— Лорочка, набери нам малины, — нахожу полезное занятие для девочки.

Она артачится:

— Принцессам нельзя собирать малину!

— А ты своим служанкам поручи, — киваю на пару её простеньких кукол. Инфанту-то тоже не заставишь.

Девочка впадает в ступор, парни радостно хихикают.

Деваться некуда, да и то сказать — тоже игра. И Лора удаляется в малинник вместе со «служанками».

Через четверть часа дружно ржём, когда видим переполненную ягодами миску. Только она игрушечная. Лорка всё-таки переиграла нас. Мы ничуть не расстраиваемся, ржём весело, до слёз. Лора тоже охотно хохочет, хотя что-то мне подсказывает, она не до конца понимает всех глубин смысла.

— К лошадям я вечером пойду, — продолжаю беседу, закидывая в рот третью ягоду, после которой посуда пустеет. — Сейчас у меня источник пуст.

До ужина занимаемся фехтованием. Братья почему-то предпочитают палаши и ставят мне базу. Но фехтование для всех дворян предмет обязательный, и тут я их дрессирую.

После ужина.

— Лора, нет, ты не пойдёшь со мной!

Почему-то мой строгий голос не производит на девочку никакого видимого эффекта. До чего вредной и надоедливой она иногда бывает!

— Но почему⁈ — капризно топает ножкой.

— По кочану! Те лошадки сильно болеют, к ним нельзя подходить! Заразишься и тоже заболеешь!

— Но ты же подходишь!

— Я — целитель, меня ни одна болезнь не возьмёт. Ты — целитель? Нет. Вот и топай отсюда!

Разворачиваю её спиной к загону и придаю ускорение довольно грубым подзатыльником, подкрепившим последний окрик.

— Не подпускайте эту мелкую дурочку сюда! — говорю конюху так, чтобы она слышала и подмигиваю. — Полезет — бейте кнутом без жалости. Пусть лучше поплачет, чем от лошадиной лихорадки умрёт.

С большинством людей так приходится поступать, включая детей. Особенно детей. Мягкие уговоры не действуют, а как рявкнешь, да отвесишь пинка — любые команды выполняются со скоростью необыкновенной. Вот и сейчас…

— Брысь, я сказал!!! — лицо моё натурально страшное и злое, да я ещё и замахнулся.

Упрямо стоящая поодаль Лора опрометью кидается к дому. Грожу вслед кулаком.

«Инфекция», «бактерии», «вирусы» — такими словами меня обогатил предок со строжайшим запретом произносить их вслух. И эти зловредные существа меньше всяческих пределов оказались мне не по зубам. Никак не удаётся сделать настройку на уничтожение существ настолько малых размеров.

Вздыхаю и захожу в загон, где уныло передвигается полтора десятка болящих животных. Самые тяжёлые для лечения, остальные три с лишним десятка на «реабилитации», что бы это ни значило. Ежевечерний обход со стимуляцией каждой лошади. Выглядят они получше, чем неделю назад, но это единственное моё достижение.

От всего, что могу, я их избавил. Оводы на этих лошадях уже нацелились целые колонии личинок разводить. На самых замученных до десятка отложили. Больные и ослабленные животные — лакомая добыча для любых хищников. От комаров и вредных кусачих мух до волков и гигантских кошек. Говорят, в северных лесах ещё остались дриксы — клыкастые кошки размером с жеребёнка-подростка. Но это к слову.

Мелкие существа, которых предок именует бактериями, воюют отчаянно. Он создал ботов — так он назвал энергетические сгустки — чуть больше бактерий. Но скорость их создания не велика. За один сеанс могу внедрить в лошадь сотню — полторы таких сгустков. Капля в море. Уничтожив две-три бактерии, бот распадается. Предок что-то бормотал о фабричном конвейере, упоминал какой-то имрутет… когда переспросил — грубо послал в какое-то место. Кажется, что-то связанное с кишечником. При этом он раздражённо утверждал, что я плохо знаю ант… анатомию. Это устройство тела животного или человека. Интересно, чего это я там не знаю?

Поздно вечером, исчерпав источник, бреду домой. Усталый, но не очень довольный.

Усадьба Дортинов.

Два дня спустя. Утро после завтрака.

— Никогда такого не было, — растерянно сдвигает шляпу на лоб Гров.

