— Так, господа и дамы, — улыбнулся я, завершив знакомство, — продолжайте репетицию, а я пока послушаю. Ну а там и по нашим песням пройдемся, — это я уже больше старому составу труппы говорил.

Ну-с, посмотрим, как у девушек получается выступать.

Комната Тишкова в доходном доме

Григорий Лукьянович сидел на кровати и ждал решающего слова доктора. Тот пришел оценить состояние мужчины и вынести вердикт — имеет ли смысл ему отправляться дальше в путешествие, или же стоит оставить на дальнейшее излечение в Москве. Самого врача вызвал адъютант адмирала по его приказу. Несмотря на то, что замену Тишкову нашли, Николай Карлович подстраховывался. Ведь Григорий Лукьянович — человек уже в выступлении проверенный и ошибок не наделает, а вот как себя поведет новенький — неизвестно.

— У вас был жар? — нахмурился доктор, обратив внимание на промокшую от пота постель. — Как давно?

— Нет.

— Попрошу не врать мне. Или вы не помните этого? Может, вы бредили?

— Я прогревал тело, — ответил Григорий Лукьянович, которому не понравилось, куда стала уходить мысль доктора.

— Для чего? Разве я это назначал вам?

— Мне посоветовал так поступить мой наниматель. Раз я переохладился, то нужно провести обратный процесс — нагреть тело как следует.

— Насколько мне известно, ваш наниматель не имеет медицинского образования. И вы ему поверили? А если бы ваше состояние ухудшилось?

Григорий промолчал. Главное он сказал, и теперь если будут проблемы, то вся ответственность — на Романе. Но одного отрицать мужчина не мог — после прогревания ему сначала было плохо, хотелось раскрыться и раскрыть все окна. Но сжав зубы, он терпел и сам не заметил, как его сморил сон. А разбудил Григория уже стук в дверь и зашедший врач. И пока он осматривал Тишкова, сам мужчина с удивлением отметил, что стал чувствовать себя лучше. В теле была слабость, но появился аппетит, да и голова уже не так сильно болела. О чем он и сообщил доктору. Тот еще задумчиво покосился на мокрую простыню, пощупал лоб и тело Григория Лукьяновича и озадаченно протянул:

— Ну-с, голубчик, вам определенно стало лучше с момента моего прошлого визита. Тенденция обнадеживающая. Я бы посоветовал вам еще пару дней полежать, однако как мне сказали — вам нужно срочно в Петербург?

— Так и есть.

— Тогда вот мои рекомендации. При выходе на улицу обязательно одевайтесь как можно теплее. Можно и в шубу, и шапку не забудьте. Обильное питье все также необходимо. И раз вам так помогло прогревание, то пропишу вам грелку. И обязательно сейчас смените постельное белье и вашу рубаху.

С каждым новым словом доктора, губы Григория сами по себе растягивались все шире и шире в улыбке. Неужто его не оставят здесь, а он все же сможет выступить в столице? И показать себя? Но именно так все и получалось. С души мужчины словно камень упал.

«Может, стоит и второй совет Романа выполнить? — задумался Тишков после ухода врача. Не хотелось признавать, но похоже метод юноши помог. — А забавно будет, когда завтра я предстану перед труппой и показательно поблагодарю Романа за помощь. Хотелось бы посмотреть на выражение лица моей „замены“ и что ему скажет Винокуров. Да-с, так пожалуй и поступлю».

Дубовка. Съемная комната Воробьевой

Дарья лежала на кровати и прижималась к Антону. Мысли девушки были неспокойны, от чего она вцепилась в молодого парня, словно утопающий за соломинку.

— Мне страшно, — прошептала она.

— От чего? — удивился Антон. — Неужели навет этого Виктора Семеновича имеет под собой основания?

Последнее молодого офицера особо задевало. Да, он не любил девушку, но чувство собственности, усиливавшееся с каждым днем приготовления к торжеству, все больше укреплялось в нем. И даже мысль о том, что Дарья была с другими, была противна и вызывала глухую ярость. Что почувствовала и сама Дарья.

— Нет конечно! — испуганно вскинулась она. — Просто… я ведь действительно не отходила положенный траур. И если епархия заставит меня это сделать, то наша свадьба отложится. И что тогда скажут тебе по возвращению на службу? Отправляли на свадьбу, а ты приказ выходит не выполнил.

— Не переживай об этом, — расслабился Антон. — Я разговаривал с отцом. Он не последний человек в городе и уже начал действовать. Сама помнишь, что он сказал нам не делать необдуманных поступков, а просто готовиться к нашему празднику.

Дарья молча уткнулась в плечо парня. Его слова не сильно успокоили девушку. Но хотя бы не усилили ее тревогу. Что позволило собраться с мыслями, когда через час к ней пришел для разговора иерей дубовской епархии — Пантелеймон.

Ко времени его прихода, Антон уже ушел, а сама Дарья привела себя в порядок. Поэтому выглядела благочинно и старалась держаться спокойно.

— У епархии к тебе много вопросов, раба божья Дарья, — после приветствий начал иерей.

Еще не старик, но уже в годах, лет сорока пяти. Довольно пожилой возраст для обычных людей, но среди священников его сана он был одним из самых молодых.

— Готова ответить на любые вопросы, ваше преподобие.

Удовлетворенно кивнув, Пантелеймон тут же и задал первый и самый главный — почему девушка не отходила положенный траур по почившему мужу.

— Ваше преподобие, хоть и грешно так говорить, но с мужем у меня не ладилось. Я так и не смогла исполнить свой долг и понести от Юрия Семеновича. Злые языки говорили, что дело во мне. И я сама так верила. Делала все, что могла, но получала в ответ лишь упреки и обиды. Когда Юрий Семенович отошел в мир иной, — тут и Дарья и иерей рефлекторно осенили себя крестным знамением, — я была в растерянности. На душе скорбь смешалась с облегчением. От чего я поспешила покинуть наше поместье. Все в нем напоминало мне о муже. Наш брак не был счастливым, и я приняла уход Юрия Семеновича за знак Божий. А потом… — тут Дарья сделала паузу, мысленно решаясь совершить новое откровение. Ее беременность вскоре откроется всем. Как и причина столь быстрой свадьбы с Зубовым. Поэтому лучше самой подать эту весть для церкви под нужным для себя углом. Правило «первого» работает всегда. — Потом, находясь в расстроенных чувствах и смятении, я просила Господа дать мне знак. Посетила церковь и ждала… пока не решила, будто Господь забыл про меня.

— Грешно так думать, — нахмурился иерей, впервые перебив Дарью. — Господь помнит о нас всегда.

— Да, ваше преподобие, вы абсолютно правы. И я убедилась в том тем же днем. Вечером я отправилась в ресторан. Не хотелось сидеть одной, мне казалось, что из теней на меня смотрят черти и только и ждут, когда я расслаблюсь и засну.

— Тебе стоило молиться, а не ходить в рестораны, — продолжал хмуриться иерей.

— Все так, но молитва словно усилила мои страхи. Потому я и не выдержала, в чем грешна. Но мне кажется, меня вел тогда именно господь наш, чьи пути мы понять не в силах. Ведь в том ресторане я встретила свою любовь, Антона Зубова. Это было как озарение. Как сошедшая благодать.

— Ты не путаешь благодать со страстью, которая от сатаны? — поджал губы Пантелеймон.

Дарья поняла, что того уже успели «накрутить» перед этим разговором и переломить мнение священника будет сложно. Но и отступать ей некуда. И она продолжила расписывать, какие возвышенные чувства испытала при виде Антона. Как они разговаривали — и никакой похоти не было и в помине. И в конце все же призналась, что провела ночь вместе с парнем.

— И ты смеешь мне лгать, что у тебя не было похоти⁈ — возмутился иерей.

— Нет, ваше преподобие, — кинулась в ноги священнику Дарья. — Не было ее, вот вам крест! — в порыве чувств осенила себя девушка. — Меня вело наитие. Уверенность, что все делаю правильно. И… я ведь давно просила у Бога ребеночка. Стать верной и честной женой и матерью. И Он одарил меня им.