Я хотел было сказать, что действительно спешу. Что за пределами Граничного леса не работают даже голосовые карты, чтобы отправить оперативный отчёт королю, и нужно скорее вернуться в цивилизацию. И что в Цересе наверняка накопились проблемы за время моего отсутствия. Но вместо этого произнёс:

— Я потратил много сил на магический экран и открытие порталов до Чорки. Логичнее будет сперва как следует отдохнуть.

Отдав распоряжение деревенскому старосте отправить оперативный отряд с отчётом до Мореса, я направился в избу Видара, где мы устроили грандиозный ужин. Старик снова рассказывал о своей жизни, но теперь гораздо чаще задавал вопросы: о Цересе, о дворце, о работе. Но больше всего — о Джуне и Сюаньду — городе, в котором я вырос. И я отвечал.

А утром я подготовил дорожную сумку и открыл портал. Вышедший провожать меня Видар ворчливо объявил:

— Если вдруг ещё будешь в наших краях — заходи. Хотя, как я понял, ты регулярно бываешь в Драконьих горах. Но в Чорке предпочитаешь не появляться.

Я пожал плечами.

— У меня просто не было хорошей причины посещать деревню.

— А теперь есть? — старик приподнял густую бровь.

Я серьёзно кивнул.

— Разумеется.

Вернувшись в Церес, я взялся за отчёт о проделанной работе для секретаря по военным вопросам Гуннара Хавборга. К этому моменту он наверняка уже был во всех подробностях осведомлён обо всём, что случилось в Драконьих горах. Но это знание почему-то не освобождало меня от обязанности писать бессмысленные отчёты.

Закончив, я вызвал королевского посыльного, чтобы он передал секретарю готовый документ. А вместе с ним попросил доставить в королевскую канцелярию ещё одно поручение. Личное.

— Отправьте это моресскому каменщику Токе Морку, — проинструктировал я посыльного.

Канцелярский работник непонимающе посмотрел на текст вручённой ему записки.

— «Уведомляем вас о необходимости в ближайшее время лично приехать к отцу в Чорку и перекрыть ему крышу?»

— Именно так. Проследите за тем, чтобы указание было выполнено.

После этого я наконец взялся за накопившиеся за время моего отсутствия бумаги. Работы было много. Настолько, что к середине дня голоса торговцев, скрип телег, плеск воды и гул города снова стали не больше чем фоновым шумом. И внезапно мне вспомнились совсем иные звуки: рассветный колокол и отвечающие ему голоса павильонов, размеренное шуршание туши по камню и тихое эхо людских голосов, отражённое от гор.

Те, что я уже практически забыл.

Посмотрев на лежавший передо мной лист, я отложил перо, вытащил из ящика личную голосовую карту и некоторое время просто на неё смотрел. А затем всё-таки активировал.

Отец ответил не сразу.

— А-Цю? Что-то случилось?

Я отрицательно покачал головой, хотя мой собеседник точно не мог этого увидеть.

— Нет.

На том конце повисла пауза.

— Тогда что ты хотел?

Я посмотрел в окно. Церес жил своей обычной жизнью. И мне подумалось, что за окном отца не менее обычной жизнью сейчас живёт Сюаньду. Эта мысль заставила мои губы дрогнуть в лёгкой улыбке.

— Просто узнать, как ты.

Отец снова замолчал, и в повисшей тишине мне почудилось, что я слышу тихий звон колокольчиков фэнлин, покачивающихся на ветру.

— Всё нормально, — наконец раздался ответ. — А у тебя? Разве ты не занят?

Я окинул взглядом возвышающуюся на столе кипу бумаг.

— Нормально. Не занят. Что нового в Академии?

*****

Рафаил появился рядом за пару минут до того, как Ли Цю закончил. Он явно ждал, когда рассказ подойдёт к концу, и, едва наставник замолчал, картинно смахнул несуществующую слезу и приобнял его за плечи.

— Не знаю, о чём именно вы тут говорили, — сказал жених, картинно шмыгнув носом, — но я рад слышать, что у тебя есть родные, и ты всё-таки с ними общаешься. А то я ещё при первой встрече решил, что ты сирота, и за все эти годы спрашивать было как-то неловко.

