— Я не крестьянин, — процедил Тишков.

— Как знаете. Я бы таким лечением не побрезговал, — пожал я плечами.

Уговаривать его я не собирался. Дал совет, а там уж пусть сам решает — прислушаться или нет. Попрощавшись, я поспешил к Насте с Аней.

— Ну как он там? — с тревогой спросила моя невеста.

— Простудился, — вздохнул я. — От чего стал еще сварливее, чем раньше. Будем надеяться, что пойдет на поправку и не придется его оставлять на лечение здесь.

— А если не пойдет? — нахмурилась Аня.

— Придется в Петербурге искать другого контрабасиста.

На этом разговор о Тишкове сам собой заглох и до особняка графа мы ехали молча.

Сергей Григорьевич в этот раз был дома. Встретивший нас на пороге лакей проводил к нему в кабинет, где мы и поздоровались.

— А дамы тоже рисуют? — полюбопытствовал Строганов.

— Нет, просто им скучно сидеть в гостинице.

— Понимаю, — с улыбкой кивнул старик. — Тогда прошу за мной.

Школа рисования графа находилась в противоположном конце здания от гостевого зала, в котором проходил прием. И она сейчас не пустовала. Вдоль длинного коридора шли двери в классы. С первой из них Сергей Григорьевич и начал свою экскурсию для нас.

— Здесь ученики обучаются азам рисования, — рассказывал Строганов. — Учатся наносить на холст простые геометрические фигуры, держать кисть, изучают, какие цвета получаются при смешивании красок и тому подобное.

В самом классе сидело шесть человек. Большинство — мальчишки не старше тринадцати лет. Но была и одна девочка. Одеты по-разному, что выдавало их социальный статус. Та самая девочка к примеру красовалась в дорогом платье — из дворянок или дочь купца, не иначе. Мальчишки одеты гораздо проще.

— Но полагаю, этот этап тобой давно пройден, — улыбнулся граф, увидев мое хоть и любопытное, но по большей части скучающее лицо.

— Да, нарисовать шар для меня не проблема.

Шар я назвал не просто так — он одна из самых сложных для рисования геометрических фигур. Кивнув, Сергей Григорьевич повел нас дальше. Во втором классе учились черчению и рисованию орнаментов.

— Моя школа не просто учит художников, но готовит будущих эскизистов для мануфактур и фабрик. Ученики получают прикладную профессию, которая позволит им получить рабочее место.

— И зачем же нужны художники на мануфактурах? — не удержалась от вопроса Настя.

— А кто по-вашему создает рисунки обоев, орнамент тканей, занимается росписью фарфора и посуды? — усмехнулся Строганов, вогнав девушку в краску смущения.

Я же после этих слов зауважал графа еще больше. То есть он не просто решил развивать живопись в России, а готовит профессионалов для промышленности. Больше ремесленников, чем творцов, но от этого они не становятся менее важными. Скорее даже больше нужны империи, чем обычные художники, занимающиеся написанием полотен.

Дальше был третий класс — тут уже стояли гипсовые фигуры, с которых ученики делали зарисовки. Не только человеческие манекены, но и фигурки животных, мебели, даже деревьев. Большая часть располагалась на стеллажах вдоль стен. Ученики или сами, или их наставники брали часть этих фигурок для проведения занятия и ставили на парту. Сейчас на передней парте стояла целая композиция — из лежащей лисы, стоящего рядом охотника и они были прикрыты сверху раскидистым дубом. Это было уже гораздо интереснее. Особенно тем, что сами фигурки были бесцветные, и каждый ученик мог не только перерисовать композицию, но и раскрасить ее на свой вкус. Возраст у учеников здесь был уже выше — мои ровесники в основном занимались. Причем здесь девочек не было вовсе. Да и в предыдущем классе я их не заметил, кроме самого первого.

Четвертый класс был уже отведен не под живопись, а под лепку. Тут работали как с глиной, так и с гипсом. Что интересно — на полках стояли образцы, с которых ученики делали копии, и они делились на три «стиля», если можно так сказать: геометрические объекты, античная скульптура и архитектура, и фигурки, связанные с древней Русью — богатыри соседствовали со степными всадниками, а рядышком «сидел» на пеньке старичок с дудочкой в руках.

