— Да Николай никогда бы сам не смог построить его! — не выдержал Дубов. — И в изначальную конструкцию я привнес собственные изменения. Она просто не работала!

— Да, в мелких деталях вы изменили изначальную идею, но сам принцип-то остался! — с самодовольством заметил Никифор Станиславович.

— Что вы от меня хотите? — процедил полностью растерянный Дубов.

Он ожидал, что его идею украдут в Москве или Петербурге, но не того, что самого мужчину выставят вором.

— Игорь Иванович хочет запатентовать идею сына. Я сумел его убедить, что без вашей помощи это сделать будет сложно, хотя и возможно. Поэтому вот предложение моего нанимателя — десять процентов с патента.

— ЧТО⁈ — шокировано вскинулся Алексей Юрьевич.

— Десять процентов с патента, — спокойно повторил стряпчий. — Ведь как я понял, и самому Николаю идея пришла со стороны от Романа Винокурова. Если господин Винокуров вмешается в процесс регистрации, то и ваша доля может еще сильнее уменьшится.

— Да без меня у этих мальчишек ничего бы не получилось!

— Спорный вопрос, — покачал головой Иванцов. — Вы уж не обижайтесь, но инженеров и механиков в нашей стране хватает. А вот изобретателей нового, что можно создать практически в кустарных условиях и это будет работать — увы… — развел руками стряпчий. — К тому же я узнал, что господин Винокуров сейчас в отъезде, в столице. Что мешает ему прямо там пойти и подать заявление на патент?

— Без чертежей и работающей модели его развернут, — фыркнул Дубов.

— Но раз сама идея рабочая, то он сможет все это получить, просто обратившись к кому-либо из инженеров столицы. И выбор у него там будет в разы шире, чем у нас.

— Так что вы хотите от меня? — подавленно и мрачно спросил Алексей Юрьевич.

— Письменное подтверждение, что вы работали с подачи Николая Лисова. Так как вы внесли свои корректировки в конструкцию, вас можно оформить соавтором, за что вам и будет отчисляться процент с патента. Изначальным автором впишем Николая Игоревича.

— А что с Романом Винокуровым делать будете, когда он обо всем узнает? — с внутренним злорадством спросил Дубов.

Уж он-то успел парня узнать — тот точно обидится, если его за бортом оставить. Но если до этого Алексей Юрьевич считал вклад Романа в итоговый результат незначительным и был в полной уверенности, что сможет объяснить это юноше, то стряпчий буквально за пару минут развеял иллюзии инженера. Потому и Винокуров, как теперь не сомневался Дубов, захочет «драться» за патент.

— Это уже не ваша головная боль, — ушел от ответа Иванцов.

Но в его тоне была уверенность, что и на такой случай уже придуман парирующий ход стряпчего.

— Соответствующие бумаги с вашим согласием у меня уже готовы. Вам остается их только подписать, — достал новые листки Никифор Станиславович.

Внутри Дубова все перевернулось. Ему отчаянно не хотелось отдавать то, что он уже по праву считал своим. Увидев, что инженер не торопится браться за перо, Иванцов надавил на него:

— Если вы откажетесь, то мы обратимся к другому инженеру, который повторит двигатель в металле и создаст всю нужную документацию. И подадим патент без вас. А попробуете нас опередить, то будет суд, который вы непременно проиграете и можете даже не просто получить штраф, но и лишиться свободы. Мой наниматель настроен крайне серьезно.

Алексей Юрьевич был хорошим инженером, но понимал, что против крючкотвора на правовом поле ему не тягаться. Можно попытаться нанять своего стряпчего, но денег у помещика для судебной тяжбы всяко больше будет. Затянет процесс, оставит Дубова без всех накоплений, а итог будет один. И мужчина сдался:

— Будь по-вашему, — процедил Алексей Юрьевич, принимая бумаги.

5 декабря 1859 года

Царицын

Арина была довольна. Наконец-то она получила то, чего давно желала! Как она истосковалась по мужскому телу. Чтобы ее мяли крепкие руки, наваливались сверху, вдавливая в подушки, желали ее…

«А уд у этого незнакомца больше, чем у Николая, — покраснев, вспомнила девушка. И тут же с испугом подумала, что мужчина-то ей так и не представился, хотя ее узнал. И она ему все-все рассказала про свой развод с Перовым и историю с Романом. — Божечки, что же теперь будет-то!.. А если он меня шантажировать тем вздумает?»

