый брат не сможет нас разделить. Придется, чтобы у моей империи были сильные короли, начало которым даст наш с тобой сын. Тогда и проверим твою теорию. Но это будет не скоро, совсем не скоро. И, признаюсь, мне вовсе не хочется принуждать тебя, и без твоей воли я не буду настаивать. В конце концов, всегда можно убить и воскресить кого-то еще из моих детей… хотя там силы будет куда меньше, но это тоже вариант.

Алина помолчала, переваривая новые откровения.

— А почему ты не можешь, уже будучи богом, не связанным с Максом, принять форму мужчины и зачать детей от любой женщины? — поинтересовалась она.

— Потому что это невозможно, — ответил он. — Я же стихия. Я существую на другом уровне бытия, я энергия, другая форма жизни. Только в тех случаях, если мы рождаемся от смертной женщины, может быть такое… и если тот, кем мы родились, здоров и фертилен. Но по своей воле никто из нас не может вселиться в зарождающегося человека, только по воле нашего Отца. Или вот сейчас, в нынешнем уникальном случае, я, воплощаясь человеком, становлюсь им и физически.

Алина напряженно обдумывала то, что ей сказано.

— Генетически, — спросила она, внимательно поглядев на собеседника, который поглаживал ворона, усевшегося ему на плечо, — в этом случае наши с тобой дети… будут детьми от моего мужа?

Он кивнул, и она уложила эту информацию глубоко в сердце. Что же. Если ничего не выйдет. Если ничего не получится. То у нее может быть ребенок от Макса. Это куда больше, чем ничего. Это уже не пустота, которую она видела в своем видении в озере тимавеш. И если ради этого придется побыть матерью будущего императора… ну что же.

Она все разглядывала и разглядывала его. Затем присела поближе, затем, решившись, и вовсе села на колени к нему, обняла за шею и прижала щеку к холодной груди, где редко-редко билось сердце. Закрыла глаза и приказала себе представить, что это Макс.

Но от человека, на коленях которого она сидела, не пахло ее Максом. Пахло морозом и свежестью, чуть-чуть тленом, чуть-чуть страхом и покоем.

Черный ее не останавливал и не прогонял. Наоборот, положил руку на спину и погладил, как дурного, но любимого птенца.

— Я очень боюсь, что ритуал не сработает, — проговорила она ему в грудь. — Мне кажется, я умру, если он не сработает.

— Твое время еще не скоро, — утешил ее Жрец. Ворон на его плече каркнул, склонился, повозился клювом в волосах Алины, словно погладил тоже. — Сила шаманов велика — мы, боги, не можем видеть будущее, а они могут, потому что обращаются напрямую к вибрациям силы Творца. Я не могу обещать, что поможет, но то, что может помочь — однозначно. Я бы просил тебя провести ритуал не раньше февраля, чтобы я застал свой сезон и вошел в полную силу. И побыл с женой своей Водой, — его голос стал мягче. — Но я попрошу тебя только не проводить ритуал раньше августовского полнолуния. Мне нужно это время. А дальше — как решишь.

— Мне еще восстанавливаться и восстанавливаться, — пробурчала Алина. Подняла голову, принялась рассматривать его лицо — знакомые глаза, знакомая полуулыбка, черты, — и пусть ей было неловко, не могла она себе в этом отказать. — Четери говорит, еще минимум месяца три. А Тайкахе — что раньше конца августа и не выйдет, и раньше ритуал он не возьмется проводить, иначе я не выдержу. А я не знаю, чем занять голову, чтобы не думать и не бояться. Все мои сестры чем-то заняты, а я только занимаюсь с Четом, гуляю и лечусь.

— Выдерживать напряжение — сложное искусство, — кивнул Жрец. Он так терпеливо к ней относился, что Алина совсем перестала его опасаться, и смотрела на него внимательно, вздыхая. — А нетерпение часто ведет к проигрышу, пташка. Когда-то и я из-за нетерпения совершил самую большую свою ошибку.

Принцесса закрыла глаза и прижалась губами к его груди. И покачала головой. Не то. Не то.

