— У вас есть свои предложения, как это исправить? — усмехнулся Георгий Витальевич.

На ответ он не рассчитывал и был изрядно удивлен, когда я уверенно кивнул головой.

— Есть. Вагон — это не просто передвижная комната. По своему устройству он должен быть не менее продуман, чем сам паровоз. Вот взять тот же клозет. Ну кто мешает устроить его в конце вагона? Сделать дырку в полу, прикрыть ее сверху унитазом, к которому присоединен бак с водой для смыва — и все!

— Чтобы, кхм, извиняюсь — все валилось прямо на рельсы? — не поверил моим словам Артюхов.

Адмирал в этот момент решил нас послушать, не встревая в спор.

— А в чем проблема? Ну не хотите на рельсы — так сделать под той дыркой бак накопительный, который на тех самых остановках и опорожнять. Вылить такой бак гораздо быстрее, чем ждать — пока все пассажиры оправятся.

— Идея интересная, — поддержал меня Сергей Иванович — один из свиты Краббе. — И ведь в ней нет ничего сложного. И правда, почему бы подобное не сделать?

— Допустим, — нехотя согласился Георгий Витальевич, признавая свое «поражение». — Но что по другим удобствам, которые вы упомянули?

И я принялся расписывать, как можно оборудовать вагон. Причем в голову мне полезли виды «домов на колесах» из будущего. Благо я о чем-то подобном задумывался, когда путешествовал на карете. Но там проблема в том, что лошади такие дома просто не вытянут, слишком они тяжелые. Зато паровоз — иное дело. Ну и про наработки в сфере оборудования вагонов будущего не забывал. Не скажу, что меня слушали с открытым ртом — ничего подобного. Скорее разговор вылился в дискуссию, где я озвучивал предложение, а офицеры его критиковали или уточняли разные моменты, которые не поняли. Это для меня было уж всяко интереснее, чем в окно смотреть.

Царицын. Бордель Совиной

— На твою фигуру эти платья не подойдут, — с искренним огорчением вздыхала Екатерина Савельевна.

— Вы уверены? — не поверила Арина. — Может попытаться…

— Арина Борисовна, — мягко прервала девушку Совина. — Я знаю, о чем говорю. К тому же подходящего для вас размера платья у меня просто нет. И сшить его до вечера никто не успеет и не возьмется.

Девушка недовольно нахмурилась, а сама сутенерша быстро прокручивала в голове, как бы угодить Михайловой. С пользой для себя конечно.

— Как я поняла, вы хотите поразить мужчин? Но что потом? — решила она разузнать «конечную цель» Арины.

И заметив, как та смутилась и покраснела, тут же все поняла.

— Можешь не отвечать, — мягко улыбнулась она. — Но ведь я могу устроить тебе и приватную встречу…

— Нет уж! — тут же вскинулась девушка. — Мне одного раза хватило!

— Моя вина, не отрицаю, — вздохнула женщина, мысленно досадуя, что не может рассказать о своей договоренности с Борисом Романовичем его дочери. — Но обещаю, в этот раз такого не будет. Есть на примете у меня один видный мужчина. Не молод, но не урод. Ему уже наскучили мои девочки, — притворно вздохнула Екатерина Савельевна, изрядно слукавив, — и он ищет чего-то большего. Я могу поговорить с ним.

По виду Михайловой, женщина поняла, что та все еще сильно сомневается. При этом сама Совина не боялась нарушить договор с Борисом Романовичем. Просто потому, что все условия уже были выполнены, а о том, чтобы вновь не пытаться свести Арину с кем-то из посетителей ее борделя, разговора не было.

— Давай так. Ты сходи в ресторан, а потом приходи ко мне. Я устрою вам с тем мужчиной романтический вечер в масках. Просто посидите, поговорите… если приглянетесь друг другу, то и комната вам найдется.

— Ну если так… — с сомнением протянула Арина. Но идея ей уже понравилась, что заметила Екатерина Савельевна.

— Именно так. Все, больше тебя не задерживаю. Приходи к полуночи, ведь иной раз может и не представиться.

