И так — во всем. Взять те же клозеты. В императорском дворце подобные описанному Романом унитазу давно чаши стоят. Но то — во дворце! А он у себя в поместье поставил. Или поведанный им способ изготовления игрушек для крестьян? Когда в день их могут сразу по тридцать-сорок штук клепать всего лишь три девицы. Чудо! О такой производительности каждый купец лишь мечтает — а юноша делает. Просто потому, что не знает, что это «невозможно».

«Надо будет кого из ученых мужей позвать, пусть оценят его технические познания. Да и натолкнуть на какие мысли Роман их сможет», — решила Елена Павловна.

Сама она хоть и имела тоже достаточно широкий кругозор, но в прикладные науки вникала мало. Однако прекрасно понимала их важность для развития страны.

Отдельным моментом шло отношение Романа к крестьянам их поместья. Юноша не только осознавал необходимость крестьянской реформы, но уже и усиленно готовился к ее последствиям. Его идея — компенсировать скорые потери доходов поместья от утраты барщины и оброка постройкой новых производств малого типа — была хороша. Да, об этом и иные много говорили. Да и сам император был бы рад видеть увеличение фабрик и мануфактур в стране. Вот только на пути такого благого начинания вставало две очень значимых проблемы: нежелание одной части помещиков что-то менять и невозможность ставить те самые фабрики и мануфактуры другой части помещиков из-за долгов. Все-таки прежде чем любое производство начнет давать прибыль, в него стоит весьма и весьма вложиться. Роман же и здесь нашел выход.

— «Готовое дело под ключ», — с улыбкой вспомнила Великая княгиня слова юноши.

Сами Винокуровы шли как раз вторым путем. Уже и лесопилка у них работает, вот мастерская игрушек появилась, мельницу собираются ставить. Все производства небольшого объема в рамках страны, но для отдельного маленького рода — большое подспорье. Когда речь зашла о возможности распространить их опыт, и всплыли слова юноши про «дело под ключ». Роман свое предложение пояснил так: надо подготовить несколько типовых проектов малых мастерских или иных приносящих прибыль дел, стоимость которых можно просчитать заранее — и не выдавать помещикам живые деньги на их постройку, а давать расписку — о готовности государства или банков вложиться в строительство такого производства. Сам помещик в этой схеме получает контроль над предприятием уже после его постройки, и будет выплачивать кредит с доходов от дела. Ну и присматривать за ним, чтобы оно этот доход все же приносило — иначе как же он кредит отдаст?

Елена Павловна увидела в этой идее юноши еще один аргумент в споре с упертыми помещиками, противящихся реформе. Да и с Черкасским и Самариным пускай Роман поговорит, а Елена Павловна потом спросит у них — насколько возможно претворить в жизнь эту его затею. И можно ли внести очередную правку в реформу, если идея им понравится.

— «Золотого мальчика» нашел Николай Карлович. Надо бы сказать Константину, чтобы поощрил его за эту инициативу.

Поместье Воробьевых

— Барин, к вам господин Плужников просится, — сообщил Воробьеву лакей.

— Я же сказал — не пускать его на порог! — вспыхнул Виктор Семенович. — Гони его в шею!

— Он утверждает, что имеет до вас важные новости, — опасливо решился добавить мужик.

Чуть пожевав недовольно губами, старик все же кивнул.

— Ладно, тогда зови. Но предупреди, что коли мне не понравятся его слова, то его погонят палками и плетью, — последнее Воробьев добавил неспроста, надеясь, что угроза отпугнет стряпчего Дарьи, с которым видеться Виктору Семеновичу не хотелось.

Слуга тут же поспешил скрыться с глаз грозного барина. В отличие от покойного Юрия Семеновича, его брат хоть нравом был почти такой же, вот только гораздо более крепкий телом и мог сам выполнить свои угрозы, а не приказывать другим мужикам. С теми-то уже была договоренность не бить в полную силу, ведь они сами могли оказаться на месте поротых. А тут так не сжульничаешь.

Через несколько минут в кабинет Воробьева зашел Константин Евгеньевич.

— Здравствуйте…

— Чего пришел? — перебил мужчину старик, старательно отыгрывая роль недовольного барина.

— Вот, вам на подпись, — не обидевшись столь холодному приему, протянул бумагу стряпчий.

