— Конечно, все должно остаться строго в этих стенах. Сами понимаете… — протянула она.

— И кто же эта дама?

— Она просила не называть своего имени.

— А если она мне не понравится? — нахмурился Кулаков.

— Для того у вас и намечается сначала вечер при свечах. Обстановку я вам обеспечу. Признаюсь, эта девушка тоже очень переживает, что вы ей не подойдете, — сказала правду и тем самым подначила купца Совина. — И она просит быть в масках. Но я уверена, что вы сможете произвести на нее должное впечатление.

Ответил Александр Иванович не сразу. Мысль провести ночь с дворянкой его и завораживала и пугала одновременно. Мало ли что это за дама, а главное — какие у нее возможности? А если там ревнивый муж при связях? Тогда если он узнает об интрижке своей жены, то серьезно осложнит жизнь Кулакову. С другой стороны Александр Иванович почувствовал охотничий азарт. Ему ведь предстояло не просто провести ночь с аристократкой, но в начале уговорить ее на это. Да, та и сама вроде как расположена к такому. Еще и встреча будет проходить в проверенном месте, где обслуга обучена молчать. Но и полной гарантии, что девушка не передумает в последний момент, Совина не дает.

«Э-э-э, так что же это получается — та дворянка еще девица? — вдруг дошло до купца. — И мужу никогда не изменяла? А если она и вовсе — девственница? Нет, последнее вряд ли. Такое не скрыть и проблем себе тогда эта незнакомка получит огромное количество. Но заинтриговала Екатерина Савельевна…» — азартно подумал Кулаков.

Как и рассчитывала Совина, мужчина согласился.

На встречу незнакомка опоздала. Александр Иванович уже и нервничать начал — почти четверть часа прошло, а ее все нет! — однако же та пришла. Комнату им Екатерина Савельевна выделила самую дальнюю в своем борделе, чтобы уж точно никто не помешал. У стены стояла кровать с тяжелым балдахином, на окнах плотные шторы, которые как обычно были задернуты — все строго по установленному закону, а не только чтобы скрыть, что происходит внутри. У другой стены стоял столик с мягкими креслами по бокам. На нем уже и бутылка вина открытая имелась, бокалы, легкие закуски. Канделябр с тремя свечами освещал поверхность стола, и при этом сгущал тени по углам.

— Прошу прощения за задержку, — после стука в дверь зашла незнакомка.

Но ее инкогнито недолго оставалось таковым. Александр Иванович узнал ее сразу, несмотря на маску на лице. Да и как не узнать-то? Тут и примечательная фигура с тяжелой грудью, которой не каждая девушка может похвастаться, и голос ее он слышал раньше, пусть и не часто, и причина для запоминания конкретно этой аристократки у Кулакова была — как-никак, а Михайловы — очень влиятельный род в их уезде. Тут же мужчина вспомнил все слухи, что ходили в последние дни вокруг дочки главы дворянского собрания. И одна из главных новостей — о ее одобренном епархией разводе и спешном бегстве уездного врача, ее бывшего мужа, из города.

— Не стоит извиняться, — встал с кресла и подал руку девушке Кулаков. — Такой красивой барышне многое простительно.

Арина мило и смущенно улыбнулась и прошла во второе кресло. Сам же мужчина стал быстро прокручивать в голове возможные последствия этой встречи и стоит ли ее доводить до логического конца. И получалось, что больше всего рисков несет как раз он. Да, девушка еще формально находится в статусе жены, но лишь вопрос времени, когда она его сменит. Плюс — ее отец уж точно постарается замять любой скандал, что возникнет, переложив вину на другого. Вон как он лихо ее мужа из города выпнул! И еще не понятно, что там у Перовых в семье за разлад случился. Может сам Николай гулять вздумал, а может сидящая сейчас перед Кулаковым Арина учудила и ее мужу о том известно стало. Попытался возмущаться, а в итоге сам пострадал. Сведений у Александра Ивановича было очень мало, и он решил не спешить переводить встречу с Михайловой в более тесное знакомство. А то была у мужчины мысль, устроить «гусарский штурм». Особенно эта мысль усилилась в последние минуты перед приходом девушки, когда у Кулакова стало расти раздражение от ее опоздания. Но сейчас эта тактика была отброшена в сторону. Ровно до момента, пока он не выяснит, хотя бы в общих чертах, что же произошло у Арины с ее мужем.

