Кто она для небес? Лишь пыль в этой святыне — Тион как всегда необычайно проницателен и точен в своих стихах.

Обрати в кошмар явь,

Молиться заставь

«Задыхаясь молчанием»

Есть ли такие люди, чьи чувства всегда заодно? Чьё нутро полнится союзниками, желающими сберечь свою обитель? Юнис не знала. Её собственные чувства являлись извечными соперниками, противниками. Они вели внутри неё междоусобную войну, в которой она, Юнис, при любом раскладе останется пострадавшей. Для чувств и эмоций словно было делом принципа друг с другом не соглашаться, противоречить, спорить между собой и конфликтовать, стараться максимально отличаться, не походить один на одного — быть противоположными. Живя под одной телесной оболочкой, они не пытались её сохранить, а скорее — разорвать. Просто в клочья.

Юнис не желала быть разорванной, но её никто не спрашивал.

Лихорадочно заталкивая фолиант в плотный ряд книг первой попавшейся полки, девушка сожалела о том, что вообще его нашла и взяла в руки. Своим любопытством она приблизила конец: помогла, когда наоборот должна была мешать. А ведь немногим ранее она печалилась, что подвела королеву. Так отчего же сейчас Юнис не радует её самодовольная усмешка? Не радует даже открывшаяся история собственного народа и перспектива оказаться среди светлых эльфов в самом ближайшем будущем.

Чувства — слишком сложная вещь. Юнис отчаянно нуждалась в инструкции: своде правил, который бы чётко объяснял, что каждое из них значит, и диктовал порядок ответных действий.

— Я опоздала?

Голос был настолько знаком, что эльфийке не хотелось даже оборачиваться. А ещё ей не хотелось, чтобы в её и без того неспокойное нутро ступил тяжёлым шагом гнев. Для него там оставалось катастрофически мало места.

— Ты всё пропустила, — сообщил Гений.

— Какая удача.

Юнис всё-таки взглянула в проход, из которого доносились слова. Там ожидаемо стояла Иветта. Расслабленный силуэт расстёгнутого жилета, чуть ссутуленные плечи, руки в карманах вельветовых брюк и взгляд исподлобья, полный неприязни.

— Удивлена, что все живы. Теряю хватку.

Эльфийка шла к дриаде медленно — через весь центр, — не сводя с неё глаз.

Ударить пощёчину? Нет, этого мало. Сказать, что она убийца? Ни к чему — она и так это знает. Все варианты, всплывающие в голове Юнис, виделись ей неподходящими и недостаточными. А гнев разрастался и рвался наружу из переполненной чувствами груди.

— Что? — с издёвкой спросила Ив, когда Юнис остановилась перед ней.

— Будь у меня нож, я бы вырезала тебе пейзаж прямо на спине, — запальчиво процедила Юнис сквозь зубы.

— Нет нужды, — дриада протянула вперёд руки, демонстрируя переплетение растений на открытой до локтя коже. — Так по всему телу. Жаль тебя расстраивать, но на моей спине уже есть пейзаж.

— Ты же любишь новые.

— Ты что-то испортилась. Была такой милой девочкой.

— До того, как чуть не умерла из-за тебя.

— Какая впечатлительная.

— Дамы, — рядом возник дух знаний. — Давайте похороним все обиды.

— У нас здесь не панихида, — вернула Юнис Гению его же слова.

— Кстати об этом, — на сжатой челюсти Ив заиграли желваки. — Там ваш паук почти всех моих питомцев перебил.

— Что ты с ним сделала?! — Обсидиан тут же взметнулась к ней.

— Я зверьё не убиваю, за кого вы меня принимаете?

— А мы что, хуже зверья?

— Надеюсь, это риторический вопрос? — нахмурив брови, дриада склонила голову набок.

Её презрительно прищуренные глаза потемнели, став похожими на опасную болотную топь.

— Между прочим, очень интересные экземпляры, — неожиданно вступился за них Гений. — Особенно вон тот, — плавным взмахом руки указал себе за спину на Тиона. — Эй, богослов мой выдающийся, — обернулся через плечо. — Можешь присесть в моё облако, пока мы тут беседуем, — предложил наёмнику, который тут же попытался это сделать, но ухнул вниз, оказавшись на полу.