Черный терпеливо молчал.

— Почему ты позволяешь мне это? — спросила она с неловкостью. — Я ведь веду себя непозволительно.

— По сравнению с тем, что я видел со времен, когда обрел разум, и тем, что творил сам, пташка, ты не делаешь ничего, что могло бы меня удивить, — он улыбался почти так же снисходительно-спокойно, как делал это Макс. — Ты меня не оскорбляешь, и если взгляды на меня и прикосновения ко мне могут тебя хоть немного утешить, то ты можешь приходить ко мне и смотреть, и обнимать как сейчас. Я виноват перед тобой и твоим мужем, я должен вам, и я знаю, что такое — тосковать по тому, кого ты любишь.

— Тебе меня жаль, — догадалась Алина.

— А тебе не было меня жаль, когда ты слушала мою историю про то, как я был заперт на Лортахе? — напомнил Жрец и принцесса кивнула. — В жалости нет унижающего. Я помню, каково это — почти потерять надежду, пташка. Я помню, каково это желать хоть на мгновение увидеть того, кого ты любишь. Я скучал по моей Серене, по моей Туре, по моим братьям, хоть не со всеми мы были дружны тогда. Жена моя, вода, раз в год ухитрялась докричаться до меня, иногда реже, иногда — раз в десяток лет, и я жил от одного эха ее голоса до другого, я впадал в отчаяние, я терял силы… и вновь получал их, когда слышал ее. Получал от тех, кто молился мне, кто помнил меня, кто лил мне жертвы, несмотря на то, что я давно не проявлялся на Туре.

Его рука так и поглаживала ее спину, и Алина завороженно смотрела на то, как шевелятся его губы.

— Поэтому я понимаю тебя, — продолжал он. — Но вот что я тебе скажу, пташка. В ожидании можно копить силы, а можно терять их. Отчаяние и страх заставляют их терять. Я незадолго до того, как ты появилась на Лортахе, так отчаялся, что думал выйти на бой с богами Лортаха и пасть в бою, только бы не обессиливать дальше, теряя надежду. Представляешь, что бы было, если бы я не выдержал напряжения, ожидания, и поступил бы так?

Алина, вздохнув, кивнула. Обняла его еще раз и перебралась на скамейку. Но пересилить себя не смогла, обхватила обеими руками его плечо, прижалась к нему виском.

— Расскажи мне, что ты делаешь в Тидуссе, — попросила она. — И что ты хочешь от будущей империи.

И он обстоятельно и не торопясь, в совсем не похожей на Макса манере рассказал о том, как видит он будущее материка Туна и империи Нахтанга. Он говорил, а Алина словно воочию видела сеть дорог, и множество современных городов, больших и малых, поля, на которых колосится зерно, тучные стада, охонгов, которые плодятся теперь не так обильно, как на Лортахе, и поменьше, чем там, с корову, — но при этом помогают осваивать новые земли, строить и копать. Университеты и научные центры, и народ, который живет в процветании и мире.

— Выглядит почти невозможно, — сказала она, зачарованная этими видениями.

— Выйти с Лортаха на Туру тоже было почти невозможно, — ответил Вечный Ворон. — Но вы смогли. Все возможно, если есть сила и воля, эту силу организующая и направляющая.

— На меня сейчас накладывает какие-то обязательства то, что фактически я твоя императрица? — осенило Алину.

— Сейчас нет, — ответил он. — Живи свою молодость, пташка, учись, набирайся сил. Но потом, если ничего не поможет вернуть твоего мужа, мне нужно будет представить тебя людям. Чтобы они привыкли к тебе и приняли тебя как мать-императрицу. И тебе нужно будет научиться править страной, которую ты потом отдашь нашему сыну. После того, как он вырастет и примет мою корону, ты всегда сможешь удалиться от дел и жить свою жизнь.

— Хорошо, — она уже почти засыпала, и не мешал ей холод под щекой, и было ей уютно и спокойно. — Ты обещал, что я могу приходить к тебе. Я не буду наглеть, обещаю. Но иногда… это сильнее меня.