«Человек всегда ненавидит того, кого предал или сделал какую-то гадость», — таков краткий вывод из соответствующей лекции предка.

Подскакивает Инесса с тем же вопросом, дескать, почему прохлаждаюсь. Приходится повторять своё признание.

— А это моя подруга, Алисия Трешем, — представляет мне хорошенькую брюнетку.

Галантно целую руку, выдаю комплимент:

— Рядом с вами хочется зажмуриться, чтобы не быть ослеплённым вашей красотой.

Через пару минут, сам не заметив как, оказываюсь в стороне с Алисией. Инесса снова упорхнула, в этом городке она довольно популярна.

— Инесса рассказала, как вы ей помогли, — Алисия очаровательно улыбается.

— Наверняка преувеличивает, — нахожу нужным умалить свою роль.

— Не скромничайте. У меня к вам тоже есть просьба по поводу внешности.

— Вашей? Вы шутите! Если только есть что-то, спрятанное под одеждой.

Выясняется, что Алисию не устраивает лёгкая смуглость её кожи. Девушке хочется белую, как у Инессы. Задумываюсь.

— Вне моих сил, очаровательная Алисия. Это ведь по всему телу надо цвет менять. Я такого не умею.

— Мне кажется, вы излишне скромны, шевалье, — улыбка девушки тускнеет. — Я бы заплатила…

— Если есть деньги, то почему бы не обратиться к опытному целителю?

— Никого нет, кто бы внешностью занимался, — девушка грустит. Выражение её лица резко меняется, становится слегка напряжённым: — А знаете что, шевалье? Осветлите мне кожу бесплатно. Вам ведь всё равно за это деньги нельзя брать. У вас лицензии нет на целительскую практику. У меня двоюродный дядя в гильдии состоит, так что я знаю порядок.

— Если… — предок останавливает, когда пытаюсь пуститься в посторонние рассуждения. — Алисия, я же сказал, что это не в моих силах. Просто не знаю, как это делать.

— Как-нибудь узнайте, — мягкая улыбка в сочетании со стальным взглядом производит впечатление, надо признать. — Иначе гильдия узнает о вашей незаконной практике. Они могут доставить вам массу неприятностей, которых лучше избежать.

— Ах, Алисия! — бережно беру её за руку. — Почему же никто не понимает простых вещей? С целителями нельзя разговаривать в подобном тоне. Если он сильно обидится, то сделает вот так.

Похлопываю её по руке.

— И через два-три дня вы неожиданно упадёте в обморок. Прямо на прогулке или дома, стоя у окна. Из этого обморока вы уже никогда не выйдете. Если в течение минуты не подоспеет сильный целитель, то вам конец. В самом расцвете ваших юных лет. Понимаете?

Алисия моментально бледнеет. Вот, кстати, замечательный способ осветлить кожу, ха-ха-ха!

— Шевалье! Не знаю, что вы сделали, но немедленно отмените! — змея, прячущаяся в Алисии, выходит наружу и злобно шипит.

— Вы же сами просили! — удивляюсь непритворно. — Сейчас у вас великолепно бледный вид, как и просили. Ненадолго, зато бесплатно.

Затем извиняюсь и возвращаюсь к графской чете. То есть думал вернуться, но те куда-то ушли. Хотел тоже улизнуть, но не дали.

Подходят два бравых юных щёголя. Всего года на три-четыре старше. Блондин повыше, шатен пониже. Где-то на заднем плане замечаю очаровательное, хотя и несколько злобное личико Алисии. Щёголи представляются, Бриан и Грумель — как-то так.

— Шевалье, вынуждены высказать нам свою претензию. Госпожа Алисия пожаловалась нам, что вы её грубо оскорбили. Как люди благородного сословия, мы не можем оставить её без защиты…

Короче говоря, теперь уже меня вызывают на дуэль. Занятно. Я бы и не против, хочется опробовать себя в реальном бою, но…

— Господа, во-первых, не могу взять в толк, на что могла обидеться Алисия Трешем. Во-вторых, я со всей душой рад пойти вам навстречу, но только с разрешения графа Фьонце.

— Прячетесь за спину Его сиятельства? — презрительно фыркает блондин.

— Мы в его доме, — указываю на очевидное. — Он может счесть это неуместным. Мне всего четырнадцать лет и я не могу идти против воли хозяина замка, дальнего родственника и доброго друга моего отца.

