Поднявшись на ближайшую крышу, я озадаченно оглядел улицы внизу — ни следа.

Тогда я вспомнил дротики, которые использовал преступник, и присмотрелся к магическому фону города. Судя по всему, они тоже были артефактами статичной магии и излучали в пространство вокруг слабые энергетические импульсы. Я без труда уловил те, что отскочили от меня по дороге сюда.

Теперь важно было уловить остальные.

Вглядевшись в потоки, из которых был соткан Морес, я наконец заметил небольшое знакомое свечение неподалёку. Настроившись на него, я перескочил через край крыши, позволил телу на мгновение уйти вниз и мягко спустился при помощи левитации.

Удивлённый Сольв едва успел поднять голову, когда я оказался прямо перед ним и несколькими точными жестами завершил заклинание.

На этот раз эффекта резинового мяча не последовало. Магические путы сомкнулись на руках и ногах Сольва прежде, чем он успел активировать защитный артефакт. Именитый архитектор дёрнулся, потерял равновесие и тяжело опустился на землю.

Я подошёл ближе. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Потом Сольв тяжело выдохнул и прикрыл глаза.

— Ладно, сдаюсь, — сказал он с неожиданно весёлой интонацией. — Признаю, это было впечатляюще.

Я достал голосовую карту и сообщил Марцеллину Лихту наши координаты. Оставалось только дождаться полицейских и передать преступника им лично в руки.

Пленник тем временем принял сидячее положение и прислонился спиной к стене.

— Для канцелярской крысы у тебя отличная физическая подготовка.

— Благодарю. Для архитектора ты тоже неплохо двигаешься.

Сольв усмехнулся.

— Ну ладно, к чёрту любезности. Давай лучше о том, что мне действительно интересно: как ты умудрился открыть портал? Ну, там, во Дворце Безмолвия. Антипортальная сеть ведь ещё работает. Разве она блокирует не любые порталы внутри себя?

— Любые, — подтвердил я.

— Тогда как?

В голосе пленника слышались неподдельные восхищение и любопытство. Я внимательно на него посмотрел.

— Никакие ухищрения статичной магии не могут серьёзно помешать настоящему волшебнику.

— Серьёзно?

— Конечно. Живая магия на то и живая, чтобы адаптироваться в моменте. В отличие от слепка чьей-то магии, законсервированной в артефактах.

Улыбка Сольва постепенно исчезла.

— Вот, значит, как относится к магии хвалёный королевский чародей? — фыркнул он.

— Именно так.

Пленник дёрнулся, попытавшись ослабить путы, и, потерпев поражение, просто отвернулся.

— Какое высокомерие. Живая магия — полное ничто по сравнению со статичной, — буркнул он.

Я уставился в пространство перед собой. Улица была пуста и темна — по крайней мере, если смотреть на неё глазами обычного человека. Но я видел другое: плотные магические линии, пронизывающие всё вокруг и придающие городу ту особую живую плотность, которую невозможно заметить обычным взглядом.

Я мог промолчать. Наверное, так было бы разумнее. Но почему-то мне захотелось ответить.

— С точки зрения практической применимости так и есть, я не спорю. Инженеры-волшебники делают большое дело. Но именно магии в их конечных продуктах практически нет. Есть лишь её далёкое эхо. Мумифицированное волшебство, если хочешь, — вот что такое статичная магия. Просто чародеи трусливо договорились вместо прямого антонима слова «живая» использовать другой вариант.

Элиан Сольв скривился, и я поспешил продолжить:

— Но я понимаю, почему человеку, не являющемуся чародеем, эти рассуждения могут быть чужды. Вы просто не можете увидеть и почувствовать того, о чём я говорю. Зато можете активно использовать волшебные артефакты, что ты прекрасно продемонстрировал сегодня.

Я кивнул на его шею, где как раз болтался портативный щит, который и не дал мне ранее наложить магические путы. Сольв снова дёрнулся, теперь уже заметно сильнее, но всё так же безрезультатно. Тогда он обессиленно закрыл глаза и прошипел:

— Знаешь, что я тебе скажу? Рождённые чародеями — просто зазнавшиеся выскочки, считающие себя лучше других. А худшие из вас как раз те, кто сделал основную ставку на использование личной магии вместо того, чтобы создавать волшебные штуковины для народа. Это же венец эгоизма!

