— Нас не интересует размер ее приданого, — нахмурился Владимир Михайлович.

— А с чего тогда вы так суетитесь с этой свадьбой? — сварливо спросил Воробьев. — Еще и стряпчий у меня в поместье шныряет с обмерами, да норовит всюду свой нос сунуть. И как я успел узнать, Дарья все свое наследство от моего брата в приданое решила записать. С чего бы это?

— То ее решение, — отмахнулся Зубов.

— Значит, вы не будете против, если она к вам в одном исподнем придет? — ехидно спросил Виктор Семенович. — Своего-то у нее ничего не имеется. Все ей мой брат дал! А как она с ним поступила? Гуляла с другими, наследника не родила, еще и траур не отходила. Я было подумал, что это она брата на тот свет спровадила, но не смог найти доказательств.

С каждым словом Воробьева Владимир Михайлович хмурился все больше. Принять Дарью совсем без приданого Зубовы не могли. И не по обычаю, и за спиной станут шептаться — что пришлому Воробьеву уступили. А раз уступили пришлому, то с чего надо местным прислушиваться к мнению их семьи? Не для того Софья авторитет собственный поднимала, да и Владимир Михайлович над ним трудился, чтобы в один миг все спустить в нужник. Поэтому мужчина ответил твердо:

— Будем.

— А я ведь пришел полюбовно договориться, — желчно усмехнулся старик. — Так вот вам весь сказ — или вы отказываетесь от наследства моего брата и получаете одну Дарью, коли она вам так нужна, или не получаете ничего!

— Это угроза? — нахмурился Зубов.

— Предупреждение, — едко процедил Воробьев. — Если мы сейчас не договоримся, то я прямо от вас еду в епархию с требованием не давать разрешения на брак моей невестке, пока она не отходит положенный траур. Сколько вы успели раздать приглашений? И как упадет ваша репутация, когда свадьбу отменят? А дальше я потребую завести дело о проверке моей невестки на верность. И когда вскроется, что она гуляла на стороне — а об этом весь город ведает — то церковь запретит ей второй раз мужа иметь. После чего я уж постараюсь, чтобы и наследства ей никакого, как вдове, не досталось. Ну как? Все еще хотите получить деньги и крестьян моего рода? А вдобавок — позор и урон чести? Или все же договоримся?

Владимир Михайлович молчал. Озвученный Воробьевым сценарий был уж на диво реалистичен. Софья тоже не знала, что добавить. Да и вмешиваться в разговор мужчин без веской причины — моветон. Как подозревала женщина, Воробьев и позвал-то ее в кабинет лишь за тем, чтобы она на мужа надавила принять ультиматум. Потому что в первую очередь в случае отказа пострадает ее репутация. Это ведь она приглашения на свадьбу рассылает. Она в церковь ходила договариваться о проведении церемонии венчания. А кому еще? Не мужчинам же доверять женское дело? Но поддерживать Виктора Семеновича, а не мужа, Зубова не собиралась. Если Владимир согласится на ультиматум — Софья его поддержит. Если же нет, то и уговаривать прислушаться к Воробьеву не станет.

— Так что вы решили? — спустя пару минут не выдержал Виктор Семенович.

— Поступайте, как считаете нужным, — хмуро ответил Владимир Михайлович. — Но вы же понимаете, что совсем без приданого нельзя.

— Я не отдам этой девице ни копейки! Вы сами сделали выбор, — фыркнул старик и встал, после чего ушел не прощаясь.

— Найди Дарью и предупреди, чтобы не дергалась, — сказал Софье мужчина. — А я пока навещу кое-кого. Оставлять эту угрозу без внимания нам не следует.

Москва. Ресторан при гостинице «Славянская»

— Роман, — кивнул мне адмирал, когда я подошел к его столику, — я как раз думал с тобой связаться. Присаживайся.

— Благодарю. Вы по поводу вынужденной задержки в Москве хотели сказать? — тут же спросил я, сев по правую руку от Краббе.

— Уже знаешь? — вскинул он бровь. — Да. Паровозный состав еще только собирается, но пока есть проблема с вагонами. На весь наш караван обычного состава не хватит — не одни мы ведь хотим в столицу попасть. Придется подождать, пока несколько вагонов прибудет из Петербурга. Телеграмму о том и положительный ответ я получил вчера, но не успел тебе сказать из-за… — тут он продолжать не стал. И так все понятно, из-за чего и кого так случилось. — Что там с твоим контрабасистом, кстати?