Не знаю, какой довод на щёголей подействовал больше, но некоторое смятение мои слова у них вызвали. Загрузив их обязательством переговорить с графом, покидаю бал.

Замок Фьонце.

Завтрак на следующий день.

— Ко мне подходили вчера два молодых дворянина, — граф слегка морщится. — Выслушал и удовлетворил их странную просьбу. Или наоборот, не знаю, как сказать.

С огромным интересом смотрю на графа.

— Они просили разрешения вызвать вас на дуэль, шевалье. И сразу дали понять, что их больше устроит мой запрет. Мне тоже такие истории ни к чему, вот я и пошёл им навстречу.

— Запретили?

— Да. Затем я приказал найти и привести Алисию.

— Так-так… — как интригующе!

— Захотелось выяснить, каким же образом вы, шевалье, так глубоко оскорбили госпожу, что она запросила защиты. Кстати, молодые заступники оставались у меня в кабинете.

Не изображаю интерес, буквально горю им. Жалко меня там не было.

— Увы, шевалье, — граф разводит руками. — Из её невнятных бормотаний я так ничего и не понял. Вроде вы ей в чём-то отказали?

Пришлось рассказать. С обходом особо острых моментов.

— Зря это она, — замечает графиня. — У неё необычный, но замечательный цвет лица.

— Девичий каприз, это понятно. Но она попыталась выкрутить мне руки. Платить отказалась, зато пригрозила послать донос в гильдию целителей о незаконной практике.

Граф крякнул, графиня ахнула. Вскинула глаза даже Амалия. Кажется, я зря подал ей идею.

— Дело вот в чём. Целителей нельзя злить, ненавидеть, презирать, принуждать. Им доверяют самое важное — жизнь и здоровье. Вот заставите человека лечить вас против его воли, и что получится? Представить страшно. Вот я и попытался объяснить госпоже Алисии, почему так делать нельзя. Да к тому же я не умею менять цвет кожи.

Граф размышляет недолго, пьёт яблочный сидр. Затем отнимает бокал от губ, поворачивается к супруге:

— Алисии Трешем отныне отказано в доме. Сообщи мажордому, дорогая, если я забуду.

Содержательно прошёл завтрак. Не только в смысле пищепринятия.

Поздний вечер, почти ночь того же дня.

Лес в часе быстрой конной езды от города Геленца.

— Ваша милость, почему мы всё-таки так неожиданно уехали? — лейтенант терпеливо дождался времени, разрешённого для вопросов.

Ратники ставят палатку, поглядывают на нас, занимающихся костром. Им тоже любопытно.

— Мне не хочется постоянно оглядываться по сторонам. Слишком многие знают, что у меня с собой крупная сумма.

— Поэтому и поехали другой дорогой?

— Да, — немного подумав, добавил: — Всем ведь не расскажешь, что денег почти нет.

— Как это?

— Да так. На дорогу и расходы оставил, остальное — в банк. Купцы часто так делают. Берут в банке специальный документ, по которому могут получить деньги в другом городе, — морщусь досадливо. — Комиссию, правда, дерут совершенно дикую. Пять процентов, куда это годится!

Пусть и мои знают, что грабить меня большого смысла нет. Я в них уверен, но мало ли что. Кому угодно может крышу снести, когда рядом — только руку протяни — такая умопомрачительная для простого человека сумма.

Мы едем не на запад по той же дороге, а ушли на юг. Пару сёл обошли по дуге. При тщательном поиске и опросе можно определить, куда мы делись. Десятку вооружённых всадников спрятаться не так легко. Но это потребует времени, мы успеем вернуться домой.

Кетриг достаёт кресало, останавливаю его. Маленький яркий шарик — и костёр сначала неуверенно, но разгорается.

— При ваших ли способностях бояться лесных разбойников?

— Врасплох можно любого застать. Мне надо есть, мне надо спать. Я не умею магичить во сне.

Нормально мы ночь провели. Шатёр палатки поставили на слой нарубленных мелких веток, травы и опавшей листвы. Так что спали почти с комфортом. Один ратник храпел, я быстро нырнул в Тень и подправил ему носовую перегородку. Видать, когда-то словил хорошо по морде. Умылись росой, кони ночью попаслись, отдохнули.