— Роман, та композиция, с которой ты вчера начал свои выступления, восхитительна! Я не смог заснуть, когда вернулся домой, пока не подобрал ноты для скрипки. Послушаешь, что получилось? И мне хотелось бы исполнить ее с твоей труппой. Интересно, как будет звучать все произведение в составе столь необычного оркестра, как у тебя.

Естественно, что прогонять парня я не стал. Это было бы черной неблагодарностью по отношению к нему. Но сразу предупредил, что не смогу уделить слишком много времени из-за предстоящих дел. Генрика не зря называли гением. Он сумел полностью запомнить и переложить на скрипку мелодию — хотя никаких нот вчера я не писал. Он сделал это чисто на слух. Но вот поработать с ним и своей труппой у меня уже времени не было, иначе не успею поговорить с Николаем Карловичем перед визитом к Ее Высочеству. Пришлось просто проводить Венявского до дома, где остановились музыканты, а самому уже ехать к адмиралу. Надеюсь, что смогу его быстро найти и у Краббе найдутся ответы на мои вопросы.

Идея прогуляться по городу вызвала в девушках приятное предвкушение. А заодно и хлопоты — необходимо было подумать, что же надеть. А если они захотят по пути зайти в ресторан или кондитерскую? То есть под теплое пальто нужно какое-то платье, отличающееся от домашнего. Чтобы и красивым было, и «универсальным» — в ресторане не смотрелось бы бедно, а в кондитерской — слишком помпезно. Опять же — а куда лучше двинуться в первую очередь? Загруженные такими мыслями, сестры полностью погрузились в сборы, попутно обмениваясь мнением не только о нарядах, но и о прошедшем первом их визите в столичный салон, переживаниями за Романа и даже небольшой тоски по родному Царицыну. В итоге, когда они все же собрались, парень давно уже ушел по делам.

— Анна⁈ — неожиданно окликнул кто-то девушку, когда сестры вышли на улицу и думали — в какую сторону пойти в первую очередь.

Поначалу сестры не придали этому какого-то значения. Ну мало ли Аней в Петербурге? А Скородубовых никто и не знает здесь. Но крик повторился, а затем в нескольких метрах показался смутно знакомый молодой человек.

— Иван Сергеевич? — изумленно вскинула брови Настя, увидев того, кто звал ее сестру.

Тот подошел ближе и бегло переводил взгляд с одной девушки на другую. А когда Настя его узнала, посчитал, что это и есть Аня.

— Анна, — выдохнул он, расплываясь в улыбке, — как я рад вас видеть!

— Э-э-э… — растерялась Настя, когда Иван взял ее за руку, и поцеловал воздух над ее ладонью.

— Приставать к занятым девушкам — моветон, господин Милашин, — ехидно и слегка ревниво заметила Аня. — Тем более что искали вы меня.

Мужчина смутился и исправил свою ошибку, передвинувшись от одной сестры к другой.

— Простите. Вы так похожи…

Девушки прыснули в кулачки, потешаясь над смущенным молодым человеком. Но вот он взял себя в руки и рассказал, как сильно удивлен, что встретил их здесь.

— Я слышал, что контр-адмирал Краббе вернулся в столицу и привез с собой труппу. Имя ее главы мне показалось знакомым, и я посчитал, что смогу найти здесь Романа Винокурова и передать вам весточку. Я и представить не мог, как мне повезет встретить вас!

— Тогда вы окажете нам услугу, если станете на какое-то время нашим гидом по городу, — сказала Аня и тут же спохватилась. — У вас найдется на это время?

— Для вас — все что угодно! — выдохнул Милашин, расплываясь в улыбке.

Желание встретиться с Винокуровым тут же было забыто. Да и зачем? Ведь главная цель его визита прямо рядом стоит и смотрит вполне благосклонно. Расправив плечи, молодой человек уверенно повел дам за собой, с удовольствием ловя на себе завистливые взгляды прохожих мужчин. Запланированные дела вполне можно и отложить, а вот уделить время понравившейся девушке, которая может уехать в любой момент… нет, от такого он отказываться точно не собирался!

