— Так ты непраздна? — с недоверием посмотрел на Дарью Пантелеймон.

— Да, ваше преподобие, — со скорбным выражением на лице, кивнула девушка. — Знаю, ребенок вне брака — грех великий, потому и не могу я отходить положенный траур. Но мужу своему я всегда была верна, ведь будь иначе — я еще раньше понесла, но уже от другого, — поспешно добавила она.

Иерей застыл в глубокой растерянности. Такого результата их разговора он не ожидал. Виктор Семенович сумел заранее прознать, кто от епархии пойдет на разговор с Дарьей, и сумел перехватить Пантелеймона заранее. Как и шепнуть много нелестных слов о своей невестке и сделать небольшой подарок иерею. Не банальные деньги, что вы. Лишь нужные в службе господу вещи, да пожертвовал на нужды церкви определенную сумму. Все чинно и благопристойно. От чего священник и был настроен к девушке без благожелательности. А тут еще и такое вскрылось!..

Молча встав, Пантелеймон развернулся и покинул комнату, не прощаясь. Следовало срочно доложить в епархию об «интересном» состоянии Воробьевой. С одной стороны — ребенок вне брака действительно грех, а с другой — неверность грех не менее весомый. И тут ему одному уже решение принять трудно. Не привык иерей решать «сложные» вопросы.

Поместье Винокуровых

Борис Романович впервые был в гостях в Винокуровых. До этого к такому шагу не было никаких причин. И живут Винокуровы в другом уезде, к которому Михайлов не имеет какого-то отношения, и не высовывались они за пределы своего поместья нос, чтобы заинтересовать главу царицынского дворянства. Но то было раньше.

Сейчас же Борис Романович смог оценить не только дом, но и его изменения. Они были заметны невооруженным взглядом еще с улицы. Тут и начавшаяся постройка еще одного здания, по его виду и расположению — гостевого дома. И изменение благоустройства территории вокруг поместья. И даже внутри дома Борис Романович увидел, что Роман и тут успел «приложить свою руку», лично оценив удобство и красоту новенького клозета. Таких мужчина раньше не видел. И безусловно пожелал иметь подобный в собственном доме.

«А ведь мой особняк гораздо больше будет и красивее, а такой полезной комнатки в нем нет», — немного подосадовал Михайлов.

На младших братьев Романа мужчина смотрел с легкой грустью и завистью. Ему бы тоже хотелось, чтобы по дому бегали такие сорванцы, будущие наследники и продолжатели его рода. Увы, Арина в этом плане не торопится, а жена Бориса Романовича уже и не способна родить.

После приветствий и неторопливой беседы на разные бытовые темы, позволившей мужчине немного отдохнуть с дороги, он прошел со старшим Винокуровым в его кабинет.

— Прекрасный у вас дом. Уютный, — благожелательно начал Михайлов. — И как я вижу, все рабочие вопросы вы вынесли из него. И с управляющим лесопилки обсуждаете дела не здесь, и массажу у вас учат где-то в ином месте.

— С управляющим по-разному бывает, но я предпочитаю лично проверять работу лесопилки. И зачем ему тогда ко мне сюда бежать? — усмехнулся Сергей Александрович, польщенный добрыми словами. — И массажу обучают тоже там.

— Вот как? — удивился Борис Романович. — Но не мешают ли два таких разных направления друг другу?

— Наоборот, — покачал головой помещик. — Надо же массажистам на ком-то навыки приобретать? Вот они и мнут работников лесопилки. У них за наставника перс один. Роман его нашел — знатный мяльщик спин и всего тела. Я иногда как туда наведаюсь к Михею — отчеты получить, да за работой присмотреть, попутно и его обучение проверяю. Да и его собственные навыки успел оценить. Мастер! — уважительно закончил Винокуров.

— Вот я собственно по этому поводу и прибыл, — заговорил Михайлов, обрадовавшись, что разговор свернул на нужную ему тему. — Проект салона уже готов. Я даже дал отмашку началу его строительства и с вашей сестрой о том переговорил. А сейчас хотел бы посмотреть, как далеко зашло обучение будущих работников салона.

— Это хорошо. Но что по нашей доле? — тут же уточнил Сергей Александрович. — Роман говорил, что мы тоже вкладываемся не только работниками, но и деньгами. И оставил для того мне необходимые средства.

— Все договоренности в силе.

