После Ли Цю выступили родители Рафаила, затем ещё несколько родственников и друзей. А потом ведущий неожиданно объявил:

— Следующее слово предоставляется единственной чародейке Цереи!

Я едва не обернулась, чтобы посмотреть, о ком вообще идёт речь, но вовремя заметила, что взгляды гостей обратились ко мне. Ох. Точно.

Что именно я сказала, впоследствии вспомнить мне так и не удалось. Кажется, там было что-то о счастье, долгой совместной жизни, взаимной поддержке и о том, что Рафаил заслуживает человека, способного его терпеть. Последнее вызвало особенно громкий смех. Когда я наконец вернулась на своё место в самом конце зала и села рядом с Ли Цю, наставник слегка наклонился ко мне.

— Отличная речь, — сдержанно похвалил он.

Я покосилась на него, пытаясь понять, подбадривает он меня или издевается. Безуспешно: лицо оставалось непроницаемым.

Тем временем подошла очередь гостей со стороны Нейвиры. И первых выступающих я даже слушала: по крайней мере, они говорили на церейском. Но вскоре гости перешли на падский, и я окончательно перестала их понимать. Некоторое время я честно пыталась следить хотя бы за интонациями и выражениями их лиц, но быстро сдалась. Когда вышел примерно пятнадцатый поздравляющий со стороны невесты и завёл очередную длинную речь, я осторожно подвинулась ближе к Ли Цю.

— Так откуда ты узнал, где искать силу Церы? — прошептала я ему на ухо.

Головы он не повернул, продолжая смотреть на выступающего — смуглого мужчину в смешных широких штанах ярко-оранжевого цвета и расшитом жилете. Тот то и дело вскидывал руки, обращаясь к молодым.

— Сейчас не самое подходящее время для истории, — так же тихо ответил наставник. — Это будет невежливо по отношению к гостям и молодым.

Я покосилась на говорящего мужчину, потом снова на Ли Цю.

— Нас отсюда всё равно никто не услышит, мы сидим далеко, — не сдавалась я. — Тем более мы даже не понимаем, о чём они говорят!

Чародей медленно перевёл на меня взгляд. Наши глаза встретились, и только тогда до меня дошло. Я едва удержалась от того, чтобы хлопнуть себя рукой по лбу. Ну конечно, он понимает. Как вообще можно было сомневаться, что Ли Цю знает падский язык? Удивительнее было бы, если бы не знал.

— Извини, — пробормотала я, поспешно отводя взгляд.

Чтобы занять себя хоть чем-нибудь, я принялась искать глазами жениха и невесту. Нейвира выглядела растроганной и совершенно счастливой, а вот на лице Рафаила читалось неподдельное страдание. Мне даже стало немного легче: хоть кто-то сейчас разделял мои чувства.

— Всё началось с истории про реку, — вдруг тем же шёпотом заговорил Ли Цю, подаваясь ближе ко мне. — Когда меня в срочном порядке вызвал к себе государственный секретарь…

*****

Когда меня в срочном порядке вызвал к себе государственный секретарь по военным вопросам Гуннар Хавборг, я был готов к худшему. Практика показывала, что подобные приглашения от представителей военного ведомства не сулили ничего хорошего. Но на этот раз причина оказалась настолько необычной, что я не сразу понял, правильно ли расслышал секретаря. Похоже, проблема, из-за которой меня вызвали, была не военной. Скорее — географической.

Река Чора — самая быстрая и полноводная из всех, что берут начало в Драконьих горах, — изменила направление. Причём не на каком-нибудь небольшом участке русла, что можно было бы списать на оползень или разрушившуюся плотину. По сбивчивым объяснениям Хавборга, река развернулась целиком и теперь несла воду в противоположную сторону, заодно ускорив течение в несколько раз.

Чтобы не пытаться разгадать словесные шарады военного секретаря, я попросил у него отчёт и принялся читать.

Последствия произошедшего оказались серьёзными. Рыба мигрировала, привычные речные маршруты пришлось закрыть, а несколько небольших рек, прежде впадавших в Чору, начали терять воду, потому что часть их течения затягивало в новое русло. Но больше всего пострадала Чорка — единственная деревня Цереи, расположенная за Граничным лесом, у самого подножия Драконьих гор. Именно оттуда поступили первые донесения о произошедшем и наибольшее количество жалоб.

