— Я немедленно вмешался, — заключил он. — В настоящий момент бывший преподаватель страдает от тяжёлых когнитивных нарушений и, с полной уверенностью могу сказать, преподавать уже не сможет. Ни здесь, ни где бы то ни было ещё.

— А что вы можете сказать о директоре? — голос Мэгвин звучал тихо, но сдержанная тревога в нём была ощутима, как натянутая струна. — Пару недель назад я получила от него весьма странное послание. Альбус будто намекает, что больше не контролирует ситуацию. И если сопоставить это с тем, что пишет мне Белла… картина выходит тревожная. Искажения магии в Хогвартсе зашли слишком далеко — кто-то активирует сразу несколько ритуальных кругов. Пока моя ученица инстинктивно их нейтрализует, но это не может продолжаться бесконечно.

В ночной тишине, прерываемой только редким шелестом листвы и далёкими криками лесных тварей, слово взял Томас Гонт. Он сделал шаг вперёд, тень от капюшона скрывала верхнюю часть его лица.

— Верно. Альбус действительно утратил контроль над ситуацией с Братством Теней. Они перешли в наступление — по всем фронтам. С сентября я живу в покоях своего предка Салазара, и с тех пор мне доступны ходы и каналы наблюдения, оставленных основателем. Сейчас представителем Братства в Хогвартсе является Сибилла Трелони. Насколько я понял, она убедила нового лидера культа использовать кровь потомка Певереллов в ритуале «Слияние Теней»… что бы это ни значило.

— Это значит, — проговорил Гилмор Лливелин, чуть склонившись к светлячку на ладони, — что с помощью некроманта по крови они хотят обрести способность ходить тенями. Как вампиры и тёмные сидхе.

Мэгвин слегка напряглась.

— А если вместо некроманта они используют кровь мага жизни?

— Тогда будет большой «Бум», — ответил Гилмор с мрачной усмешкой. — И насколько большой, зависит от того, как выстроен рисунок ритуала. Но последствия будут катастрофическими, мало никому не покажется.

Магический ветер, гуляющий по поляне, неожиданно стих. Словно лес прислушивался.

— Ритуальные круги перегружены магией, — Гонт говорил с заметной тревогой. — Их слишком много, и они слишком сильны. Альбус пытался сдержать Трелони и её союзников, но тщетно. Судя по всему, во главе культа теперь молодой фанатик, сын предыдущего лидера. Он активно форсирует все направления, заложенные отцом. Тогда-то Альбус и начал действовать в тени. Ещё в январе он отдал приказ своим людям в Визенгамоте — они заблокировали закон о запрете кровной магии и ужесточении контроля за оборотнями.

— Это разумный шаг, — тихо сказала Мэгвин, глядя на тёмные ветви дубов. — Ликаны не подвержены магии инверсии. Но…

— В Хогвартсе сейчас работает оборотень, — договорил Томас. — На нём Братство, по слухам, проводило эксперименты.

Северус нахмурился. От его мантии, будто в ответ, едва заметно дрогнула тень.

— Этот человек не в состоянии различать реальность и наваждение. Его рассудок раздроблен, восприятие спутано. Он может стать опасным, сам того не желая.

— Что ж, — Гонт бросил взгляд через плечо, в чащу. — Альбус явно знает больше, чем говорит. Он ищет союзников, саботирует инициативы Братства. Судя по всему, он осознаёт, насколько всё серьёзно.

В этот момент Мэгвин подняла руку. Из кармана её мантии с мягким золотым свечением выскользнул протеев блокнот. Над ним заплясали тревожные руны, одна из которых — «опасность» — вспыхнула багрово.

— Джентльмены, мне нужно немедленно попасть в Хогвартс, — голос её стал резким. — Подругу Беллы, Гермиону Грейнджер, только что окаменили. Я знаю свою ученицу — она захочет помочь. А это слишком опасно: её могут подловить.

Она обернулась к Северусу:

— Мне нужно твоё модифицированное оборотное. Срочно.

Затем — к Томасу:

— Ты спрячешь Беллу. Так, чтобы её не нашли ни глазами, ни через магию. Я займусь остальным. Воспользуюсь её обликом… и посмотрю этот спектакль из первого ряда.