Не знает, что делать. Да мы все оторопели. Лора, эта егоза, вздумала ехать с нами на охоту. С Инфантой, разрази её молнией в мягкое место! Беру себя в руки.

— Лорелея, ты с ума сошла? В таком виде ты собралась на конную прогулку? — в глазах моих глубочайшее разочарование в умственных способностях девочки и в ней целиком.

Она в своём повседневном платье с Инфантой наперевес. Красивые ботиночки, белые носочки, кружева… тьфу! Мы все дружно сплюнули от досады.

— Может, ты ещё хочешь навоз в этом наряде убирать?

Ехидный вопрос Дэна заставляет меня восхищённо повернуть к нему голову. Гров тоже оценил, смотрит на младшего, как первый раз увидел.

— Попроси папу с мамой справить тебе костюм для верховой езды, — заключаю я и перевожу стрелки наверх. — У порядочных девушек есть костюмы для каждого случая жизни.

— Попроси ещё папу, — опять у Дэна прорезается голос, — чтобы он справил тебе костюм для уборки конюшни. Или фермы свинячей. А то вдруг тебе и этого захочется.

Несколько секунд все дружно сверлим взглядом младшего. Дэн сегодня в ударе! Затем громовым раскатом по двору разносится дружный и безудержный мальчишеский хохот. Лорка, наоборот, убегает в слезах.

Пользуемся моментом. Продолжая ржать, ускакиваем вдаль. А в поле нас даже стрела не догонит, не то что глупая маленькая девочка.

Через неполный час мы на месте. Дортины в основном занимаются скотоводством, в первую очередь коней разводят. Южная оконечность графства примыкает к лесостепной зоне, удобной для пастбищ. Зона эта недостаточно велика, чтобы в ней завелись нежелательные и диковатые степняки. Те ребята далеко на юго-западе, им нужны просторы для многонедельных переходов.

Коней спутываем и пускаем пастись, сами занимаем позиции. Сурочье племя шустренько попряталось по норам при одном только топоте копыт. Далеко, наверное, по земле разносится.

Приспосабливаюсь к стрельбе из лука лёжа, перенимая ухватки братьев. Мы не вплотную находимся, дистанция шагов восемь — десять.

— Всё, замерли, — Гров отдаёт команду шёпотом.

Лежу, блаженствую. Вторым постоянно здесь занимаюсь. Даже, когда приходится тяжело работать. Братья не знают и не чувствуют, насколько счастлива их жизнь. Сравнивать-то не с чем.

Мне удалось не прозевать поначалу осторожное появление целей наших охотничьих устремлений. На этом мои подвиги кончились. Стрела моя лихо свистнула над толстой мордочкой и улетела в свободный полёт.

Перемещаемся в другое место. После кровавых потерь местная колония притаится надолго.

Разумеется, выстрелы баронетов оказались результативны. Через полчаса ещё один зверёк пополняет наш багаж. Никто не промахнулся, просто высунулся всего один сурок, а нам пока больше не надо.

— Были бы у нас настоящие луки… — говорит Гров, но вздыхают братья одновременно.

— А эти что, не настоящие? — удивляюсь неподдельно.

Конечно, они деревянные и небольшие, как раз для всадников, но смотрятся очень прилично. Из какого-то серьёзного дерева изготовлены. Похоже, из дуба.

— Ты просто настоящих не видел, — объясняет Дэн, ловко разделывая сурка. — Но они дорогие — ужас. Пять, а то и десять золотых. Из рогов делают.

Мы устроились в ближайшей рощице, откуда я тут же изгнал в небытие всех насекомых. Послушав братские стенания о настоящем оружии, иду собирать сушняк для костерка.

«Не жизнь, а сплошной пикник», — замечает высунувшийся и тут же смолкший предок. Конечно, даже не подумал раскрыть смысл нового слова. Хотя и без того догадываюсь.

Кашеварит сегодня Гров. Братья только меня не допускают. Ну так я же сюзерен, ха-ха.

Но сюзерен я или нет, а без дела мы с Дэном не сидим. Отводим лошадей в рощу, в тенёк, поим водой. Сегодня мы жадничаем и не подкармливаем их. Переход небольшой, а подножного корма полно.

Сами едим неторопливо, как и положено аристократам, но с аппетитом, как положено настоящим мужчинам.