Понять их было несложно. Речной путь по Чоре был для жителей деревни единственным надёжным способом добраться до других населённых пунктов: дорога через лес была невероятно опасна даже для хорошо подготовленного человека, а сеть портальных дверей в такую глушь просто не шла.

Закончив чтение отчёта, я вернул папку Гуннару Хавборгу. Он резким движением принял её из моих рук и добавил:

— Это потенциальная военная катастрофа. Нужно узнать, что произошло. И всё вернуть как было!

На этот раз мысль оказалась удивительно согласованной и точной, и прилагать усилия для её понимания не пришлось. Я согласно кивнул.

На предложение взять с собой специальный отряд солдат я вежливо отказался. Уже много раз побывав в Драконьих горах, я достаточно хорошо знал местность, чтобы не тратить несколько дней на дорогу в компании, если в одиночку мог пройти её за несколько часов.

Соблюдая формальности ведомственных перемещений, до Мореса я добрался через систему портальных дверей, но уже оттуда открыл прямой портал к опушке леса у предгорья и в два шага оказался на месте. Но дальше было сложнее. Я много раз бывал в Драконьих горах, но всякий раз миновал единственный здесь населённый пункт и не знал ориентиров, поэтому открыть портал напрямую в Чорку не мог. Пришлось обойтись без магии.

Примерно через пару часов пешего хода я наконец вышел к деревне. Незадолго до первых домов меня приветствовала бурная полноводная река, чьи воды, вопреки всякой логике и здравому смыслу, бодро взбирались вверх по склону горы.

Я осмотрел Чору на предмет магического вмешательства, но в самой реке ничего не заметил. Однако магический фон этого места бурлил даже живее несущихся вод. Ровные магические потоки, обычно сохранявшие неподвижность, устремлялись наверх, будто подчиняясь чьей-то неведомой воле.

Решив сперва побеседовать с местными жителями, я вошёл в деревню. Там я ожидал увидеть встревоженную толпу, но вместо этого обнаружил людей, которые явно уже успели привыкнуть к случившемуся настолько, что перестали обращать внимание на реку и просто занимались повседневными делами.

Донесения успели устареть. Насколько я мог судить, местные даже наловчились вылавливать рыбу в переменившемся течении.

Когда я добрался до местного старосты, он коротко поведал следующее:

— Всё началось четыре дня назад. В глубине гор загорелся необычный яркий свет, словно вспышка молнии. И завис он там, в горах, на несколько часов. А когда погас, Чора изменила направление и потекла вверх.

Один из рыбаков вспомнил ещё об одной детали:

— Кстати, раньше над горами время от времени виднелись силуэты драконов. А с момента этой вспышки — ни одного. Может, их больше и нет, драконов этих?

Я поблагодарил местных жителей за сведения и снова вернулся к реке. Вода оставалась водой, только текла не туда, куда ей полагалось. Я некоторое время наблюдал за берегом, проверяя направление ветра и уровень воды, но новых сведений это не давало. Да и судя по тому, как потоки фоновой магии устремлялись вслед за течением, причина была далеко не физической. Но видимой магической причины я тоже обнаружить не мог.

Значит, искать её следовало выше.

Пока я осматривал реку, за моими действиями с интересом следила группа деревенских жителей: несколько мужчин и женщин среднего возраста, стайка детей и старик, державшийся чуть поодаль от остальных.

— Я пойду вверх по реке, — сообщил я им, чтобы унять возможное беспокойство. — Судя по всему, источник проблемы находится в горах. Постараюсь его отыскать.

Несколько человек закивали и пожелали мне удачи. А вот старик, до этого молча стоявший в отдалении, приблизился и недовольно хмыкнул.

— Конечно, постарается он, — сказал он, обращаясь то ли к остальным деревенским жителям, то ли к пространству вокруг себя. — О чём только Его Величество думает? Отправляет на решение такого важного вопроса чёрт пойми кого, а потом мы удивляемся, чего это в Церее дела не ладятся.