Единственное, о чем Арина не поведала незнакомцу — о своей страсти к книгам и желании подражать их героиням. И то лишь потому, что сам мужчина об этом не ведал и не спрашивал. Да уж, не быть ей маркизой Де Метрей. Вот кто не терял голову от мужского голоса и в постели с ними. У Арины же разум словно отключился, стоило ей почувствовать себя желанной, услышать множество комплиментов и увидеть не прикрытый интерес от незнакомца. Да и сама ситуация ее дико возбудила, прямо до дрожи в коленях и сладкой тяги внизу живота. Она еле могла себя сдерживать вчера, чтобы банальным образом не задрать юбку, да не попросить незнакомца уже заткнуться и взять ее. А тот словно дразнился и долго выспрашивал про всякое, пока не удовлетворил свой интерес. И Арина, сосредоточенная на своем желании, просто отвечала на вопросы, желая поскорее удовлетворить интерес мужчины и перейти к более приятным активностям. Зато потом была сполна вознаграждена за свое ожидание.

«Эх, вот бы еще раз с ним провести ночь, — мечтательно подумала она. — Заодно и узнаю, кто скрывается под маской. Или у Екатерины Савельевны спросить?»

Впрочем, вряд ли Совина ответит на ее вопрос. Она ведь обещала сохранить инкогнито для обоих тайных любовников. То, что Арину узнали, не ее вина.

«Тогда просто попрошу ее нас снова свести, — решила девушка. — И уж тогда…»

Ее мечты прервала горничная, сообщившая о возвращении Бориса Романовича. Арина тут же подхватилась и стала одеваться. Негоже к отцу не выйти, когда он из дальней поездки вернулся.

Папу Арина встретила через полчаса в главном зале, где он рассказывал маме о своей поездке. Поздоровавшись, девушка села рядом и тоже стала слушать его рассказ. Особенно ей было интересно узнать, как живут Винокуровы. Роман-то в их доме был, а вот она в его — нет. И любопытство мучало Арину, пусть и не сильно.

— Ты прямо светишься вся, — усмехнулся Борис Романович, когда завершил свой рассказ и повернулся к дочери. — Что-то хорошее произошло?

— Просто рада тебя видеть, — нашлась с ответом Арина.

Отец покивал благожелательно и приказал лакею готовить баньку пораньше, а сам пошел в свой кабинет. Арина же вернулась в свою комнату, обдумывая, когда теперь сможет выбраться из дома незаметно и на какой срок. Но ее одиночество не продлилось долго.

— Госпожа, — заглянула в комнату горничная, — вас Борис Романович зовет к себе.

Удивившись, Арина пошла в кабинет отца. Обычно он там находился, когда слуги не уточняли — куда именно зовет хозяин дома. Так оно и оказалось. Вот только на этот раз никакой благожелательности на лице у мужчины не было, что заставило Арину напрячься.

— Ну-ка, расскажи мне, — начал он, стоило Арине присесть на стул, — что это ты делала в борделе Совиной, да еще так поздно и долго?

Девушку пробила дрожь от страха, и лишь сейчас она поняла, что наблюдение-то с нее никто не снимал и даже если она соглядатаев отца не видела, и они ее никак не останавливали, это еще не говорило об их отсутствии.

— Чего молчишь? — рыкнул Борис Романович. — Сказку придумываешь? Правду говори! Я ведь все равно узнаю. Неужто решила опять на стороне себе кого-то найти⁈

Вот тут Арина и поняла, что убедительно соврать отцу не сможет. И из ее глаз покатились слезы.

Петербург. Туляковские бани

Когда я зашел в парилку, то там уже сидело два человека. Оба — мужчины в годах, но внешне очень разные. Один был полным с круглым лицом, почти лысый, и взгляд абсолютно довольного жизнью человека. И в пику ему второй был худым, с жидкой и длинной бородой, такими же волосами и мрачным взглядом человека, повидавшего эту жизнь и особенно — ее темную сторону. Поздоровавшись, я сел между ними, завернувшись в простынь. Тут же находились и веники. Чуть прогревшись, я захотел попариться, вот только банщика я по пути не видел. Может, такая услуга здесь и имеется, но я не догадался спросить о том у приказчика, который плату взимал и объяснял, как пройти к раздевалке и затем к парилке. «Жизнерадостный» мужчина, как я мысленно его обозвал, уже покинул парную, оставив меня наедине с «хмурым». Выбора у меня не было, поэтому к нему-то я и обратился: