При внешней грозовой атмосфере, внутри покоев Ярсона, мы все зависли в энергии ожидания, словно стрекоза в янтаре. И лишь Ван приносил нам новости извне, о том что происходило в замке и за его пределами.

Угроза шла из Соляных Земель.

Рикаст, князь этого края был родным братом князя Мироша. Бывшим братом, - младшим и обозленным. Неутомимой акулой, он обгладывал части Северных земель, и к тому времени, как меня привезли в этот край, он уже вырезал семью Северного князя почти на четверть. Теперь к ним добавились еще 5 сыновей князя Мироша.

Что послужило началом такой вражды?

- Тайлер Майн Лу.... - Ван выплевывал это имя, как жало змеи. И наотрез отказывался посвящать меня в подробности. К джильтам, охраняющим наши двери присоединились 3 боевых мага замка. И я почти физически ощущала, как и угрозу, нависшую над нами - так и броню защиты, которую они наращивали вокруг стен.

Со временем я узнала только то, что первой жертвой этой братской резни стала их мать, Калантэ. От джильта, принесшего мне пирог с ягодами.

Не смотря на все события, я видела, что для многих в дружине князя я была невыносимо манящей диковинкой, и беззастенчиво пользовалась этим. По виду джильт, не смотря на все свои доспехи, был не намного старше меня.... То, как я успела съесть кусочек пирога у него на глазах, - в наслаждении принимая губами сочную мякоть - сделало его податливым, как масло. Пусть я и была невестой княжеского сына, воображение забавная вещь, и играет с нами свои бурные игры чаще всего вопреки всем запретам.

Я успела расспросить его про Калантэ, впрочем совсем немного, прежде чем за моей спиной появилась Желанна.

То, что он прочитал на ее лице, вмиг перевесило все мои чары. Больше я не видела его ни разу, - ни у покоев Ярсона, ни в других галереях и переходах замка.

На все мои вопросы, Желанна нежно, но абсолютно твердо отсылала меня к Ярсону.

- Он все расскажет тебе, детка. Если посчитает нужным....

То, что до того момента, как он посчитает нужным рассказать мне хоть что нибудь - еще столько времени, что я рискую выпрыгнуть из себя от тревоги и любопытства, значения не имело.

Для нее данность, что ее сын встанет на ноги, отряхнувшись от ран, была такой же однозначной, как и то, что утром завтра - солнце снова взойдет. Не заблудившись и не опоздав к рассвету.

А все мои попытки самой просмотреть ситуацию - откуда росли корни этой войны, энергетически упирались словно в стену, затянутую мхом и паутиной. Непроницаемую и запертую абсолютно наглухо.

Становилось ли Ярсону лучше?

Я не знаю. Его тело еще несколько раз обращалось в огромное израненное существо, становясь то человеком, то зверем. Физически в теле оборотня его раны затягивались гораздо быстрее, но сознание человека тогда ускользало за край, рискуя не вернуться в него, не обернуться на свет.

И Желанна, посовещавшись с княжеским лекарем, однажды ночью багровым соком черохи, выписала на ладонях и ступнях сына - знаки зверя. Ограждающие его от превращений, придерживая его на время исцеления в теле человека.

Тень зверя выгнулась в нем - и исчезла. Долго его так оставлять было нельзя, - ни один оборотень не может оставаться только на одной стороне своей Луны. Зверь слишком глубоко вшит и в его жизнь и его душу. Но пару дней, я знала, Ярсон так продержится.

Селин кормила его горячим отваром, аккуратно поднося ложку к его губам. Над отваром поднимался душистый пар.

Неста медленно разминала пальцами травы в ступке, иногда помогая себе фарфоровым пестиком. Лицо ее, склонившиеся над травами, было сосредоточенным и подчеркнуто бесстрастным. Но в ее молчании оглушительно читалось все, что она думает по поводу того, что Селин тоже находится здесь.