— Врачи диагностировали простуду. Лечится.

— Не вовремя он застудился, — поджал губы адмирал. — Но я с тобой вот еще о чем хотел поговорить. Ты ведь как-то упоминал, что твои дамы тоже желают выступить в столице?

— Есть такое дело, — вздохнул я. — Песню им я написал, но на репетиции времени уже не хватает. Да и перед кем им выступать — пока тоже не ясно.

— С последним проблем не возникнет, — обнадежил меня Николай Карлович. — А вот репетиции необходимы. И раз уж выдался дополнительный день, советую им воспользоваться. Заодно поищи в Москве временную замену своему контрабасисту на неделю. А то непонятно — как долго он проваляется, а ждать его мы не можем.

— Вот только где нам репетировать?

— В гостинице есть зал для приемов. Я поговорил с управляющим, в ближайшее время он свободен — можете им воспользоваться. И не тяни с этим, — сказал мне Николай Карлович, после чего разговор завершился.

Ему как раз принесли обед, да и то, что хотел, он уже все высказал. А я получил подтверждение слов Елены Алексеевны и новую головную боль. Легко сказать «найди замену», а где мне такого человека искать-то? И как уговаривать? Мне еще и вечером теперь тогда нужно к этой даме идти — портрет рисовать.

«Начальник я или нет? — вдруг пришла мне в голову мысль. — Не хочешь делать сам — делегируй!»

У меня же в труппе есть Ульян Игоревич. Не знаю, чем он сейчас занимается, но почему бы его не попросить найти нам контрабасиста? Как играл у нас Тишков, старик знает. Подобрать хотя бы немного близкого по уровню музыканта, думаю, ему по силам. К тому же он дворянин и возрастом старше меня — уж всяко в глазах незнакомца будет выглядеть солиднее. Плюс — офицер, хоть и в отставке.

«Да, так и сделаю», — решил я, возвратившись за наш столик.

Девушки тут же стали меня расспрашивать о прошедшем разговоре. «Обрадовал» их предстоящими репетициями.

— Может, уже сегодня начнете, если Ульяну Игоревичу повезет в поисках.

— Мы можем пока и без контрабаса обойтись, — заявила Аня.

Похоже, она просто засиделась и искала, чем себя занять. И репетиции ее не пугали, а наоборот — заставляли глаза светиться от предвкушения. Настя в этом плане была более сдержанна.

После обеда медлить я не стал, отправив Тихона на поиски нашего барабанщика. Вернулся слуга через полчаса озадаченным:

— Господин, Иван с Андреем сказали, что господин Завадский убежал вам нового члена труппы искать. Еще с утра убыл, а для вас весточку оставил, — с этими словами парень протянул мне записку.

На ней четким твердым почерком Ульян Игоревич извещал меня, что слышал о намерении контр-адмирала не дожидаться излечения Григория Лукьяновича и необходимости искать ему замену. Меня старик в номере не нашел — я как раз был в гостях у Строганова — поэтому взял на себя смелость решить этот вопрос. Как только ему улыбнется удача, он тут же прибудет в мой номер и просит или дождаться его, или оставить хоть какое-то послание — где и когда мы сможем встретиться для рассмотрения новой кандидатуры в нашу труппу. В своем успехе старик почему-то не сомневался.

И вот тут я встал перед выбором. Просто ждать Завадского я не мог — встреча с Еленой Алексеевной уже назначена. Оставить записку, чтобы он подъехал с найденным музыкантом туда? Глупость. Я же сам в гости иду, приглашать в чужой дом кого-то — верх наглости. Мне уже о том Николай Карлович прямо сказал, когда я на приеме графа покусился на его права хозяина невольно. Указать время, когда я вернусь? Так я и сам не знаю. Все ведь будет зависеть от сложности работы — в чем женщина будет одета, какой фон будет — простым или с множеством деталей. Тут от двух до пяти часов на работу уйти может. Оставить кого-то из девушек в номере? А чем они смогут помочь в оценке музыканта? Хотя-я…