— О…ливия, — нашлась королева и, изобразив резкий упадок сил, прижалась к мужчине теснее, положив голову ему на плечо. — Устала, голова кружится. С непривычки. Можем мы с вами уединиться в каком-нибудь тихом месте?

Едва мужчина, подхватив у дверей свою трость, галантно вывел Обсидиан из зала, та тут же прижала его к стене. Жёстче, как советовал наёмник. Острый кинжал резанул ленту — и белая маска с гулким ударом упала к ногам, открывая аристократическое, тронутое паутиной времени лицо.

— Убьёте меня? — вампир улыбнулся, обнажая длинные клыки, острые концы которых впились в губы. Казалось, вот-вот должны выступить капли крови, но их не было.

Мужчина не пытался сопротивляться, просто смотрел на неё также как наёмник ранее: любопытно и выжидающе.

— Не убью, если будете сговорчивы. Мне нужна информация. Что вам известно о «сердце земли»?

Однако в своём желании быть жёстче Обсидиан перестаралась с напором — лезвие, приставленное к горлу, чуть задело кожу.

Адалард рассмеялся ей в лицо:

И слова обрушатся градом,

И слёзы дождём им вслед

«Задыхаясь молчанием»

Утро Юнис началось в обед. Проснулась она не от солнечных лучей, что бродили по комнате, а от стука в дверь — такого мощного и громкого, будто ударяли с ноги.

— Поганка! Подготовь мне ванну! Ты моя служанка, — напомнила Обсидиан.

Юнис не забыла, но всё же удивилась тому, что теперь ей предстоит купать королеву.

Открыв глаза, девушка ещё лежала какое-то время, глядя на крестовые своды. Она видела. Ей не нужно было звать Лили и ждать, пока та зажжёт фонарь. Сейчас огонь в нём и вовсе не горел, но комната была полностью освещена. Юнис казалось это чем-то невероятным.

Они остановились на постоялом дворе «Упокой», что расположился в относительно целом замке напротив трактира. В обмен на серебряные монеты низкая коренастая женщина, наличие у которой недлинной, но густой каштановой бороды выдавало в ней дворфа, с радостью, выражавшейся в подозрительном прищуре, выдала им ключи от трёх комнат. Юнис досталась самая тесная, походящая больше на коморку для хранения запасов, а не на жилище. Но ей и не нужно было пространство — ей нужна была постель. После такого насыщенного на события дня и предыдущей бессонной ночи, всё, чего ей хотелось, это спать. И она бы с радостью провела в кровати целые сутки, если бы не королева.

— Госпожа, ванна готова, — заглянула Юнис в покои Обсидиан.

Тактичный стук не помог: королева оказалась полностью обнажена. Смутившаяся юная эльфийка не знала, куда спрятать взгляд. В конце концов выбор её пал на алые с золотыми узорами портьеры, что обрамляли дверной проём, в котором она и замерла.

— Госпожа… До ванной комнаты нужно немного пройти по коридору…

— Здесь сейчас кроме нас никто не живёт. Я проверила ночью, — Обсидиан беззастенчиво прошла мимо ошарашенной эльфийки.

Помявшись с долю секунды на месте, Юнис сорвала тяжёлую портьеру и устремилась за королевой. Она развернула пыльное полотно ровно в тот момент, когда на лестнице, ведущей к ним в коридор, послышались шаги. Реакция тела Юнис оказалась быстрее её мыслей. Руки вместе с красной тканью обвились вокруг Обсидиан, смыкаясь за её спиной. Горящая румянцем щека прижималась к такой же горячей шее, а быстрое сердцебиение Юнис смешалось с размеренным Обсидиан.

Чувствовать своим телом чужое оказалось чем-то странным, непривычным и даже особенным. Это было похоже на то, как целуя прижимал её к себе Аэмор, но будто по-другому — приятно. Могла ли Юнис считать это своими первыми объятиями? Наверное, нет. Но ей хотелось.

— Я помешал? — тон Тиона звучал не виновато, а скорее обличительно.

— Да, — не задумываясь ответила Юнис.

— Как скажите, милые леди, навещу вас позже, когда закончите… свои дела.

Обсидиан была недовольна. Не появлением наёмника, а тем, что Поганка не дала свершиться её плану: красиво пройтись перед носом этого мальчишки, показав ему всё то, что он никогда не получит. Обламывать всегда весело. А вот когда обламывают тебя — не очень.

