— Потому что, милая, мы живём не в вакууме, и иногда приходится соответствовать ожиданиям общества. Ты — потомок старинного рода, и уже этим будоражишь умы. А беспалочковая магия в глазах большинства — нечто из разряда сказок.

— Но ведь вы… и маги Уэльса…

— Мы не совсем люди, Изабелла. И наша магия оттуда, где в лесах живут тени. Но зачем раскрывать все карты? Пусть у тебя будет палочка. Чем меньше знают, тем крепче спят.

— А профессор Снейп? Он ведь тоже… без палочки часто.

— А он тоже не совсем человек, — сухо ответила Мэгвин. — И ты сама увидишь, как его боятся. Потому он и был другом твоей матери: потомку фейри не страшна кровь неблагих.

Первая покупка — волшебный чемодан. Лёгкий, с расширением пространства, потайными карманами и защитной сеткой. Сумка для учебников была в тон — с серебристыми застёжками в виде листьев.

Их провожали взглядами. Обе были в кельтских платьях: Изабелла — в тёмно-зелёном, с аккуратной шнуровкой, Мэгвин — в синем, строгом, но изысканном. Продавцы не косились на них — наоборот, кланялись чуть ниже обычного.

В ателье мадам Малкин девочку поставили на табурет и принялись снимать мерки. Волшебная линейка щёлкала в воздухе, время от времени взвизгивая от восторга.

На соседнем стуле вертелось растрёпанное существо в джинсах и явно её разглядывало.

— Ты странно одета! — заявило оно с деловым видом.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — хмыкнула Изабелла. — Я, например, не сразу поняла, кто ты — девочка или мальчик.

Грубовато, но в её голосе не было злобы — скорее удивление. Год в мире магии сделал обычный мир для нее чуждым.

— Просто вы, маги, отстали от жизни! — обиженно воскликнула лохматка.

— Говорить такое невежливо. Тебе бы понравилось, если бы я пришла к тебе домой и начала раздавать подобные оценки?

— Но ведь это правда!

— А ты выглядишь как непричёсанная неряха в потёртых джинсах. И кто теперь груб?

Незнакомка раскрыла рот.

— Так нельзя! Это невежливо!

— Но ведь это правда. — Изабелла усмехнулась, точно Мэгвин, глазами.

Девочка с соседнего стула, не найдя, что ответить, вышла с видом оскорблённой важности.

Мадам Малкин только покачала головой.

— Ох уж эти маглорожденные, — проворчала она. — Всё бы им переделать по-своему.

Изабелла тихо усмехнулась. В этот момент она поняла, почему Бранн, хранитель дубовой рощи, не хотел пускать в Уэльс чиновников из Министерства. И правда — вдруг среди них окажется кто-то… похожий.

В магазине «Флориш и Блоттс» царил настоящий хаос: полки ломились от учебников, помощники сновали между рядами, доставая из воздуха списки заказов, а в воздухе витал запах свежего пергамента, чернил и чуть-чуть корицы.

Изабелла шла рядом с наставницей, с интересом разглядывая витрины, пока не застыла на месте. Перед входом, под заколдованным навесом, сверкала праздничная инсталляция. Яркий транспарант с надписью «Мальчик, который выжил — специальная серия ко дню рождения!» венчал стеклянную витрину, полную красочно оформленных книг, плакатов и фигурок.

— Смотри, — хрипло прошептала она. — Это же... он.

На обложке одного из бестселлеров — «Гарри Поттер и проклятие Волдеморта» — был изображён мальчик в круглых очках и с растрёпанными волосами. Но Изабелла слишком хорошо знала это лицо: оно принадлежало её отцу.

Фигурки — подвижные, ухмыляющиеся, с непослушной чёлкой и волшебной палочкой в руке — подпрыгивали внутри стеклянного колпака, выкрикивая лозунги.

— Гляди-ка! Я победил Того-Кого-Нельзя-Называть!

— И всё это без маминой помощи! — весело говорил один из них.

— Это... это отвратительно, — прошептала девочка, прижавшись к Мэгвин. — Они даже не знают, как все выглядело на самом деле.

Наставница молча положила руку на плечо Изабеллы. Некоторое время они стояли, наблюдая, как прохожие останавливаются у витрины, указывая на летающие игрушки и перечёркнутое лицо Волдеморта на заднем плане.

— Они любят мифы, — тихо сказала Мэгвин. — И боятся правды. Но ты знаешь, кем он был на самом деле. И носишь в себе не его тень, а его свет. Остальное не имеет значения.

