Когда меня вызвали в зал суда, я слегка оробела. Но лишь немного. Решение уже принято — осталось его озвучить.

В зале собрались люди, которых я когда-то видела в Моресе: несколько знакомых дворян и множество совершенно незнакомых лиц. Судьёй оказался тот самый человек, который в своё время оглашал мне приговор. Я даже испытала лёгкую ностальгию. Как же это было давно...

Здесь же я увидела Рована. Ничем не скованный, свежий и отдохнувший, он выглядел так, словно просто заглянул на очередную светскую вечеринку. Заметив меня, младший Рэм радостно улыбнулся и помахал рукой.

Я поспешила опустить голову. Стыд и беспомощность навалились разом: я ведь пришла давать показания против него. И менять решения не собиралась. Но прежде, чем слово предоставили мне, к судье обратился сам подсудимый.

— Ваша честь, — заговорил Рован доверительным, почти трогательным тоном. — Пожалуйста, выслушайте меня.

Получив разрешение, он поднялся со своего места и через несколько мгновений оказался рядом со мной. Его ладонь уверенно легла мне на плечо.

— Эта девушка мне как родная старшая сестра. Хотя почему «как»? Она и есть моя сестра! Наши родители, покойные лорд и леди Рэм, растили Мору как собственную дочь. Да я только во взрослом возрасте узнал, что мы не родные!

Дальше Рован принялся рассказывать о нашем совместном детстве. Он вспомнил несколько трогательных историй, несколько забавных и, конечно, не забыл про игру в карты. Его не перебивали. Люди в зале ахали и смеялись, и судья, украдкой утирая глаза платочком, слушал вместе со всеми. Я невольно поморщилась: ну что за цирк?

— Мне незачем отрицать: я виновен, — произнёс Рован, заканчивая рассказ. — Я знал, что мой брат Родерик — один из глав сепаратистской ячейки, и никак этому не препятствовал. Более того, иногда сам появлялся на собраниях. Для меня это было чем-то вроде игры. Но я всё это полностью признаю. Пожалуйста, не заставляйте сестру свидетельствовать против меня. Мне больно видеть, насколько она сейчас подавлена.

Я всё ещё силилась осмыслить, что вообще сейчас происходит, когда по залу пополз шёпот. Слова Рована, похоже, приняли без возражений. И наконец судья, шмыгая носом, объявил, что мои показания не требуются.

Тогда моя растерянность быстро сменилась возмущением.

— Но я готова дать показания! — заявила я, глядя судье прямо в глаза.

— Ну что ты, сестрёнка, — Рован похлопал меня по плечу. — Не нужно себя заставлять. Я представляю, как тебе тяжело. Если бы мне пришлось свидетельствовать против тебя, я бы умер от горя.

— В самом деле, не нужно, — подхватил судья и постучал молотком. — Мы уже выслушали других свидетелей, и сам подсудимый не отрицает вины. Для принятия решения этого вполне достаточно. Приговор будет оглашён вечером. Заседание окончено.

Люди начали расходиться. Рован послал мне на прощание воздушный поцелуй и вернулся к сопровождавшим его стражникам, и я осталась одна в центре пустеющего зала. Больше от меня ничего не зависело.

Из здания суда я вышла потрясённая и растерянная. Гулять не хотелось, поэтому я открыла портал прямо домой. Оказавшись в пустом кабинете наставника, я устроилась на диване и уставилась в потолок, пытаясь распутать мысли. Как же так? Я ведь приняла решение. Правильное решение! А в итоге оно ни на что не повлияло. Может, нужно было настоять? Но как бы это выглядело?

Не знаю, сколько времени я пролежала, прожигая потолок взглядом. Из раздумий меня вывел вошедший в кабинет Ли Цю.

— Как всё прошло? — спросил он, подходя ближе и садясь на свободный край дивана. — Слышал, Рован сам признал вину и твои показания не понадобились.

— Ага, — глухо отозвалась я, переводя взгляд на наставника. — Бессонная ночь, моральные терзания и с трудом принятое решение оказались напрасными.

— Не напрасными, — возразил чародей. — Для себя ты решение приняла. Значит, всё было не зря.

— Наверное, — протянула я и села, опустив ноги на пол. — Но всё-таки не надо было слушать Рафаила и молиться.

