— Я хочу, чтобы не было больно.

— Быть служанкой больнее. За плохую работу их наказывают.

— А меня за что?

Сейчас в отражении зеркала Юнис видела всё ту же маленькую девочку. Испуганную и одинокую. Ту, чьи чувства никого не заботят, к чьим словам никто не прислушается, какими отчаянными действиями их не подкрепляй. Юнис нравились её волосы: неправильные, некрасивые, не такие как у всех — они были частью неё, они были её солнечным светом. Она не хотела их обрезать. Ни тогда, ни сейчас.

— Ну же, Поганка, — на её плечи требовательно легли тяжёлые руки королевы.

Обсидиан с садистским удовольствием наблюдала за эмоциями на бледном лице.

— Разве по возвращении в королевство я не стану вновь вашей фрейлиной? — предприняла Юнис попытку избежать уготованной ей участи.

— Отрастут, — последовал короткий неутешительный ответ.

Юнис взяла кинжал. Ей никогда прежде не доводилось держать в руках оружие, за исключением того ножа в далёком детстве. Рукоятка удобно уместилась в ладонь: она холодила кожу, но разжигала сердце. Пугающие мысли стали пробираться в светлую голову юной эльфийки. Что если сейчас резко обернуться и вонзить кинжал прямо в сердце королевы? Она умрёт, а Юнис будет свободна — и весь мир спасён. Сможет ли она? Хватит ли ей силы и ловкости? И что её ждёт в случае неудачи?

Ладони надавили на плечи Юнис, а острые ногти впились в кожу даже через платье. Из груди эльфийки вырвался короткий стон, и девушка кивнула, соглашаясь с немым требованием поторопиться. Она натянула прядь волос и поднесла к ней лезвие.

— Выше, — скомандовала королева.

Кинжал задрожал.

Если она не способна поднять руку даже на волосы, то как может помышлять об убийстве?

Закусив до боли губу, разозлившаяся Юнис резанула прядь на уровне плеча. А та предательски подскочила, оказавшись ещё короче, чем следовало. Подступили слёзы.

На лице Обсидиан вырисовалась довольная ухмылка.

Даже зеркало будто бы насмехалось над девушкой. Юнис была уверена, имей оно возможность говорить, непременно скандировало бы слово «уродина». Лучше бы Юнис не видела, лучше бы стригла вслепую. Но как бы она не избегала зеркальной поверхности, взгляд всё равно тянулся к ней. И сдерживать слёзы становилось всё труднее.

Спустя несколько минут, которые для эльфийки растянулись на целую мучительную вечность, она опустила на стол кинжал. Неровные пряди обрамляли лицо, а их останки безжизненным клубком змей покоились на коленях.

— Так-то лучше, — заключила королева, наклонившись к её шее, которую больше не прикрывали волосы, отчего та выглядела ещё более длинной и тонкой — беззащитной.

Казалось, будь у Обсидиан клыки, подобно вампирским, она бы тотчас же вонзила их в бледную кожу.

— Теперь ты не забудешь о том, что ты моя, — произнесла она удовлетворённо, замерев практически щекой к щеке рядом с лицом Юнис и смотря на неё через зеркало.

Нутро как дремлющий вулкан

«Задыхаясь молчанием»

Красный, оранжевый и жёлтый мешались в разных пропорциях, рисуя красочными мазками смерть. Настолько яркими не были даже закаты, которыми Юнис так нравилось любоваться.

Огонь пожирал: дома, людей и даже небо. Над головой подобно тучам клубился чёрный дым, а каждый вдох давался всё сложнее. Всё горячее.

Хотелось убежать, но бежать было некуда — огонь окружал со всех сторон. Юнис вертела головой в поисках Тиона, но не находила его.

Зато нашла кое-кого другого.

Земля буквально содрогнулась от тяжёлой поступи — и перед Юнис возвысился огромный ящер. Дракон. Золотая чешуя отражала всполохи пламени, а в медных глазах горела ярость. Дракон оглушительно взревел и открыл пасть. Юнис успела только краем глаза увидеть, что из той вырвался самый настоящий огонь. Кто-то толкнул её, и девушка, больно ударившись плечом и выронив фонарь, который отлетел в сторону, упала за тлеющий обломок стены — пламенный поток пронёсся совсем близко.

