— Владимир Александрович, Юрий Федорович, ну как вам юноша? — спросила Елена Павловна, когда зашла в малую гостиную.

Сам Роман, как доложил слуга, ушел к своей труппе. Ему ведь тоже надо подготовиться к выступлению. Хотя перед этим и хотел встретиться с Великой княгиней, чтобы задать какой-то вопрос, но приказ Ее Высочества был однозначен — никакой встречи с Романом, пока она не поговорит с мужчинами.

— У него довольно взрослый взгляд на жизнь, как для его возраста, — переглянувшись с Самариным, начал отвечать князь. — Хотя он и не лишен наивности и склонен многое упрощать. Да-с.

— Он смог вас удивить? Вы так долго с ним говорили… — присев, спросила Елена Павловна.

— Не буду отрицать, его предложения разительно отличаются от всего, что мы ранее слышали, — покивал Черкасский. — Однако если мы начнем работать с ними, то нам придется выкинуть практически все наши работы в мусорное ведро. Да и прямо скажу — его способ весьма… затратен для казны. Боюсь, Его Императорское Величество не пойдет на такой шаг. Хотя в стратегическом плане он наиболее выгоден для России.

— Что ж. Поведайте тогда мне, почему вы так считаете?

Владимир Александрович не стал расписывать весь разговор с юношей, ограничившись кратким изложением сути идеи Романа, какие главные проблемы в ее реализации возникнут, и какие выгоды она несет. Самая главная выгода, помимо раскрепощения крестьян, получалась в образовании широкого пула мелких производств и вовлечении дворянства в развитие промышленности страны. Если следовать идее Винокурова, то помещики должны постепенно превратиться из землевладельцев в мануфактурщиков. При этом сохраняя за собой свои наделы, пусть и в урезанном виде.

— При полной реализации такой программы, на внутреннем рынке мы получим огромное количество самой разнообразной продукции, ликвидировав дефицит и во многом избавившись от необходимости импортировать ряд товаров.

— И почему же вы считаете, что Его Величество не согласится на такой вид реформы? Она же в разы выгоднее для России.

— Причина банальна — деньги, — сухо ответил князь. — Для ее воплощения нужно очень… очень много денег. И это самое очевидное узкое место. Но ведь есть и другие. Например, необходимость найти людей, которые будут строить все эти мелкие мануфактуры и заводы. А потом ведь на них кто-то должен работать. Квалифицированных рабочих тоже острый дефицит. Ну построим мы помещикам те же лесопилки, а что им дальше делать с ними? Крестьян туда нанимать? Без опыта работы на подобном производстве они покалечатся, да оборудование сломают. И так во всем. На первый взгляд — идея замечательная, но начинаешь вникать в детали, и понимаешь — сколько подводных камней тебя ожидает при ее воплощении.

— И все же, было бы неплохо подумать над таким видом реформы более тщательно, — задумчиво протянула Великая княгиня. — Пусть не для всей страны, или вводе ее поэтапно… Вот кстати, раз уж юноша это предложил, то почему бы не дать ему более плотно заняться разработкой такого варианта? Под вашим чутким руководством, естественно. Как вы на это смотрите?

Владимир Александрович удивленно переглянулся с Самариным и повернулся к Елене Павловне.

— Даже простой присмотр за его деятельностью изрядно замедлит нашу работу. И я напомню — вариант Винокурова сильно отличается от того, что мы делаем сейчас.

— Ничего страшного, — отмахнулась Великая княгиня. — Вам не нужно стоять у него над душой и следить за каждым шагом. Можно просто проверять его выкладки по вечерам, или и того реже — раз в два-три дня.

— Так вы твердо намерены привлечь Романа Винокурова к работе нашей комиссии? — нахмурился князь.

— Вы сами сказали — его идея крайне перспективна. Пусть поработает над ней и вот, скажем, он же из Саратовской губернии? Вот на основе своей губернии и подготовит план раскрепощения там крестьян по его варианту. А я уже покажу его работу Его Величеству.

— Как вам будет угодно, — поджал губы Черкасский.

