Как будто целой жизни для этого оказалось недостаточно…

Юнис нравилось думать, что её мечта исполнится когда-то, в далёком будущем. А тут как обухом по голове – завтра. И что она должна чувствовать? Восторг? Пока была только растерянность. И страх. Много страха. Что может быть хуже неопределённости? Юнис не знала, что её ждёт там, наверху, какие опасности ей встретятся.

Справится ли она?..

Ночь длилась бесконечно. Юнис пыталась уснуть, пыталась расслабиться, пыталась не позволять тревожным мыслям захватить её разум. Пыталась. Но все попытки обернулись пытками. Девушка ворочалась с боку на бок, не находя удобного положения на перине, словно бы та была набита не мягким пухом, а грубыми булыжниками, и ни разу не сомкнула глаз.

Рано утром, не дождавшись, когда Лили сама придёт в её покои, Юнис спустилась в Привратную башню, где жили слуги. Она хотела попросить, чтобы Лили одолжила ей что-нибудь из своих одежд, сочтя их удобнее нарядных платьев.

Дверь в комнату оказалась чуть приоткрыта.

– Впереди очередной позорный день. И почему именно мне приходится прислуживать светлой?.. – слова сопроводил тяжёлый вздох. – Представляете, она ночами бродит по замку, надеется Аэмора встретить, – рассмеялась Лили, а следом и другие служанки. – На что вообще рассчитывает? Надо её чаще к зеркалу подводить.

- Уж скорее Аэмор опустится до связи с нами, нежели с ней.

- У хромой старухи-кухарки и то больше шансов.

Юнис, уже взявшаяся за ручку двери, медленно её отпустила и отошла на шаг назад. Потом ещё на шаг. А затем резко развернулась на пятках и побежала вверх по лестнице обратно в свои покои. Ничего ей больше не нужно от Лили: ни вещей, ни помощи.

– Юнис, познакомься, – Констанция, открыв двери, пропустила вперёд девушку в скромном платье и с заправленными за уши короткими волосами, длина которых едва достигала подбородка, а после сама вошла следом. – Это Лили, твоя служанка. Теперь она будет тебе во всём помогать вместо меня.

– А вы?

– Ты уже взрослая, больше тебя не нужно учить и воспитывать. Пришло время мне тебя покинуть и взять под опеку другое дитя.

Другое дитя… Будто не два слова, а два удара ножом в спину.

Наверное, Юнис должна была испытать облегчение, ведь гувернантка доставила ей немало страданий и боли. Но вместо этого она чувствовала себя покинутой и брошенной, ненужной и неважной. Какой бы Констанция не была, но она буквально заменила Юнис мать. А мать любят любой, какой бы жестокой она не была. Теперь же та прямо в лицо без доли сожаления говорила ей о том, что у неё будет новое дитя.

– Здравствуй, меня зовут Юнис, – представилась она служанке. – Надеюсь, мы поладим.

Девушка смотрела на неё большими пурпурно-розовыми глазами, в которых читался лёгкий испуг. Тогда Юнис подумала, что та тоже страшится этого места: замка и тех, кто его населяет. Но видимо её страшила только участь прислуживать ей – единственной светлой.

Юнис не могла просить Констанцию остаться. Пришлось смириться, пытаясь заполнить образовавшуюся пустоту другим человеком. Юнис хотелось, чтобы эта девчонка, что была её ровесницей, стала ей подругой, а быть может, даже сестрой. Эльфийку то и дело тянуло разоткровенничаться со служанкой. Хотелось делиться своими мыслями, переживаниями и даже мечтами. Отчего-то казалось, что человек, который помогает тебе одеться и принять ванну, буквально видит тебя обнажённой, априори достаточно близок, чтобы видеть и обнажённую душу. Но получалось, что все неосторожные слова Юнис просто превращались в почву для сплетен.

– Лили, ты просто не представляешь, как я счастлива! – восторженно лепетала Юнис, пока служанка застёгивала мелкие крючки на её цветочном платье. – Аэмор такой необыкновенный! Как только я его увидела… Моё сердце… Оно словно взорвалось, а потом тут же волшебным образом исцелилось!

– Да вы влюбились, госпожа.