Это была Обсидиан, ступившая в портал последней. Теперь она стояла на том месте, где раньше была Юнис — прямо напротив дракона — и её вытянутая рука гасила пламя, которое он изрыгал. Ящер ненадолго замер, сбитый с толку утратой своей силы, а Обсидиан воспользовалась его заминкой. Взмахнув руками, она развела их в стороны — и словно неосязаемая живительная влага обрушилась на деревню. Огонь разом погас, открывая взгляду чёрные обуглившиеся останки: деревянных домов и несчастных людей.

Только сейчас Юнис почувствовала запах горелой плоти. Она опустила голову и увидела, что её собственная рука, виднеющаяся из-под обгоревшей ткани, покрыта уродливыми волдырями — пламенное дыхание зверя всё же коснулось её. Боли не было. Она пришла намного позже. Сейчас же эльфийка испытывала лишь отрешение. Отчуждение от мира. Ей казалось, что всё это происходит не с ней. Она смотрела на красную бугристую руку, и ей чудилось, что это и не её рука вовсе — чужая. Дым заслонил всё вокруг подобно пелене, делающей действительность похожей на сон.

Обсидиан уже держала в руках арбалет. Но стоило ей замереть, чтобы прицелиться, как в неё тут же направлялось драконье пламя, от которого ей приходилось стремительно уклоняться. Она не успевала сделать точный выстрел — стрелы летели мимо. Тион же пытался подобраться с мечом к брюху зверя. Но тоже безуспешно.

Юнис наблюдала за этим так ровно, словно была где-то далеко. Словно её это не касалось и ничем ей не грозило. Она смотрела по сторонам — и мир виделся ей каким-то неправильным, неестественным, искажённым. Она кашляла от удушающего дыма, но всё равно не верила, что находится в огне.

Из этого состояния её вырвала Обсидиан, вдруг сунувшая ей в руки арбалет:

— Я не могу одновременно стрелять и гасить пламя. Придётся стрелять тебе. Давай же! — она буквально вздёрнула Юнис за шиворот, заставляя подняться. — Ты должна попасть в глаз. Тогда Тион сможет подобраться к нему и пронзить сердце. Я тебя подстрахую от огня.

— Но я никогда не стреляла, — слова давались с трудом, а собственный голос звучал глухо и незнакомо.

— Осталась одна стрела, — обрисовала королева плачевность ситуации.

Юнис моментально прозрела, осознав всю серьёзность порученной ей задачи.

— Я не попаду!

— Тогда мы все погибнем, — эти слова легли грузом ответственности на плечи эльфийки, за которыми, отступив, и замерла Обсидиан.

Юнис видела Тиона у самых ног зверя и понимала, что стоит дракону сдвинуться с места и он может попросту затоптать сирену. К счастью, он лишь вертел головой, вновь подпаливая те дома, что потушила Обсидиан. Только сейчас Юнис заметила, что перепонка на одном из крыльев была разорвана — дракон не мог летать. И это была большая удача, понимала эльфийка, ведь если бы он нападал с воздуха, у них не осталось бы и шанса.

Но есть ли он сейчас?

Арбалет оказался тяжелее, чем ожидала Юнис. Но это не имело значения. Приноровляться некогда — действовать нужно быстро. Оружие было уже заряжено, и всё, что оставалось Юнис, это прицелиться и выстрелить. Уперев приклад в плечо и прижавшись к нему щекой, как это делала королева, девушка направила арбалет вверх.

Она должна справиться. Обсидиан доверила ей это. Она поверила в неё. Юнис не может её подвести.

Внутри эльфийки разгоралось такое же пламя, что буйствовало снаружи.

Она должна попасть в глаз. Просто должна.

— Эй! Ящерица бескрылая! — закричала она, чтобы привлечь внимание зверя. — Не желаешь эльфийского мяса? Я здесь!

Рогатая шипастая голова повернулась в её сторону. Вытянутые зрачки сузились, заприметив добычу, и дракон, прогнув шею, наклонился. Из распахнутой пасти до Юнис донеслись зловонный запах и брызги слюны, но не огонь. Он успел лишь мелькнуть в самой глотке и тут же растворился. Юнис, напряжённо задержавшая дыхание в этот момент, облегчённо выдохнула. Обсидиан прикрывала её, как и обещала. Юнис верила ей, но всё же на короткий миг, видя перед собой раскрывающуюся пасть, засомневалась.