За нами поднимается стена белого дыма, издалека не выглядящая чем-то угрожающим. Гадко ухмыляюсь. Заодно представляю ужас, врывающийся в души степняков, когда они это увидят. Степной пожар — самая кошмарная их фобия. Короткая весна с буйным цветением густых трав закончилась. В рост пошла типичная степная растительность. Она и зелёной-то бывает только в самом начале, затем быстро желтеет и сохнет. Горит, как обычное сухое сено. Кстати, замечательно его заготавливать, сушить не надо, сгребай и складывай.

За нами всадники и повозка. Ребята следят, чтобы огонь не пошёл в обратную сторону. Вооружены не копьями и мечами, а лопатами. Тушат и затаптывают тлеющие огоньки на нашей стороне. Впереди ещё цепочка, но уже с граблями — сдвигают прошлогоднюю траву на ту сторону. Её Варран и поджигает.

— Всё-таки двадцать соверенов в день — нищенская оплата, — кривит лицо маг, когда мы делаем короткую остановку, чтобы перекусить.

— Это королевская ставка, — не соглашаюсь с выдвинутой концепцией. — Простите, уважаемый, лично я вообще не понимаю, зачем вас наняли делать работу, с которой любой виллан справится.

Просил он пятьдесят, совсем с ума сошёл! Хотя с ним, конечно, намного удобнее и проще. Десятки или сотни человек с факелами надо кормить, организовывать работу. Да хотя бы снабдить этими факелами.

— К тому же вам как раз платят больше, чем остальным.

Он не единственный маг огня на белом свете, в королевстве или в наших войсках. Есть ещё две группы, занимающиеся тем же самым. Та, которой Варран командует, начала работу ещё со стороны Сарганского графства. Кстати, оно почему-то не чешется, а зря. Небольшой хвост мы оставили, так что по нему мелкие банды степняков могут проникнуть.

За обыденными делами и разговорами проворачиваем дело, отчётливо попахивающее геноцидом. Предок не только новому слову научил, но просветил насчёт степняков.

'Они кочевники, им пастбища нужны, земледелие они презирают. Но природные пастбища могут прокормить в десять или двадцать раз меньше народу. Если не выращивать высокоэнергетические культуры. Какой-нибудь овёс или ячмень обеспечат кормом в десять раз больше скота, чем обычные травы.

Степняки усиленно плодятся, и когда пастбищ не хватает, то идут на оседлых соседей войной. Их любой результат устроит. Победят — значит, захватят новые земли, рабов на продажу, кучу оружия, лошадей, скот и прочие трофеи. Проиграют и понесут потери? Тоже неплохо, численность населения придёт в соответствие с территорией его обитания'.

На вопрос «зачем тогда резко уменьшать их кормовую базу?» предок не ответил. Посоветовал самому думать хоть иногда. Вот и ломай теперь голову.

Каждые четыре-пять лигов (около километра) ратники из новобранцев под присмотром опытных людей строят передвижные башни. Усечённый вариант обычных штурмовых башен, которые применяются при осаде городов и замков. Не в пять-шесть человеческих ростов, а всего в три. Для степи хватит. Есть и другие упрощения. Движение осадной башни обеспечивается за счёт буйволов под защитой. Их не видно. Это требует некоторых конструктивных сложностей. А наши башни на огромных колёсах тупо волочатся, как телеги. Медленно, очень медленно, но мы не на скачках.

Сейчас они стоят, вернее, собираются на месте. Это своего рода передвижные крепости. Там экипаж из пары дюжин человек, запас стрел и арбалетных болтов, продукты, вода. На верхней смотровой площадке пара дежурных наблюдателей.

Если смотреть со стороны — плёвое дело. Если впрячься самому — адова работа. Однообразная, долгая, изматывающая своей монотонностью. Предположительно, на полмесяца. На своей шкуре убеждаюсь в истине: война — это прежде всего тяжелейший труд. Слава небесам, моё присутствие здесь не обязательно. Я здесь так, в качестве надсмотрщика от командования. Поэтому ближе к вечеру, когда ветер стихает, уезжаю.

— Уважаемый, вы помните, что делать, если ветер сменится?

Маг с недовольной миной, которая будто приросла к лицу, кивает. Предусмотреть надо всё, в том числе смену ветра на противоположное направление. Мы и предусмотрели.

Военная база Дортинов неподалёку.

Прибываю поздно вечером.

— Добрый вечер, Ваша милость! — с радостным подъёмом меня встречает Варнак.

Без всяких команд тут же берёт лошадь за поводья. Всё, о ней уже можно не думать. Очень удобно иметь при себе денщика, как говорит предок — мальчика за всё. Но если бы Варнак только раз попробовал исполнить мой приказ с кислым лицом, немедленно отдал бы его в общий строй и через час забыл навеки.

Однако парень зубами вцепился в подаренный судьбой в моём лице шанс. Когда проверял новобранцев, заметил у него потемнение на шее под кадыком. Щитовидная железа. Даже спрашивать ничего не стал, и так всё ясно. Инфекция, болезнь, последствия травмы в раннем детстве — и железа работает кое-как. Поэтому он такой хилый и малорослый. Разумеется, исправил. Плюс общеукрепляющая волна, как всем. Сообразительный паренёк попался, сразу понял, откуда ветер дует. В дальнейшем выяснилось, что чуть ли не единственный грамотный среди всего призыва. Я бы не назвал это настоящей грамотностью, но что имеем — от того и пляшем.

— Приятного аппетита, Ваша милость.

Передо мной возникает глубокая миска, в которой непонятно, чего больше — мяса или каши.

От палаток и шатров мы давно отказались. Строим полноценный военный городок. Мы в штабном бараке, его жилой части.

— Показывай домашнее задание! — моё ежевечернее требование, всерьёз взялся за обучение парня.

Чем больше умеет и знает слуга, тем он полезнее и удобнее. На образованного слугу можно спихнуть намного больше. Подать-принести любой дурак сможет.

Правописание начинается с каллиграфии, поэтому критически гляжу на старающиеся выглядеть ровными и красивыми палочки простые и с закорючками.

— Имя своё напиши внизу, — тычу пальцем.

Как только Варнак склоняется над бумагой, от усердия высунув язык, ему тут же прилетает подзатыльник:

— Сколько раз говорил⁈ Сиди прямо и держи спину! Сначала красиво сидишь, после красиво пишешь! Только попробуй ещё раз скрючиться!

База Дортинов.

Следующий день.

После утренней разминки на шпагах со мной Кетриг и Дэн берутся за личный состав. В том числе и за моего Варнака. Лейтенант — мужчина взрослый и крепкий во всех отношениях. Хоть физически, хоть характером. Вследствие чего у него никаких проблем с авторитетом у подчинённых. Причём новобранцы — самая нижняя ступень иерархии, над ними лютуют десятники, которыми вдруг стали наши рядовые стражники.

На Дэна в первый день глядели с сомнением. Парнишке даже четырнадцати нет. До тех пор, пока не увидели, как он с оружием и конём управляется. Бои на шпагах для его репутации — небольшая закуска, и без них на него сейчас глядят с уважительным изумлением. А вот я в ранге полубога. Взгляды на меня непременно сопровождаются открытыми ртами, когда я закручиваю лихие фигуры сразу двумя клинками.

До обеда занимаюсь очень важным делом, до которого наши славные вожди, Его сиятельство и Его светлость, даже не додумались. Вернее, есть одна древняя технология, которую они используют. На верхней площадке зажигают костёр. Белый дым означает, что враг близко, чёрный — врагов много. Признаю, неплохо, но мало. Поэтому разрабатываю код передачи сведений световыми сигналами. Комбинация длинных и коротких сигналов — буква алфавита или короткий код с обусловленным значением. Так уже получится передавать примерную численность вражьих сил и направление движения. Днём можно использовать зеркала, ночью любой источник света, тот же костёр, который легко экранировать куском полотна или шкурой.

«Самые короткие сигналы, точка-тире, тире-тире и так далее, присвой самым часто встречающимся буквам», — инструктирует предок. Разумно. Поэтому выписываю комбинации сигналов. Четыре комбинации из двух, восемь комбинаций из трёх… не получается использовать только двойную или тройную, закидываюсь на четыре. Получается уже избыточно для алфавита, но можно ввести короткие часто используемые коды. Со стандартным значением: «враг приближается», «нападение на башню», «всё спокойно» и так далее.