— Умеешь лепить? — поинтересовался Сергей Григорьевич.

— Никогда не доводилось, — покачал я головой.

— А хочешь попробовать? Может, у тебя есть скрытый талант к этому?

— Попробовать можно, но сомневаюсь…

— Не тушуйся, — усмехнулся граф.

Свободные парты в классе были, целых две. Вот за одну из них я и сел. За мной вызвалась попробовать свои силы и Настя. Аня бы тоже не прочь была себя испытать, но для нее свободного пространства уже не осталось. Ученики школы на нас косились, но молчали, старательно выполняя задание учителя. Было видно, что здесь работают не из-под палки, а со всей отдачей. Ведь большинство учеников — из разночинцев и для них успешное окончание графской школы — натурально билет в жизнь.

Лепить что-то сложное я не собирался. Передо мной поставили фигурку сидящего волка, дали гипсовую массу и оставили работать, без каких-либо пояснений. Как я понял — это была проверка со стороны Строганова. Что ж, посмотрим, дастся ли мне это искусство или нет…

— Здравствуйте, Елена Алексеевна, — поприветствовал женщину лакей Строганова.

— Я договаривалась с графом, что он меня представит господину Винокурову. Он уже здесь?

— Да, прошу за мной.

Женщина обрадовалась, что встреча не сорвется. Правда ее радость слегка поутихла, когда она дошла за лакеем до одного из классов школы и кроме самого юноши увидела давешних девиц, которые крутились с ним на вечере.

«Ну ничего. Так, пожалуй, даже лучше», — решила Долгорукова.

Обменявшись приветствиями с Сергеем Григорьевичем, который тоже был здесь и с любопытством наблюдал за Романом, она завязала с графом непринужденный разговор.

— Неужели, парень настолько талантлив, что и в скульптурах ведает?

— Это мы сейчас и выясняем, — улыбнулся Строганов. — Хотя сам он не верит в свой успех.

— Получается у него недурно.

— У кого талант к живописи, чувствует правильность форм интуитивно, — заметил мужчина. — Тут важен глазомер и хорошее владение своими пальцами. Как мы видим — и то и другое имеется у юноши.

Из гостей графа новое лицо заметила пока лишь одна из спутниц Винокурова, которой не досталось места за партами. То, что это две сестры, Елена Алексеевна и раньше отметила, а сейчас удивлялась — насколько они схожи. Издалека-то можно было лишь определить, что они близняшки, но всегда имеются хоть какие-то отличия во внешности. А тут — взгляд женщины не мог их найти. Только разный цвет платьев и помогал отличить одну от другой, да мелкие детали в декоре наряда.

Юноша закончил работу спустя четверть часа. Больше времени у него ушло на проработку мелких деталей. Гипс уже начал схватываться и Роману пришлось приложить усилия, чтобы случайно не сломать свою заготовку.

— Уф, — облегченно выдохнул парень и отодвинулся от стола, повернувшись к двери. И лишь сейчас заметил Долгорукову, благожелательно смотрящую на него. И главное — он ее узнал. Вон как глаза расширились в удивлении.

«Пора знакомиться», — пришла к выводу женщина, делая шаг вперед.

Лепить из гипса мне понравилось. Только материал это немного «капризный». Схватывается он относительно быстро, уже через десять минут теряя первоначальную пластичность, поэтому и возиться с ним долго нельзя. Особенно сложно было, когда я перешел к мелким деталям — пытался специальным ножичком сделать контуры шерсти, да работал над головой волка. В конце работы гипс под нажатием ножа стал чуть-чуть крошиться и даже трещины пошли. Пришлось снова его смачивать водой, чтобы вернуть прежнюю пластичность. Учитывая, что смочить и не помять его — дело практически нереальное, тут-то я и заморочился больше всего. Но результатом я был доволен. Даже не ожидал, что у меня толково получится с первого раза.