— Вы чем-то обижены? — удивилась Елена Павловна.

— Ни в коем разе, Ваше Высочество. Только переживаю, что этот юноша может подвести ваши ожидания от него.

— Для того реформой и занимаетесь вы, а не он. Если он ничего не представит или его прожект будет дурен, то я лишь разочаруюсь в юноше. Основная надежда все также на вас с Юрием Федоровичем.

— Благодарю за доверие, — поклонился облегченно князь.

Петербург. Полицейский участок

— И вы хотите подать заявление на дворянина, который по вашему мнению держит в страхе другую дворянку, верно? — устало уточнил усатый околоточный надзиратель у Ивана Сергеевича.

— Да, все так, — уверенно кивнул мужчина.

— И сделали вы этот вывод, когда сидели с той девушкой в ресторане, — покивал полицейский.

— Вы мне не верите? — вскинулся Иван.

— Господин Милашин, — вздохнул полицейский. — Ваше обвинение очень серьезное. И если вы ошибаетесь, то сами можете попасть в тюрьму за клевету. Ну сами посудите, как ваши слова выглядят со стороны: вы сидели с девушкой в ресторане, так? И она, по вашим же словам, была спокойна и даже улыбалась. То есть, никакой угрозы для себя и своей жизни не чувствовала. А затем вы признались ей в любви и она испугалась. Сказала вам, что не может быть с вами, и назвала имя другого. Все верно?

— Она сказала, что если согласиться ответить на мою любовь, то умрет. Это не выдумка, а ее слова, — напирал Иван. — И потом упомянула имя Романа Винокурова. Какие еще тут могут быть сомнения?

— Ну, например, она могла говорить иносказательно, — вздохнул полицейский. — Я уже сталкивался с подобными случаями, когда молодые аристократки сильно преувеличивали проблему. Умрет от чего? Она сказала вам?

— Нет, — процедил мужчина.

— Вот видите! Может, она тайно в него влюблена? И умрет от тоски, если окажется далеко? Вы же сами рассказывали, что у нее есть сестра-близнец, которая помолвлена с этим дворянином.

— Вы не понимаете, ее спасать нужно! Если бы вы видели тот ужас, что появился в ее глазах, то сейчас не спорили бы со мной!

— Ну хорошо, — обреченно кивнул околоточный надзиратель. — Я приму ваше заявление, и мы навестим этого господина Винокурова. Но знайте — если вы ошиблись, то он вполне может написать на вас ответное заявление о клевете, и вот уж от него вы не отделаетесь.

— Я знаю, что прав, — упрямо поджал губы Милашин.

Офицер лишь покачал головой. Ох уж эта молодость и влюбленность. Вот таких молодых людей часто разум покидает, когда дело касается дам. Но он сделал все что мог, чтобы отговорить этого упрямца совершить глупость. Сам полицейский не верил, что молодая дворянка оказалась запугана каким-то мальцом, да еще без влиятельных связей. Он об этом сразу Ивана спросил — ведь могло так статься, что за тем юношей стоит кто-то более значимый. Тогда шантаж возможен. Но раз ничего подобного со слов самого же Милашина нет, то… то надзиратель просто «выполнит свою работу» и поговорит с тем парнем. А уж о последствиях пускай сам потерявший от любви голову мужчина беспокоится.

Поместье Винокуровых

— Скучно без Романа, — вздыхала Ольга Алексеевна.

— Да уж, — усмехнулся Сергей Александрович, читавший газету. — Столько сумятицы в нашу жизнь внес, после своего возвращения с учебы. Но ничего, к Рождеству должен вернуться.

— Может не успеть, — озабочено покачала головой женщина. — Сам ведь знаешь — лишь в одну сторону не меньше трех недель добираться. И столько же обратно. А если в пути что-то случится? Зима на дворе, дорогу замести может, или не дай Бог простудится, — перекрестилась она тут же от испуга.

— Все хорошо будет, — постарался успокоить супругу мужчина. — Роман у нас — парень ответственный. Безрассудно кидаться в авантюры не будет.