Я же, также как и Желанна, готова сейчас была принять все, что могло дать силу и помочь Ярсону стать на ноги. Я по-прежнему собиралась стать его женой, и если надвигается война - мне как никогда понадобятся не только его жизнь, но его мощь и вся его защита.

А Селин была ему явно нужна.

К тому же от вида его ран, затянувшихся страшной коркой, хоть они большую часть времени были скрыты повязками, пропитанными бальзамами - меня жгло, как железом. Словно хищная лапа сжав внутренности, выкручивала все в моем животе. И я абсолютно не могла помогать ухаживать за ним физически.

Никто не научил меня на самом деле быть покорной и преданной. Иногда я играла в это, замечательно имитируя внешне ..... но лишь когда выбирала такую роль для себя сама. Когда это помогало мне продвинуться в моих желаниях и планах.

Впрочем, и критиковать себя за черствость или мучиться виной - я тоже, к счастью, не умела.

Поэтому, преданность Селин сейчас оказалась, как никогда кстати. И я была ей даже рада. Она поила Ярсона своей энергией, отдавая всю себя его телу. Я видела, как нежно-травяные сияющие потоки непрерывно струились из ее рук, из низа ее живота, из груди, - обволакивая его полностью..... и уходили в его раны, словно в бездну.....

Ярсон вырос в мире, где первые личные рабыни и наложницы у княжеского сына появлялись с 10 лет.

Первый настоящий меч – как только он мог по-настоящему уверенно держаться в седле. Для Ярсона меч был вынут из кургана, он принадлежал его пра-пра-пра-деду, и это был настоящий артефакт, взрывающий руку своей Мощью.

Желанне приснился сон, что меч зовет из под земли именно ее сына, и она знала, что крошка-княжич, не смотря на свой возраст и хилое здоровье, сможет приручить душу этого оружия. Так и случилось, хотя князь Мирош отнесся к этому с большим недоверием, перевесила здесь его только любовь к своей молодой жене, занимавшей все его мысли.

Первая дружина вставала за княжичем, когда приходила война на эти земли, и не важно сколько тебе лет было в этот момент – 8 или 15.

Ярсону было 15, когда война с ризги выжгла почти половину княжества. И все мужество дружин не спасли бы в то время Северные земли от этой бойни, если бы не «красные маски». Созданные Тайлером Майн Лу задолго до этого.

Такого, как Тайлер Майн Лу Северные земли еще не знали. Он появился, словно из ниоткуда, очень быстро стал главным и единственным фаворитом старого Северного князя. Получив при этом ключи от сердца, постели и денежных потоков всего княжества.

Не было никого, ни мужчин ни женщин, кто мог бы устоять против его невероятного обаяния. Против магии его тела, включавшей нужные грани и для мужских желаний и для фантазий женского сердца. Не было никого, кто не стал бы пешкой, игрушкой для многоходовой партии принца перевертыша, обожавшего саму игру. Живущего ради игры….

«Красные маски» - превратились в особое тайное оружие. Они были созданы из таких же, как он – беспринципных, искусных, способных свести с ума кого угодно. Способных добыть любые секреты. Способных убить любого, кто встал на пути. Тайлер сам подбирал в «Красные маски» юношей и девушек, когда из борделей, когда из бродячих театров…. создавая невероятную по силе и влиянию безжалостную систему, послушную его воле. Попасть в это систему было невероятно сложно, но оно того стоило – обученные «красные маски» очень быстро становились некоронованными королями империи.

Выпускницы галереи и искусниц и Луноликие - при всех своих умениях, все же обучены были соблюдать некие этические границы. Каждая школа в своих канонах. Это было "вшито" в саму систему их обучения.

Красные же маски - никогда. Для них единственными в мире границами были только слово Тайлера Майн Лу.

Эльс почти не помнила своего отца, она оказалась в галерее искусниц совсем малышкой. Но слишком глубоко его повадки, его суть – впечатались ей под кожу. Проявляя себя, даже когда она этого не осознавала.