— Молиться?

Во взгляде наставника появилось любопытство, смешанное с недоумением. Я слегка улыбнулась.

— По пути в суд я встретила твоего друга. И он уговорил меня помолиться Море, чтобы она благословила суд на хороший исход. Ну, такой, после которого меня не будут мучить угрызения совести. И вот, пожалуйста!

Я вздохнула, а затем нервно рассмеялась.

— Ты только не подумай, будто я правда считаю, что это богиня вмешалась. Я просто шучу.

Но, не присоединяясь к шутке, Ли Цю посмотрел на меня совершенно серьёзно. Мне даже стало не по себе.

— А может, благословение именно так и сработало. Почему нет?

Я рассмеялась ещё сильнее. Ну не может же такого быть, что он говорит всерьёз?

— Я не спорю, что те, кого люди называют богинями, существуют, — отсмеявшись, заговорила я. — По крайней мере, для существования одной у нас есть неопровержимые доказательства. Но ты же не веришь, что они слышат человеческие молитвы и помогают людям?

— Когда-то не верил, — согласился Ли Цю. — Но после одной истории засомневался.

— Что за история?

Я заинтересованно посмотрела на чародея, придвигаясь ближе.

— Как раз о благословении богини, — ответил наставник. — Я сидел дома в кабинете…

*****

Я сидел дома в кабинете и читал книгу. Само по себе это было обычным занятием. Необычным оказалось другое: у меня в самом деле случился выходной.

За окном стоял редкий для Цереса спокойный день. Порт продолжал жить обычной жизнью, но до меня доносился лишь приглушённый гул улицы. Я устроился за столом, сдвинув в сторону несколько папок с особо важными поручениями, и уже второй час не обращал на них никакого внимания.

В книге разбиралось физическое устройство заклинания тонких пространственных связей, преобразующего портальную магию для мгновенного перемещения мелких физических объектов на дальние расстояния. Эта монография вышла совсем недавно. Её прибытия с материка я ждал больше двух недель, так что у меня была уважительная причина отложить любые другие дела.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в комнату кто-то зашёл.

— Чем занят?

— Читаю, — ответил я, не отрывая глаз от книги.

— Какая скукота.

Послышались шаги, затем скрипнула оконная створка. Шум порта усилился. В кабинет ворвался ветер и тут же принялся листать одну из папок, так что мне пришлось придержать её рукой. Чтения я, впрочем, не прервал.

— Ты даже не посмотришь, кто пришёл?

— Думаешь, я не узнаю твой голос?

Половицы скрипнули, а спустя мгновение над столом навис Рафаил. Он шумно вздохнул, стараясь привлечь моё внимание.

— Тогда как насчёт элементарной вежливости? Есть в церейском языке такое красивое слово — гостеприимство. Слыхал когда-нибудь?

Заложив палец между страницами, чтобы не потерять место, я наконец прикрыл книгу и поднял взгляд на друга.

— Извини. Очень интересный текст — сложно оторваться.

Нарушитель моего спокойствия наклонился ближе и прочитал название, после чего удивлённо покачал головой. Судя по его виду, слово «интересный» было последним прилагательным в церейском языке, которое он бы использовал применительно к этой книге. Затем он неспешно направился к дивану у стены.

— С какой целью пожаловал? — уточнил я.

Удобно развалившийся на диване Рафаил картинно схватился за сердце, широко распахнув глаза и изобразив на лице искреннейшее возмущение.

— Что значит «с какой целью»? Я что, не могу просто так зайти к старому другу?

— Можешь.

— Ну вот!

— Но пришёл ты не просто так.

Рафаил прищурился.

— Это ещё почему?

— Приди ты просто так, у тебя в руках непременно была бы бутылка ароматного напитка. Этой традиции ты не изменяешь уже больше десяти лет. А ты заявился в такую рань, да ещё и с пустыми руками. Значит, сегодня работаешь. А в рабочие дни визитов вежливости от тебя не дождёшься.

Он тяжело вздохнул и вытянул ноги на стоявшую рядом тумбу. Под ними тут же оказалась стопка документов с пометкой «секретно». Я посмотрел на его обувь. На подошвах ещё виднелись следы влажной земли — видимо, совсем недавно кое-кто прошёл по раскисшему грунту на заднем дворе гостиницы.