Изабелла глубоко вдохнула и отвернулась от витрины.

— Пойдём. Я бы хотела настоящие книги.

— Конечно, дитя. Начнём с «Истории магии». А потом выберем тебе что-нибудь… настоящее.

Лавка Олливандера была самой последней в ряду магазинов на Косой аллее.

Узкое здание с облупившейся вывеской и витриной, за которой на подставке медленно вращалась единственная палочка в облаке пыли, выглядело скромно, даже заброшенно — особенно в сравнении с яркими фасадами окрестных лавок. Над дверью висела простая табличка «Олливандер: производитель волшебных палочек с 382 г. до н. э.».

Но стоило открыть скрипучую дверь, как всё менялось.

Внутри царила полутьма, пахло древним деревом, пылью, лаком — и чем-то неуловимо волшебным. До самого потолка тянулись ряды узких коробочек, и казалось, будто только что здесь пронёсся кто-то невидимый. Лавка дышала магией.

Из тени появился сам мистер Олливандер — высокий, худой, с неестественно светлыми глазами, которые будто светились в полумраке. Он приблизился, всматриваясь в лицо девочки, и уголки его губ чуть дрогнули.

— Прекрасный день… и, полагаю, особенный повод — первая палочка, — сказал он, кивнув наставнице. — Мисс?..

Мэгвин не ответила сразу. Она выпрямилась, встречая его взгляд — между двумя магами, старыми и сильными, на миг проскочила почти ощутимая искра. Но Олливандер уже смотрел на девочку. Его глаза расширились, и он отступил на шаг.

— Постойте… — прошептал он. — Эти глаза… невозможно… но… такие же, как у Лили Эванс.

Он медленно обошёл Изабеллу, явно взволнованный.

— Вы — её дочь, — выдохнул он наконец. — Я помню Лили, как будто это было вчера. Худенькая девочка с ясным умом и светящейся душой. Её палочка — ива, двадцать пять сантиметров, очень гибкая… А у вас, я думаю, будет совсем другая. Что-то редкое.

— Вижу, память у вас всё ещё в порядке, мастер Олливандер, — тихо сказала Мэгвин. — Только без театральности. Нам нужна палочка, не воспоминания.

— Разумеется… простите. Привычка, — кивнул он и начал доставать коробки с полок.

Палочка за палочкой ложились в руку девочки — одна вызывала искры, другая заставляла воздух дрожать, но ни одна не подходила. Олливандер всё хмурился.

— Она слышит деревья, — тихо заметила Мэгвин. — И лес отвечает ей.

— Прекрасно… Тогда вот…

Он достал узкую коробочку, покрытую тонким слоем золотистой пыли.

— Рябина. Сердцевина — волос дриады. Один из редчайших экземпляров. Упрямая, но верна тем, кто умеет слушать — и не боится тишины.

Он вложил палочку в руку Изабеллы. Воздух вокруг словно дрогнул. Вдоль витрин пробежал светлый вихрь, и колокольчики над дверью зазвенели без ветра.

Олливандер прижал руки к груди, как будто тронутый.

— Вот она, — прошептал он. — Да, мисс Поттер. Эта палочка выбрала вас. Берегите её.

Он взглянул на Мэгвин с лёгкой тенью интереса:

— Говорят, мальчик должен был выжить…

— Говорят всякое, — спокойно перебила она. — Но это лавка палочек, а не клуб сплетников.

— Конечно, — улыбнулся он почти вежливо. — Я всего лишь ремесленник. И слушаю, что говорят палочки.

Мэгвин молча оплатила покупку и забрала коробочку с палочкой.

— И оставайтесь ремесленником. Доброго дня, мастер Олливандер.

— Да хранит вас древняя магия, — тихо ответил он.

Они вышли на улицу. Солнце било в глаза, шум аллеи казался особенно живым. Изабелла сжимала в руке палочку — тонкую, лёгкую — и чувствовала, как та откликается на её эмоции.

— Как он узнал? — прошептала девочка.

— Он слышит больше, чем говорит, — ответила Мэгвин. — Но будет молчать. Пусть шепчется с тенями. А у нас впереди — школа.

День покупок был закончен, и дамы, отведав мороженого в знаменитом кафе Фортескью — уютном заведении на углу, где всегда пахло ванилью, жареными вафлями и розовым лепестковым вареньем, — вернулись домой через общественный камин.