– Нет, ты что, – замялась смущённая Юнис. – Я же его совсем не знаю. Хотя… Такое чувство, что знаю. Кажется, будто мы вечность знакомы! Как жаль, что я не встретила его раньше…

– Я слышала, что он долгое время жил на другом краю королевства, рядом с гнездом.

Тьма скрывает – свет откроет,

Где ищешь счастье, сыщешь горе

Юнис знала, что Анафемский каракурт огромный, но всё равно не ожидала, что настолько. Когда из-за угла показались тонкие угловатые ноги, ей чудилось, что они бесконечны. Даже время будто замедлилось, давая ей возможность разглядеть каждую деталь своего убийцы и запомнить каждую деталь своей смерти.

Тело онемело. Мысли тоже. Юнис чувствовала себя лишь сторонним наблюдателем: беспомощным и безучастным. Даже биться в истерике уже не было ни сил, ни желания.

Когда ноги появились и с другой стороны, а потом ещё и сверху, Юнис поняла, что информация в учебниках давно устарела – Анафемский каракурт в гнезде не один.

Намечается семейный ужин.

В меню – свежее эльфийское мясо под ароматным соусом из животного страха.

Хотя в случае с пауками, она скорее сладкий пунш. Юнис прекрасно знала, что её ожидает. К сожалению. Яд каракурта размягчает внутренние органы жертвы, превращая всё в одно общее месиво, которое потом остаётся только испить.

Губы эльфийки нервно дёрнулись: она всегда считала, что это Обсидиан высасывает из неё все соки, а теперь их высосут в буквальном смысле – те, кого она боялась даже больше, чем свою мучительницу. Какая ирония.

Юнис уже видела знаменитые алые черепа на огромном брюхе и представляла, как её собственный череп останется здесь навсегда – в качестве декорации, аксессуара – когда справа вдруг мелькнуло лезвие меча и резким движением рассекло паутину по дуге вокруг девушки. Юнис буквально провалилась назад, падая навзничь на землю. Она даже вскрикнуть не смогла – настолько сильным был доводящий до оцепенения страх.

«Звёзды», – только и успела подумать Юнис, как кто-то не церемонясь подхватил её под руки и поволок в сторону от пещеры. Девушка не сопротивлялась. Она уже приняла свою неминуемую гибель, потому теперь всё казалось неважным. Кроме травы, которая щекотала запястья рук, и неба, которое подмигивало ей сотнями сверкающих глаз.

– Ты не похожа на дроу, – в её поле зрения возник новый объект – юноша.

– Какая красота…

– Благодарю. Уверен, ты тоже ничего, когда не находишься на смертном одре.

Но Юнис не слышала сбитого с толку внезапным комплиментом юношу. Она вообще его не замечала. Девушка смотрела ему за плечо – туда, где серебристая россыпь блёсток покрывала чёрное полотно. Если бы восторг имел облик, он бы определённо выглядел как звёздное небо. Мерцающее и необъятное. Именно поэтому он так переполняет – неисчислимое количество звёзд не может уместиться в тесной грудной клетке.

Юнис не ошиблась, сравнивая кристаллы в своей пещере со звёздами. Но у неё был лишь кусок упавшего неба – сейчас же перед ней раскинулась целая высь. А в ней самой – ещё больше.

Лёгкий порыв ветра шевельнул тонкую ткань ночной рубашки и пряди волос, что защекотали лицо. Воздух движется… Чувствовать это было так странно. Юнис зажмурилась, прислушиваясь к каждой клеточке своего тела – ей хотелось с головой погрузиться в ощущения. Это было похоже на потоки воды, но мягче, нежнее – ласково. Будто чьё-то дыхание: кого-то родного и близкого.

Звёздное небо в груди Юнис разрасталось.

– С тобой всё в порядке?

Теперь она услышала его – ветер донёс голос, но не слова. Он звучал непривычно: бархатно, глубоко и проникновенно. Голос обволакивал также как этот ветер, словно у них была одна природа, словно они были отражением друг друга. Если бы требовалось дать им одно имя на двоих, Юнис выбрала бы «трепет». Сейчас она чувствовала его всецело – трепетало всё её естество.

Звёздное небо рвалось из клетки – груди Юнис.

– Паук успел тебя укусить? – её взволнованно потрясли за плечо, и Юнис, будто выдернутая из гипнотических оков, растерянно захлопала ресницами.