9 декабря 1859 года

Петербург. Здание Главного Адмиралтейства

Николая Карловича я нашел на рабочем месте. Заодно и его должность полную узнал — директор Инспекторского департамента. А я думал, что заместитель морского министра она называется. Зато сразу стало ясно, почему он отправился проверять Петра Егоровича, а не кто-то другой.

На входе меня далеко не сразу хотели впускать. Пришлось ждать почти полчаса, пока обо мне доложат адмиралу, а затем он даст команду меня пропустить.

— Что-то случилось? — тут же спросил Краббе, когда мы поздоровались.

— Хотел уточнить один момент. Значат ли слова Его Высочества Константина Николаевича, что я не могу исполнять песню в салоне Ее Высочества Елены Павловны? Или там — место подходящее?

— Это решать самой Великой княгине, — пожал плечами адмирал. — Будь уверен, о произошедшем у Виельгорских она наверняка уже в курсе. Впрочем… можешь сам у нее спросить, когда сегодня к ней придешь. Твое приглашение туда никто не отменял. Это все или что-то еще?

Похоже, адмирал был сильно занят и мягко на это мне намекал. Поблагодарив за ответ, я поспешил покинуть его кабинет. В столице у меня не так много заступников, чтобы вызывать недовольство у Краббе. Итак из-за своей безалаберности вчера вечер лишь чудом закончился без большого скандала. Но ведь не всегда мне будет везти? Удача — дама переменчивая.

Ехать в свою комнату я не видел смысла, а поэтому сразу отправился к своей труппе. Посмотрю, чем они занимаются.

— Чудно, господин, — вдруг постучался ко мне в салон кареты через форточку Тихон.

— Что такое?

— Да толпа собралась возле доходника, не подъехать. Че это они там собрались-то?

Парень остановился метров за пятьдесят до нужного мне дома, так как дальше и впрямь стояла толпа людей и, задрав головы, смотрела на окна доходника. Причем в ту сторону, куда выходили окна комнат членов моей труппы! Да что там случило… Тут до моего слуха долетела музыка. Крайне непривычная для этого времени, зато хорошо знакомая мне. Правда уже слегка переработанная, но все равно — не узнать саундтрек к «Пиратам карибского моря» было невозможно. И вот ради того, чтобы послушать это, прохожие и столпились под окнами доходного дома.

Да уж, я слышал, что Петербург — культурная столица нашей страны, а сейчас вижу, насколько правдиво это выражение. На улице ведь стояли и, затаив дыхание, слушали музыку не только прохожие офицеры, которых в этом районе было большинство, но и простые мещане: дворники, несколько полицейских, разносчицы пирожков, даже мальчишки с девчонками из бедных семей. Протиснуться через эту толпу ко входу в доходник ушло немало времени. Окна в комнате моей труппы были распахнуты настежь, несмотря на зимнее время, и я опасался — как бы и Тишков вновь не слег, и остальные не простудились. Зато хорошо было слышно, как репетиция иногда прерывалась, Генрик что-то объяснял музыкантам, потом все возобновлялось вновь.

— Ну, Генрик, — покрутив головой, усмехнулся я. Не стесняется и использует подвернувшихся музыкантов по полной.

В самом доходном доме перед дверью в комнату музыкантов стоял домовник, прислушиваясь к тому, что происходит за стенкой. Когда он увидел меня, решительно идущего к двери, то тут же заступил мне дорогу и нахмурился.

— Велено не мешать господам в их репетиции! — веско произнес он.

— Это репетирует моя труппа, — не растерялся я. — И если ты меня не пропустишь, то они могут и опоздать к Ее Императорскому Высочеству Елене Павловне, которая лично позвала их на выступление.

При имени Великой княгини домовник изрядно стушевался и сделал шаг в сторону. Чем я тут же и воспользовался, наконец зайдя в комнату Ульяна Игоревича. Так-то членам труппы три комнаты в этом доме были выделены, но Завадскому самая большая по размеру досталась. Неудивительно, что репетировать Генрик решил в ней. Но даже так чтобы вся труппа влезла вместе с инструментами, из комнаты пришлось вынести почти всю мебель.