С этими словами Рафаил весело рассмеялся и ушёл, оставив меня сидеть с таким видом, будто нас только что поймали за чем-то запрещённым. Ли Цю, как обычно, выглядел совершенно невозмутимо.

Я дождалась, пока жених отойдёт подальше, и снова наклонилась к наставнику.

— Спасибо, что рассказал, — шепнула я. — Теперь понятно, откуда ты знал, где искать силу Церы. Но тогда ты ведь ещё не знал, что это именно она?

— Точно не знал, — тихо согласился Ли Цю, возвращая взгляд к сцене. — Но по природе магии мог предположить. Когда вернулся в Церес, занялся этим вопросом подробнее. И потом ещё несколько раз возвращался туда, чтобы обновить экран. Иначе река могла снова изменить направление, и всё началось бы сначала.

После этого объяснения мы на какое-то время замолчали. На сцене как раз выступала очень низенькая женщина, почти одинаковая в рост и ширину, из-за чего издалека казалась почти квадратной. Я сделала вид, что внимательно её слушаю. Ли Цю, скорее всего, действительно слушал.

Меня же больше занимал старик Видар. Картины их с наставником совместного путешествия всплывали в голове настолько ярко, что я то и дело ловила себя на глупой улыбке. Хотелось верить, что Видар потом всё-таки сумел наладить отношения с Токе. Иначе вышло бы совсем несправедливо: всё-таки Ли Цю ради них даже превысил полномочия, отдав распоряжение перекрыть крышу.

От старика из Чорки мои мысли сами собой перебрались на семью самого Ли Цю. Я никогда не лезла в эту часть его жизни, поэтому, когда он сам рассказывал что-нибудь личное, мне было особенно приятно. Я вдруг вспомнила, что обращение «А-Цю» слышу уже не впервые. Оно звучало и в истории про нехищную тень. Выходит, это домашнее имя? Интересно, могу ли им пользоваться я, если мы фактически делим с чародеем один дом?

Я некоторое время вертела эту мысль в голове, но вскоре прогнала её прочь как недостойную. Спросить же я решилась о другом. К тому моменту поздравления наконец закончились. Или гости просто сделали перерыв — я не была уверена. Но в любом случае, теперь можно было не шептать.

— Слушай, а ты правда за все эти годы ни разу не ездил домой?

— Правда, — спокойно ответил Ли Цю.

Я мысленно посчитала. Сейчас ему тридцать семь. В Церею он приехал в двадцать. Получается, семнадцать лет прошло. Слишком долго, чтобы за этим не стояла какая-то причина.

— А почему? — решилась задать я вопрос.

Спросила — и сразу засомневалась, не лезу ли не в своё дело. Воображение уже успело подкинуть несколько мрачных вариантов: семейная трагедия, политический конфликт, запрет на возвращение. Поэтому его ответ удивил меня сильнее, чем я ожидала.

— Потому что боюсь, что если уеду в Джун — забуду, зачем потом возвращаться в Церею, — сообщил чародей.

Я моргнула.

— В смысле?

— В прямом.

На лице наставника не было и намёка на шутку. Он ненадолго задумался, будто подбирая формулировку.

— Джун так на меня действует, — наконец пояснил он. — Магическая аура там настолько сильна, что со временем полностью вытесняет интерес ко всему остальному. Чародеи слетаются туда, как мотыльки на свет. И некоторые уже не в силах вырваться. Я боюсь, что, вернувшись, окажусь среди них.

— Потому что там слишком хорошо? — выдохнула я.

— В определённом смысле.

Ли Цю опёрся локтем о подлокотник и задумчиво подпер подбородок ладонью.

— В Джуне слишком легко увлечься ощущением магии: глубиной её взаимодействия с собственной силой, постоянной возможностью что-то исследовать, испытывать, открывать. Это правда затягивает. Но со временем ты начинаешь смотреть только туда, лишаясь возможности даже заметить другие радости жизни. Хотя большинство магических открытий происходят именно в таком состоянии.

Я нахмурилась. Раньше Джун представлялся мне идеальным местом для любого чародея. Страной, где магия была настолько естественной, что я мечтала увидеть её своими глазами хотя бы раз. Теперь образ изменился: вместо привлекательной картинки мне вдруг представилась ловушка.

Ли Цю едва заметно улыбнулся.