Улыбка, мелькнувшая на её лице, была ледяной и хищной. От неё у обоих англичан внутри всё сжалось, как от древнего заклятия. Но никто не возразил. Лишь Гонт, коротко кивнув, указал рукой в сторону старой каменной арки, едва видимой между деревьями.

— Там портал к западному кругу. Защита Слизерина всё ещё держится. Мы успеем.

* * *

Изабелла неслась по коридору школы, огибая области искажения, что вспыхивали на полу то багровыми, то сине-зелёными сполохами. Магия в этих зонах вибрировала, будто сама ткань реальности трещала по швам. Девочка чувствовала — что-то не так. Хуже, чем раньше. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой.

Она спешила в больничное крыло — туда, где лежала Гермиона.

Белла не могла поверить в случившееся. Как такое могло произойти? Мисс Грейнджер была одной из самых осторожных учениц в школе. После прошлогодней истории, когда её чуть не заманили в туалет, куда ворвался тролль, Гермиона изменилась: избегала конфликтов, не вмешивалась в споры между факультетами, держалась особняком. Её часто можно было увидеть в библиотеке — с книгой, с кипами пергамента, за переводом древних заклинаний. Общалась она в основном с учениками из Рейвенкло и Хаффлпаффа, а со слизеринцами — при необходимости — была вежлива и спокойна.

Но всё оказалось напрасно.

Больничное крыло было затянуто тишиной — плотной, почти осязаемой. За окнами что-то едва слышно скреблось по стеклу — может, ветер, а может, эхо чужой магии. Гермиона лежала на жёсткой железной кровати, отгороженной белой ширмой от остальных. На лице её застыла тревога, в глазах — ужас, словно последним, что она увидела, было нечто пугающее.

Белла подошла тихо, будто боясь разбудить кого-то спящего. Дрожащими руками она поправила простыню, укрывая плечо подруги, и только тогда позволила себе заплакать. Слёзы текли по щекам, капая на ткань халата.

Мадам Помфри сказала, что это состояние временное — как только мандрагоры созреют, всех окаменевших можно будет вернуть. Но на душе у Изабеллы было тяжело. Муторно. Мрачные мысли не отпускали.

Теперь она боялась за других. Что, если следующими станут её «рыцари» со Слизерина? Драко и Блейз старались убедить её, что им ничего не грозит: отец одного — председатель попечительского совета, а мать другого обладает такой репутацией, что даже преподаватели предпочитают обходить её стороной.

Если насчёт Драко Белла была почти уверена — Люциус Малфой действительно держал многое под контролем, — то с Блейзом всё было не так просто. У неё самой была наставница со славой столь устрашающей, что рядом с ней матушка Забини казалась просто эксцентричной дамой. Но охота шла именно за Беллой — и, если бы не защиты, оставленные Мэгвин, её давно бы уже схватили.

Она провела рукой по холодному краю кровати и вдруг почувствовала, как затылок неприятно кольнула дрожь — словно за ней кто-то наблюдал из тени. Девочка резко обернулась. Ширма оставалась неподвижной, воздух был плотным и глухим, как в пещере.

— Я найду, кто это сделал, — прошептала она, глядя на лицо подруги. — Обещаю, Гермиона. Я не позволю им тронуть тех, кто мне дорог.

Слово «им» прозвучало особенно тяжело. Потому что Изабелла уже начинала понимать: за этим стояли не просто ученики. Кто-то взрослый, могущественный, играющий в опасную игру снова вмешивался в судьбы детей. И на этот раз — против неё.

Тяжело вздохнув, Белла вышла из больничного крыла. Дверь за её спиной закрылась с глухим щелчком, отдавшимся эхом в пустом коридоре. В воздухе чувствовалась сухая прохлада камня — привычная, но сейчас особенно отчуждённая. Факелы на стенах мерцали неуверенно, отбрасывая длинные, ломкие тени на пол и стены. Изабелла медленно двинулась вперёд, направляясь в сторону подземелий — к своему факультету. Кажется, каждый шаг отдавался в голове глухим стуком.

Из-за ниши с доспехами, словно возникнув из воздуха, бесшумно вышел Блейз. Он не сказал ни слова, просто пошёл рядом, уравняв шаг с её.

— Тебе надо держаться от меня подальше, — глухо проговорила она, не глядя на него. — За мной охотятся. И явно не с добрыми намерениями. Если они не боятся госпожу Керрид… — Белла горько усмехнулась, — то вряд ли твоя мама сможет что-то изменить.