И дальше уже Михайлов более подробно расписал помещику, к каким конечным условиям они пришли с Романом и Софьей во время их последнего совещания. Услышанное полностью удовлетворило Сергея Александровича.

— Тогда предлагаю проехать и посмотреть на массажистов.

— Только на них? — слегка удивился Борис Романович. — Роман говорил, что девушки тоже проходят обучение.

— Это так, — усмехнулся Винокуров. — Но Роман собирается устроить четкое разделение — мужчин мнут юноши, женщин — девицы. О чем и дозволение у нашего батюшки получил. Сами понимаете, иначе блудом наша затея попахивает.

Михайлов лишь кивнул. О том ему Роман говорил и он был доволен, что все подтвердилось.

Еще немного поговорив о будущем салона и срокам начала его работы, как раз в это время Сергей Александрович отдал приказ Митрофану запрягать бричку, мужчины вскоре отправились лично посмотреть на работников. Борис Романович был в предвкушении. Много слышал об этом «массаже», но прочувствовать его на себе — совсем иное дело.

Когда они с помещиком подъехали к лесопилке, Михайлов заинтересовался и вторым стоящим здесь зданием. До того как проезжал мимо, подумал, что это один из цехов лесопилки, но сейчас убедился, что ошибся.

— Игрушки здесь по придумкам Романа делают, — делился Винокуров. — И вон, как шибко.

Оба мужчины зашли уже внутрь и Борис Романович видел, как местные мастерицы лихо «лепят» игрушки, словно куличи. Особенно он оценил, как разделен между ними труд и сколько готовых изделий получается на выходе.

— Все это — Роман придумал? — уточнил он у Винокурова.

— От самого начала до конца, — с гордостью за сына, кивнул Сергей Александрович.

— И сколько выходит за одну такую игрушку?

— От пяти до десяти копеек за штуку.

— Крестьянам продаете? — тут же смекнул слегка разочарованно Михайлов.

— Им, да мещанам. Семьи разночинцев тоже не брезгуют для своих деток такое покупать. Но у нас и более дорогие есть, — махнул он рукой на другой стол, где работали мастерицы.

Проведя небольшую экскурсию, мужчины посетили и второй этаж, где шло обучение массажу. А затем и до лесопилки добрались. Где мастер Бахтияр предложил гостю для начала попариться, а потом уже оценить умение его учеников.

— А без бани нельзя? — нахмурился Михайлов.

Идти в мужицкую баню ему не хотелось. И сменной одежды он не захватил.

— Можно, но в настоящих персидских банях сначала парят, а потом уже с телом работают, — перевел слова Бахтияра его помощник Рустам.

— Ну… ладно, — нехотя согласился Борис Романович.

Если уж взялся проверять, то делать это надо до конца. К тому же баня уже была натоплена — она со слов управляющего лесопилкой Михея теперь каждый день топилась, чтобы обучение массажистов было более продуктивно. Оказалось, что мастер Бахтияр еще и как парить перед массажем обучал парней, что они тут же показали Михайлову.

В поместье мужчины вернулись спустя два часа — полностью расслабленные и отдохнувшие.

— Славная задумка, — прикрывая глаза от неги в теле, сказал Борис Романович Винокурову, пока они ехали в бричке, а лица обдувал морозный воздух. — Хорошо пойдет. Кстати, совсем забыл, вы бы приняли того юношу, что со мной прибыл, до моего отъезда, — вдруг спохватился он.

— А это не ваш слуга? — искренне удивился Винокуров.

— Нет. Это сын архитектора. Он с чертежами какого-то доходника для ваших крестьян приехал. Я не вникал, просто подбросил, как попутчика, и пообещал назад отвезти.

На этом месте Винокурову стало немного стыдно. Он как Михайлова увидел, полностью на нем свое внимание сосредоточил, передав юношу Корнею. Как бы архитектор не обиделся, что его сына за служку приняли.

Работать с Бродниковым мне понравилось. Он был открыт к новому звучанию и не пытался спорить со мной. Уточнял, правильно ли получился звук, не был обделен слухом и к нашим мужикам-гитаристам относился без снисходительности и высокомерия, которое проскальзывало у Тишкова. Я даже мысленно порадовался, что с Григорием произошла такая напасть. Не заболей он, и Вячеслав Савельевич не попал бы в мою труппу.