Проводив воодушевленную, но все еще побаивающуюся подобного свидания девушку, Совина задумалась, как теперь все преподать тому самому мужчине о внезапном изменении этого вечера. Впрочем, она не сомневалась, что Александр Иванович, сам по себе человек хоть и прагматичный, но имеющий авантюрную жилку, откажется. Осталась сущая мелочь — понять, что самой женщине выгоднее от сведения между собой дворянки, дочери главы собрания, и богатого царицынского купца. Взять деньги с мужчины? Или стать хранительницей этой тайны в обмен на мелкие преференции? Причем — с обеих сторон.

— Пожалуй, второе лучше, — кивнула своим мыслям Совина.

После чего позвала слугу отнести записку Кулакову.

Поезд Москва-Петербург

Николай Карлович был немного обескуражен новой открывшейся стороной юноши. Как-то до этого момента он воспринимал Романа Винокурова просто как талантливого композитора и художника. Человека творческого, но и только. А тут… даже то, что Роман в пути придумал раскладные кровати, его так не удивило, как полет мысли юноши по поводу обустройства вагонов. Ну что он там придумал-то? Как кровать сложить пополам? И много того ума надо? А тут — Роман буквально фонтанировал идеями и уверенно «держал удар», когда офицеры пытались найти в них изъян. И опять — ведь ничего революционного в его предложениях не было! Просто надо было посмотреть на проблему слегка под другим углом.

«Взгляд дурака», — пришла Краббе аналогия. Когда абсолютно не разбирающийся в вопросе посторонний человек предлагает казалось бы дикую идею, но именно она и становится прорывом. И не потому что профессионалы глупее, а всего лишь из-за «зашоренности глаз».

«Пожалуй, у меня появился еще один аргумент для Его Императорского Высочества — почему я взял этого юношу с собой и потратил столько средств на него и его труппу».

Частично слова Романа об удобстве и возможности размещения кроватей в вагоне подтвердились под вечер. После очередной остановки в вагон занесли две раскладные кровати — для барышень юноши. Те самые, которые парень получил во время их похода. Для этих кроватей освободили одну боковую сторону вагона, сместив кресла к противоположному боку. И затем офицеры, да и сам Николай Карлович, разрешивший подобную перестановку, с завистью смотрели на дам, улегшихся на те кровати. Да, в одежде, но сам факт!

— Сюда бы еще ширму, — вздохнула Анастасия Скородубова. — А то вы нас смущаете.

— Просим прощения, — тут же отозвались офицеры, перестав так уж пристально смотреть в сторону барышень.

А вот мужчинам пришлось ночевать сидя в креслах. Хоть и мягких, но сидячее положение комфорта не добавляло, и под утро не осталось тех, у кого бы что-то не заломило в теле. Бодрее всех выглядел лишь юноша, но и он принялся активно разминаться и выполнять гимнастические упражнения, никого особо не стесняясь. Глядя на него, и другие офицеры решили размяться. Николай Карлович в эти мгновения в который раз пожалел, что военная служба юношу не прельщает и у него даже уважительная причина есть, чтобы не получить косых взглядов в обществе за свой отказ служить. А как было бы легче склонить его к сотрудничеству, будь все иначе!

5 декабря 1859 года

Царицын. Бордель Совиной. Ночь с 4 на 5 декабря

— Екатерина Савельевна, искренне рад вас снова видеть, — поцеловал воздух над рукой женщины купец.

— Александр Иванович, вы меня очень порадовали, что отозвались так скоро, — улыбнулась Совина.

— Но признаться, я заинтригован. В своей записке вы сказали, что у вас есть ко мне какое-то занимательное предложение. В чем же оно заключается?

— Сразу к делу? — игриво усмехнулась сутенерша.

— Вы же знаете, что я не могу надолго задерживаться у вас в гостях, — развел руками Кулаков.

— Хорошо. Пройдемте ко мне, и я вам все расскажу.

В своем кабинете Совина чувствовала себя гораздо увереннее, чем в приемном зале ее борделя. И тут же стала расписывать Кулакову, какая неповторимая ситуация и возможность перед ним открывается — провести время не с одной из ночных фей, а с настоящей дворянкой!