Я промолчал.

— Именно артефакты дают возможности людям, рождённым без магических способностей, — продолжил пленённый архитектор. — И я тому прямое доказательство. Твоё так называемое мумифицированное волшебство позволило мне стать настоящим чародеем!

Я невольно хмыкнул.

— Когда я отправлялся на эту миссию, действительно допускал, что в Церее мог появиться ещё один чародей.

Сольв, прищурив глаза, молча смотрел на меня.

— Но встретив тебя, я убедился, что я здесь по-прежнему один. А называть человека, искусно использующего волшебные артефакты, чародеем — то же самое, что называть жокея, искусно исполняющего трюки верхом на лошади, конём.

Пленник одарил меня долгим пронзительным взглядом, а потом рассмеялся.

— И как тебя после этих слов не ненавидеть?

Я слегка склонил голову.

— Прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо.

— Издеваешься?

— Ничуть.

Я опустился на землю рядом с ним и продолжил разглядывать улицу.

— Я высоко оценил твои умения. Ты умён, хорошо подготовлен физически и, судя по всему, обладаешь выдающимися дипломатическими способностями, чтобы добыть такое количество нелегальных магических устройств. Не говоря уж о том, насколько хорошо ты разбираешься в артефактах. Это талант. К тому же...

Сольв повернул голову в мою сторону, и на мгновение наши взгляды встретились.

— Ты в самом деле отличный архитектор. Дворец Драконов — одно из красивейших зданий в Цересе. И для всего этого вовсе не нужно быть чародеем.

Преступник не ответил, а отвернулся к стене и замолчал. Я тоже погрузился в свои мысли.

Через некоторое время послышались шаги — в переулок наконец прибыл отряд полиции во главе с Марцеллином Лихтом. Тот выглядел крайне довольным:

— Господин Ли Цю, вы просто нечто! В одиночку этого неуловимого типа поймали!

Он кивнул в сторону Сольва.

— А пока вы его ловили, наши люди вышли на след тех, кто поставляет в Морес запрещённые артефакты. Операция по их поимке уже в разработке. И всё благодаря вашей наводке!

— Рад, что информация оказалась полезной.

Лихт восторженно покачал головой, пока его люди пытались поставить Элиана Сольва на ноги.

— Кстати, — продолжил начальник полиции, — мы получили уведомление, что в честь поимки такого во всех отношениях занятного преступника в Морес направляется сам король. Его Величество хочет лично с ним побеседовать. Но порталы всё ещё не работают, так что король немного задержится — от Нокты ехать около трёх часов.

Он перевёл взгляд на Сольва, который без всякого желания держался на ногах и фактически висел на руках у конвоиров.

— Не хочешь разблокировать портальные двери, а? Ради королевской милости? Для тебя-то всё равно уже всё кончено.

Сольв состроил на лице брезгливую гримасу, всем своим видом показывая, что делать этого не собирается. Лихт вздохнул.

— Ладно, с этим разберёмся позже. А пока, господин Ли Цю, предлагаю вам отправиться в участок и немного отдохнуть перед торжественным ужином в честь прибытия Его Величества и завершения этого громкого дела.

— Благодарю, но откажусь. Лучше сразу займусь портальными дверьми. Снятие блокировок займёт некоторое время.

Пленённый архитектор, всё ещё поддерживаемый конвоирами, усмехнулся. Я проследил за его взглядом — он смотрел в небо. Над городом едва заметно светились линии антипортальной сети. Тонкие, тусклые желтоватые нити, пересекающие небо, были видны даже обычному человеческому глазу.

Элиан Сольв улыбался.

Наконец конвоиры поставили его на ноги и велели идти. Проходя мимо меня, он неожиданно подтянулся ближе и тихо прошептал мне на ухо:

— Я чародей, ясно тебе? А своё мнение можешь оставить при себе.

Я и в самом деле не ответил — только проводил взглядом удаляющуюся под конвоем фигуру. Затем вежливо попрощался с Марцеллином Лихтом и открыл портал к основанию антипортальной сети.