Мельком пробежавшись глазами по документу, Воробьев тут же его порвал, а сам недобро посмотрел на стряпчего. С недавнего времени все, что было связано с женой покойного брата, вызывало в Викторе Семеновиче дикую неприязнь, перекидывающуюся на всех, кто был с ней связан. А тут, раз уж начал играть роль самодура-помещика, старик решил идти до конца:

— Я уже говорил — эта девка не получил от меня ни копейки! Не понял в прошлый раз? Так сейчас окажешься на заднем дворе, там до тебя доведут, что ждет непонятливых.

— Я не ваш крепостной, — спокойно ответил стряпчий. — И если вы прикажете меня выпороть, то это вам дорого обойдется.

— Угрожаешь? — прошипел помещик.

— Напоминаю.

Запугать стряпчего не вышло, тот оказался не робкого десятка и с дворянами, судя по всему, дела раньше имел. Поняв это, Виктор Семенович отбросил неудачную маску, но тон оставил холодным и максимально неприязненным.

— Я ничего подписывать не буду, — процедил он. — Так и передай Дарье. И с чего вообще она решила, будто замуж скоро выйдет и приданое ей нужно? Разве церковь в том свое согласие дала? Я слышал, венчание отменено, — язвительно и с мстительным удовольствием отметил Воробьев.

— Венчание будет завтра. Если вы отказываете моей нанимательнице в праве на ее наследование, то мы встретимся в суде. И заверяю вас — вы там проиграете. Однако вокруг вас и Дарьи Мстиславовны и так много шума в последние дни поднялось. А после вашего отказа, общество в нашем уезде вас не поймет и не примет. Вам это нужно? — вскинул бровь Плужников.

— Сам видишь, — развел руками Воробьев, фальшиво улыбнувшись и посмотрев на разорванный документ, — бумаги, чтобы подписать, у тебя нет.

— Я это предусмотрел и сделал копию, — парировал Константин Евгеньевич, доставая из своего портфеля новый листки.

— Убирайтесь, — даже не глянул на них Воробьев, считая слова стряпчего блефом.

Ну какое венчание, когда иерей ему пообещал содействие? И ведь выполнил свое обещание! Свадьбу-то в итоге отменили.

— Тогда увидимся в суде, — встал стряпчий и молча покинул помещика.

И эта уверенность мужчины заставила Виктора Семеновича сомневаться в том, что сказанное было блефом.

— Надо бы съездить в Дубовку, да снова поговорить с его преподобием. Неужто за его спиной Зубовы решили все провернуть? Ну, тогда они сами не будут рады, когда прямо в церкви их мордой об стол повожу!

Петербург

Естественно после моего возвращения из дворца Великой княгини, девушки насели на меня, требуя все им подробно рассказать. Как прошла беседа, как выглядит сама Елена Павловна, даже какие занавески были на окнах их тоже интересовало, не говоря о такой банальной вещи, как платье на Его Высочестве. Хорошо, что я к этому был морально готов, да и в пути немного перевел дух после разговора с Великой княгиней, а потому держал этот удар женского любопытства стойко. Но все же в какой-то момент не выдержал и перевел тему на то, чем они занимались.

— Ой, — вдруг смутилась Настя и отвела взгляд. — А мы совсем забыли сказать…

— О чем? — нахмурился я.

— Николай Карлович организовал нам поход в салон братьев Виельгорских, — вместо сестры ответила Аня. — Он сказал, что именно там чаще всего собираются любители музыки, а также многие композиторы и музыканты. Его превосходительство уже договорился и о том, что там же будет присутствовать и Его Высочество Великий князь Константин, представляешь⁈ Нас там будут ждать в среду. Наконец-то мы выступим с тобой на одной сцене! — с улыбкой закончила она.

Вот только меня эта новость не обрадовала. Как бы Елена Павловна не обиделась, что находясь в Петербурге, я впервые исполню подготовленные песни не в ее салоне, а у каких-то Виельгорских. Но если им отказать, то какие будут последствия? Нужно срочно встретиться с Краббе и обсудить с ним эту ситуацию! Как жаль, что я не спросил у Ее Высочества, как она отнесется, если мое выступление пройдет раньше четверга. Про «совпадение дат» тогда подумал, а вот что адмирал настолько оперативным окажется — нет.