— Глупый, ты же тяжёлый. Здесь только я дух, — Гений разразился звонким смехом, после чего, повернувшись обратно к дриаде, продолжил: — Такой потешный. Он кстати Богом меня назвал, — похвастался горделиво.

— Да уж, только глупец и мог такое заявить, — фыркнула явно не впечатлённая Ив.

— Просто завидуешь, что на меня готовы молиться, а на тебя нет.

— Моя самооценка не зависит от окружающих.

— А может, ты так боишься, что тебе скажут что-то плохое, что готова убить всех до того, как они к тебе приблизятся?

— Анализируй этих недотёп, а не меня.

— А что тебе интересно? — охотно поддержал. — Могу что угодно про них рассказать.

— Мы вообще-то ещё здесь, — напомнила Обсидиан, взывая к его такту, но никакого эффекта это не возымело.

— Она вот королева дроу, представляешь? Кинула там своё королевство на произвол судьбы и отправилась по миру странствовать.

— Не на произвол. За королевством присматривает мой кузен.

Погадай: сгубит — не сгубит

Возвращаться на землю было приятно. Возвращаться в Лес Блуждающих грибов — нет. Душу Юнис бередила тревога, а свежие раны — приближение к их первоисточнику.

Чем ниже опускался Сумеречный пегас, тем медленнее стучало сердце. Словно и вовсе желая остановиться, оказавшись вновь в этом мрачном лесу.

Едва троица спешилась, как их встретил восторженно прыгающий Тартар. Обсидиан, не сдерживаясь, подхватила его на руки и прижала к груди. Даже Юнис была рада видеть этого синего монстра. И ещё больше радости, и даже злорадства, вызвали Блуждающие грибы, подобно высохшим мухам усыпающие поляну. Такими же мумиями была увешана и паутина, что тянулась по периметру между всеми ближайшими деревьями. Лишь некоторые из её пленников вяло барахтались.

— Ты всё-таки съел их, дурачьё, — побранила паука королева.

— Ну а что ему, голодать? — вступился Тион. — Бросили его тут на всю ночь. Хороша хозяйка.

— Ты же сам сказал оставить его!

— Так вы меня слушаетесь? Как приятно.

— Нужно было кинуть тебя в лабиринте.

— И отправить в Высший Свет одну Юнис, у которой из тренировок только пешая ходьба?

— От тебя самого со сломанными рёбрами не больше толку.

— А с эльфами что, драться нужно? — встряла Юнис, которой такая перспектива очень не понравилась.

— Оно-то не нужно. И даже крайне нежелательно. Но кто знает, что может случиться, — передёрнул лишь одним плечом наёмник. — Я смогу вступить в бой, если будет необходимо, — в качестве доказательства он вскинул вверх руку с мечом.

Зубы его были крепко сжаты, а на лбу выступили капельки пота.

— Ладно, калека, убедил, работа всё ещё за тобой, — смилостивилась королева. — Давайте уже, наконец, покинем это злачное место, пока я ещё в состоянии сдерживать своё желание предать всё огню.

— А может, не надо сдерживаться?

В Юнис метнулся осуждающий взгляд Тиона.

— А, точно. Доброта! Гуманизм! Мы же вовсе не мир уничтожать идём, — съязвила эльфийка и направилась к деревьям.

Подняв из-под ног сухую ветку, она стала агрессивными взмахами убирать паутину, освобождая проход, а заодно и топтать пятками падающие на землю грибы.

— У тебя просто выдался тяжёлый день, — попытался подбодрить Тион.

— У меня выдалась тяжёлая жизнь.

— Найдём место для сна, отдохнём — и всё наладится.

— Может, сон и твои рёбра срастит?

— Солнце…

— Ты видишь здесь солнце? — подняла взгляд к тучам. — Я — нет. А хотелось бы.

Солнце они увидели только тогда, когда вышли из-под сени плотной неподвижной листвы, — оно едва выглядывало над горизонтом.

Светало.

Предрассветные лучи окрашивали облака на бледно-голубом небе в розовый цвет — словно сама нежность расплескалась над головой, настойчиво желая влиться в нутро каждого. Юнис не стала противиться — вдохнула полной грудью, наполняясь утренней свежестью вперемешку со сладостным умиротворением.