— Отпусти, — она буквально отлепила от себя Юнис, которая тут же опустила голову, комкая ткань в руках. — Не иди за мной, сама справлюсь.

Юнис не проводила королеву взглядом — пристойность не позволила. Стояла, не шелохнувшись, на месте, пока не услышала захлопнувшуюся дверь. И лишь тогда подняла голову и направилась в покои Обсидиан, решив, что ей как служанке необходимо поддерживать порядок — хотя бы застелить постель.

Вернулась королева такой же обнажённой, но теперь со сбегающими с волос по чёрной коже струйками воды, источающей аромат хвои. Это было непривычно — парфюм королевы имел пряно-табачные ноты. Но Юнис понравился этот запах леса. Обсидиан стала на толику ближе, на долю светлее.

— Ты могла умереть на балу, — со сталью в голосе произнесла королева, одеваясь, пока Юнис блуждала взглядом по комнате.

— Меня пригласили…

— Думаешь, просто так?

— Хотели выпить мою кровь?

— Вот именно. Это был вампирский бал.

— Мистер Адалард вёл себя очень обходительно и дружелюбно…

— Так это он тебя пригласил?

— Да. И подарил это платье.

— Каракрут его дери. Вот прохвост, — сквозь зубы зло процедила Обсидиан, затягивая ремень так, словно это было не её бедро, а чья-то шея. — Знает, чем заманить.

— Но он меня не тронул…

— Правильно, ты же была угощением для гостей.

Юнис вспомнила всех тех, кто предлагал ей уединиться, — и осознание пробрало её до костей неприятным холодом. Ей льстило их внимание, а оказывается, за ним стоял лишь голод. Даже в маске она не была ни для кого привлекательна… Всё такой же кусок мяса — не более. В моменты, когда кажется, что всё иначе, ей стоит себе напоминать об этом. Не верить. Не заблуждаться. Не быть такой наивной.

То, что все эти люди живут на поверхности, вовсе не делает их априори хорошими. Но Юнис нравилось думать именно так. И неизвестно, насколько сильным должно быть разочарование, чтобы побороть эти установки.

Однажды обретя, потеряешь навек:

Из череды бед состоит человек

— Режь, — на столешницу из тёмного дерева лёг кинжал, чёрную рукоять которого украшал серебристый паук. — Волосы.

Поднявшись, королева указала на табурет, предлагая эльфийке занять её место.

Юнис покорно села, растерянно глядя на себя в зеркало. И ещё более растерянно на отражающуюся в нём Обсидиан, которая холодной скалой возвышалась за её спиной. Та выглядела так, словно выносила смертный приговор: властно и решительно.

— Значит, устраивали с банши вечера причёсываний? — она вдруг запустила руку в рыжие локоны, и Юнис вздрогнула от неожиданности.

Ведя рукой вниз, Обсидиан медленно пропустила между пальцев всю длину, а после перекинула копну волос через плечи Юнис вперёд.

— Режь, — повторила настойчиво.

— Это наказание? Из-за Люсиль?

Обсидиан оскорблённо поджала губы.

— Это лишь иерархия, о которой ты, Поганка, позабыла. Слуги не носят длинных волос. Это привилегия аристократии.

Юнис действительно забыла. Напрашиваясь в служанки, она совсем не подумала о том, что это повлечёт за собой остригание волос.

Она не хотела.

Конечно же, она не хотела.

— Что ты творишь?! — тон Констанции не был обеспокоенным, скорее он просто шипел недовольством и порицанием.

Гувернантка вошла в покои в тот момент, когда маленькая эльфийка срезала прядь волос у виска под самый корень. Та рыжей змеёй, извившейся в последней конвульсии и застывшей в ней навек, упала девочке на колени.

— Хочу, чтобы не нужно было больше расчёсываться.

— Желаешь вместо королевской фрейлины стать простой служанкой?

Констанция не бросилась выхватывать из детских рук нож, который Юнис стащила на кухне. Ни шагу не сделала в её сторону. Будто подобный предмет не нёс никакой опасности. Застыв в дверях, гувернантка строго смотрела на девочку из противоположного конца комнаты, а той казалось, что в неё направлен не взгляд, а смертельное оружие — равнодушие.