Юля слабо усмехнулась, прикрывая глаза.

– Не надо врача, Олег... Это просто первый день месячных. Спина ноет, голова раскалывается, слабость дикая. Сейчас умоюсь, выпью таблетку и полежу. Всё пройдет, честно.

«Не паникуй», блять. Легко ей говорить. У меня сердце из ребер выпрыгивает от страха за неё, а она мне улыбаться пытается.

– Ладно, – я поднялся, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало. – Умывайся. Я жду за дверью. Обратно сама даже не думай идти – понесу на руках. И никаких возражений, Фиалка. Сегодня ты лежишь, а я работаю твоей личной скорой помощью.

Из ванной я её, как и обещал, вынес на руках, когда она попросила. Юля даже не пыталась спорить – просто безвольно уткнулась лбом мне в шею, тяжело и прерывисто дыша. На кухне я усадил её на диван и потянулся к холодильнику, планируя соорудить плотный завтрак. Нам обоим нужно было поесть.

Но стоило мне достать из холодильника яйца и бекон, как Юля вдруг позеленела ещё сильнее. Она судорожно сглотнула и отвернулась, прижимая ладонь к губам.

– Романов... убери, пожалуйста, – просипела она, зажмурившись. – Меня тошнит от одной мысли о еде...

Я замер, чувствуя, как внутри снова поднимается волна паники.

– В смысле тошнит? Юля, ты со вчерашнего вечера ничего не ела. Может, от голода тошнит? Нам надо...

– Не надо. Пожалуйста, – жалобно попросила она, качнув головой. – Это от резкого перепада гормонов. Дай просто воды и таблетку.

Я быстро налил ей фильтрованной воды. Юля сделала несколько мелких, осторожных глотков и бессильно откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Я смотрел на эту картину, и в моей голове просто не укладывался масштаб катастрофы. В смысле гормоны? В смысле мутит от еды и кружится голова на ровном месте? Разве такое не при беременности происходит?

– Юль... – я сел напротив и откашлялся, так как в горле аж пересохло от нарастающего охреневания. – Объясни мне. Вот если у тебя эта чертовщина выпадает на рабочие дни... Ты как вообще в университет ходишь? Как ты в таком состоянии работаешь и учишься?

– Как-как... На автопилоте, Олег. Пью раз в несколько часов обезболивающее, держусь за стенку, если голова очень сильно кружится и улыбаюсь всем. А куда деваться? Работу никто не отменял.

Я слушал её, и у меня внутри всё переворачивалось. Пиздец. Просто полный пиздец. Девчонка каждый месяц переживает маленький персональный ад.

– Так, ладно, – я резко поднялся и пошел к холодильнику. – На голодный желудок пить обезбол нельзя. Раз от нормальной еды тебя воротит, давай сладостей поешь? Сможешь хоть что-то съесть? Тут мармелад, шоколад... А, эклеры ещё и мороженое.

– Давай шоколад, обычный.

Я открыл одну упаковку молочного шоколада и поднес к её рту три дольки. Юля посмотрела на шоколаж с явным сомнением, но, видимо понимая, что я от неё не отстану, вяло откусила две дольки. Пожевала, прислушиваясь к себе, и кое-как проглотила. Затем в ход пошла третья долька после чего она помотала головой, мол, достаточно.

– Ну вот, молодец, – я выдохнул, протягивая ей таблетку нурофена и стакан воды. – Давай, глуши свою химию.

Фиалка выпила таблетку. и я понёс её в гостиную на широкий диван, где разместил нас обоих: Юля спиной к моей груди, укутанная в плед, а мои ладони – прямо на её животе, работают вместо грелки.

Прошло почти полчаса, но, судя по всему, в этот раз организму Юли было глубоко плевать на современную медицину. Фиалка лежала в моих руках бледная, с закрытыми глазами, то и дело проваливаясь в рваный сон.

Я сидел неподвижно, баюкая её, и с каждым часом открывал в себе какие-то совершенно новые, пугающие грани себя. Мне, черт возьми, не было скучно наблюдать за ней, и не хотелось залипнуть в телефон или сорваться по делам, хотя и надо было.

Каждые несколько минут Юлю прошибал очередной сильный спазм, от чего она судорожно сжималась в моих руках и тихо стонала от боли. И в каждую такую секунду я готов был поехать и скупить все существующие обезболы в городе, лишь бы забрать у неё эту боль.