Пустив все свое обаяние и купеческое умение располагать к себе собеседника, Кулаков вначале добился того, чтобы Арина расслабилась. Тут и стоящее на столике вино очень помогло, а то в первые минуты встречи девушка была сильно зажата, словно не имела опыта с мужчинами. Добившись этого, Александр Иванович раскрыл Арине, что узнал ее. Это вызвало на лице девушки испуг, но этап для плана Кулакова был необходимым — как же иначе задавать интересующие его вопросы? Но и это вскоре купцу удалось погасить. А дальше уже Михайлова совсем перестала стесняться и принялась изливать душу Кулакову, причем сама того не замечая. Вести разговор девушка абсолютно не умела, чем и воспользовался купец. И когда он все выяснил, то пришла пора определиться — стоит ли переводить их разговор во что-то более тесное или надо завершать его. Благо, что Арина и сама стала очень уж выразительно поглядывать на кровать, да давать недвусмысленные намеки, что не против и раздвинуть свои ножки.

«Управлять ей на диво легко, — размышлял Александр Иванович, — но и ума в ней что-то не видно. Борис Романович сможет быстро понять, что его дочь начала встречаться с кем-то на стороне. И точно будет не рад этому. Надавить уж точно попробует, чтобы пресечь нашу связь. Но ведь и я теперь знаю его мелкие тайны. И его дочь, которой он дорожит, смогу „утопить“, если он начнет уж слишком сильно на меня давить. К тому же… а ведь совместные тайны сближают. Если… нет, когда все вскроется, то можно будет попытаться и завести какие-то общие дела с господином Михайловым. Роман через Арину этого делать не стал, но у него и препятствий в виде своего положения и статуса нет. И он молод, наверняка понял, что не сможет потягаться в искусстве интриги с Борисом Романовичем. А вот я — вполне. Да-с».

Но кроме мыслей у мужчины было и вполне объяснимое мужское желание обладать красивой девушкой, которая сидела перед ним. Той, что и сама уже чуть ли не прямым текстом зовет его в постель. И выпитый алкоголь, несмотря на всю закалку Кулакова, уже давал о себе знать, ослабляя критическое мышление. Потому вскоре последние политесы были отброшены в сторону, как и одежда, и пара все же испробовала на мягкость и «скрипучесть» местную кровать.

Петербург

В столицу мы прибыли на следующий день после отправления из Москвы. Что меня удивило, так это вид вокзала — архитектурно он практически не отличался от московского. Я когда это заметил и задал вопрос одному из своих попутчиков — случайность ли это, то узнал, что ничего подобного. Вся железная дорога от Петербурга до Москвы задумывалась как единый архитектурный ансамбль. Потому и вокзалы сделали максимально похожими. Да и назывались они одинаково — Николаевские. Как и вся железная дорога получила такое имя после смерти Николая Первого в 1855 году.

Выгрузка моего экипажа вновь стала для работников вокзала испытанием. Но все же справились, а затем Тихон стал «колдовать» над печкой, разжигая ее. Но протопить салон кареты, который целые сутки выстужался под накатывающими порывами ветра в пути, он не успел. Ждать нас никто не собирался, и пришлось ехать в холодном салоне до самого доходного дома.

Разместились мы по Адмиралтейской улице. Для Николая Карловича это было привычно, как и для остальных офицеров. Тут в целом в основном моряки обитали, вот и нам он выбил жилье поближе к себе.

— До завтра оставляю вас, а уж утром или ближе к обеду напишу — когда вас готов принять Его Императорское Высочество с выступлением, — заявил мне адмирал на прощание.