Где-то ближе к полудню её наконец отпустило: на щеках появился намек на румянец. Она потянулась в моих руках, как маленькая кошка, и посмотрела на меня снизу вверх.

– Кажется, жить буду, – тихо прошептала она, и на её губах наконец-то появилась улыбка, а взгляд стал более осмысленным. – Романов, ты ещё не сбежал от меня?

– Куда я от тебя сбегу, Фиалка? – хмыкнул я, чуть крепче прижимая её к себе и целуя в макушку. – Ты у меня в заложниках до понедельника, забыла? Как себя чувствуешь?

– Намного лучше. Настолько, что я бы даже съела то мороженое, которое ты вчера купил, – она забавно заглянула мне в лицо. – Слушай, Олег... Раз уж мы всё равно заперты в квартире, и мне нельзя шевелиться... Давай посмотрим что-нибудь? Только чур... девчачье. Ну, знаешь... Сумерки, например? Будешь кормить меня сладостями и терпеть мои комментарии про Эдварда Каллена. М?

Я подавил тяжелый вздох, но внутри при этом разлилось такое тепло, что спорить даже в мыслях не хотелось.

– Сумерки? Серьезно? – для проформы простонал я. – Ты решила добить мою психику после вчерашнего ужина?

– Ну Оле-е-е-ег... – протянула она, умоляюще округлив глаза.

– Ладно, – я сдался без боя, дотягиваясь до пульта от огромной плазмы. – Включай своих вампиров, Фиалка, но за это ты съешь всю банку мороженого. Сейчас принесу, начинай смотреть без меня.

Через несколько минут я сидела рядом с Юлей, вооружившись ложкой и мороженым. На экране под пафосную музыку Белла в красном пикапе парковалась на школьной стоянке.

Моя Фиалка довольно жмурилась, уплетая с ложечки шоколадное мороженое, которым я её кормил, а я... я смотрел на её улыбку и думал, что готов смотреть эту сопливую чушь про вампиров хоть каждые выходные лишь бы Юля больше не страдала от боли.

– Нет, это слышала? – я чуть не поперхнулся, когда Каллен на экране запрыгнул на какой-то камень и выдал свой пафосный монолог про кожу убийцы, а потом и про льва, который влюбился в овечку. – Фиалка, если бы я тебе на свидании заявил, что я упырь, ты бы от меня на шпильках через весь МКАД удрала. А эта стоит, уши развесила.

Юля ткнула меня локтем, давясь от смеха:

– Ну Олег! Это романтично! Он открывает ей душу!

– Это не романтика, Фиалка, это диагноз, – хмыкнул я. – Лев и овечка... Ну и бред.

А чуть позже, когда Эдвард и Белла в очередной раз зависли на экране в своей фирменной драматической паузе, Юля заерзала в моих руках.

– Романов, у меня затекла спина, давай поменяем позицию, – пробормотала она, разворачиваясь ко мне боком.

Она перекинула свои аккуратные ноги через мои бедра, опираясь спиной на спинку дивана и забирая у меня из рук полупустую баночку с шоколадным мороженым. В моей огромной футболке, с растрепанными волосами и задорным блеском в оленьих глазах, она выглядела до такой степени домашней и притягательной, что у меня внутри все натянулось, как стальная струна.

– Держи, заслужил, – Юля зачерпнула ложкой приличную порцию тающего шоколадного лакомства и протянула к моим губам.

Я послушно слизнул мороженое, не сводя с нее потемневшего взгляда, а одну ладонь словно невзначай положил на ее обнаженное колено.

– Ты решила меня приручить, Фиалка?

– Я решила, что делиться – это благородно, – хмыкнула она и поднесла новую порцию к своим губам, но в этот момент капля шоколада упала ей прямо на нижнюю губу и потекла по подбородку.

Юля инстинктивно попыталась слизнуть ее кончиком языка, и этот мимолетный, чертовски невинный жест стал финальной точкой для остатков моего самообладания.

– Ты испачкалась, – хрипло выговорил я, и собственный голос показался мне чужим.

Прежде чем она успела хотя бы моргнуть, я перехватил у нее баночку мороженого, швырнул ее куда-то на ковер и рванул Юлю на себя. Она коротко, удивленно ахнула, когда я перевернул её спиной на диванные подушки, и в ту же секунду устроился между еёё бедер, накрывая своим телом.