Бабушки на лавке проводили нас таким взглядом, будто мы шли как минимум по ковровой дорожке в Каннах.

Мы поднялись на стареньком лифте на пятый этаж. У двери квартиры сорок восемь руки у меня снова затряслись от волнения. Олег заметил это и коротко, успокаивающе поцеловал меня в висок:

– Всё будет хорошо, Фиалка. Звони.

Я сделала глубокий вдох и нажала на кнопку звонка. За дверью послышались торопливые шаги, щелкнул замок, и на пороге появилась моя мама. На ней был ее лучший фартук, волосы аккуратно уложены, а в глазах горело такое отчаянное, чисто материнское любопытство, что мне сразу захотелось спрятаться за широкую спину Романова. Из глубины квартиры уже доносился знакомый запах бабушкиных фирменных пирожков с капустой и мясом.

Олег не дал паузе затянуться. Он шагнул вперед, ослепительно, невероятно вежливо улыбнулся и протянул маме пионы:

– Добрый вечер! Елена Анатольевна? Я Олег. Очень рад наконец с вами познакомиться лично. Это вам.

Мама на секунду лишилась дара речи, переводя взгляд с шикарного букета на этого высокого, уверенного в себе красавца, а потом робко улыбнулась:

– Ой... Добрый вечер, Олег. Какая красота... Ну, проходите, проходите скорее! А то у нас там бабушка уже три раза чайник переставила, вся изнервничалась!

Мы вошли в тесную прихожую, и Олег, аккуратно разуваясь, подмигнул мне в зеркало. Шоу «Мажор знакомится с семьей» официально началось.

Маленькая уютная кухня, где я провела все свое детство, сейчас казалась филиалом зала судебных заседаний. В центре стола высилась монументальная гора румяных пирожков, от которых шел умопомрачительный пар, а рядом скромно примостился шедевр кондитерского искусства с Таганки.

Моя бабушка, Галина Петровна, сидела за столом, расправив плечи, и смотрела на Романова поверх своих стареньких очков для чтения так, будто проверяла у него как минимум докторскую диссертацию.

– Ну что, Олег, – протянула бабушка, пододвигая к нему самую большую тарелку. – Машина у тебя красивая, громкая – даже тут слышно было. Цветы тоже знатные. Но у нас в семье мужчин оценивают по двум вещам: по делам и по аппетиту. Бери пирожок, с капустой. Сама пекла.

Олег, который в своих часах стоимостью с хорошую однушку в этом же районе смотрелся здесь невероятно контрастно, даже бровью не повел. Он вежливо кивнул, взял самый большой пирожок и с видимым удовольствием откусил добрую половину.

Я замерла, почти не дыша. Мама у плиты застыла с заварочным чайником в руках.

Романов прожевал, зажмурился от удовольствия и совершенно искренне выдохнул:

– Галина Петровна, это не пирожок, это шедевр. Наш повар так тесто в жизни не поднимет. Можно мне еще один с собой, если останется?

Бабушка на секунду застыла, а потом ее строгое лицо разгладилось. Она победно посмотрела на маму идовольно поджала губы:

– Вот! Сразу видно – нормальный мужчина, не на этих ваших диетах новомодных. Кушай, Олежек, кушай, милый. Лена, наливай ему чаю покрепче!

Я тихонько выдохнула и расслабилась: мой Олег колол бабушкину оборону как орех.

Олег под столом нащупал мою ладонь и крепко сжал мои пальцы, давая понять, что все под контролем. Переглянувшись со мной, он аккуратно отставил чашку с чаем, выпрямился и посмотрел сначала на маму, а затем на бабушку. Лицо его вмиг стало серьезным, собранным и очень мужественным.

– Елена Анатольевна, Галина Петровна, – твердо произнес он, привлекая меня ближе к себе за плечи. – Мы приехали к вам не просто знакомиться. Дело в том, что мы с Юлей приняли важное решение: мы подали заявление в ЗАГС. Скоро мы женимся, и я надеюсь, что против вы не будете.

В кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном чирикают воробьи. У мамы чайник в руках дрогнул, и она со стуком опустила его на подставку, а бабушка медленно сняла очки.

– Как... женитесь? – тихо ахнула мама, прижимая ладони к щекам. – Юлечка, доченька, вы же... вы же только...

– Мама, все хорошо, мы правда этого хотим, – поспешила вмешаться я, чувствуя, как щеки снова начинает заливать привычный румянец. – Все осознанно. И не подумайте, я не беременна, – нервно добавила я.

– Осознанно и окончательно, осталось только дату выбрать, – непреклонно подтвердил Олег, не давая старшему поколению уйти в панику. – Юлю я люблю, обижать не планирую, обеспечу всем необходимым. И раз уж мы коснулись планов... В следующие выходные я увожу Юлю на две недели за границу. Ей нужно отдохнуть от работы, а нам – побыть вдвоем перед свадебной суетой. С её руководством я всё согласовал.

Мама и бабушка синхронно перевели взволнованные взгляды с Олега на меня.

Внутри у меня всё на секунду замерло. За границу?! Ещё и отпуск мне оформил? А у нас приемная комиссия на носу, я записалась в ответственные секретари вообще-то! Немыслимо, как он так всё спланировал за моей спиной и даже не посоветовался!

Мне хотелось повозмущаться вслух на его самоуправство, но пришлось экстренно включать актрису перед мамой и бабушкой, чтобы не расстраивать их.

Я натянула самую милую улыбку и легко пожала плечами:

– Да, я поэтому с датой свадьбы и не спешила. Вдруг вы меня ему сейчас не отдадите? Я бы потом так расстроилась, что всё отменять приходится...

Стрелки с новости про отпуск я перевела просто виртуозно. А Олег бросил на меня быстрый взгляд, потому что под столом мои пальцы впились ногтями в его бедро.

Но внешне Романов ничем себя не выдал, только положил свою руку поверх моей.

Бабушка внимательно посмотрела на меня затем на Олега, вздохнула и качнула головой:

– Ну и шустрый же ты. Внучку в ЗАГС утащил, теперь еще и за границу... Лена, чего стоишь? Наливай настойку вишневую, которую на прошлый Новый год ставили! Тут, похоже, одним чаем не обойдешься. Надо зятя обмывать.

Глава 11. Юля

После заветных слов бабушки про «обмывать зятя» напряжение на кухне окончательно лопнуло, как мыльный пузырь.

Мама с каким-то благоговейным трепетом достала из серванта хрустальные рюмки и выставила на стол запотевшую бутыль с темно-рубиновой домашней настойкой.

– Бабуль, мам, но Олег же за рулем... – попыталась вступиться я, хотя щеки до сих пор горели от объявления о свадьбе. – Ему нельзя!

– Да я и выпью, и за руль не сяду, Фиалка, не беспокойся, – спокойно улыбнулся Олег, приобнимая меня. – Позвоню другу, он приедет и нас заберёт. За такое событие не грех и выпить.

Он, надо отдать ему должное, держался как прирожденный дипломат: безропотно выпил с бабушкой за крепость семейных уз, подкладывал маме ее же салаты и умудрялся с самым серьезным видом отвечать на все их каверзные вопросы.

– А жилье-то у тебя свое, Олежек? – допытывалась бабушка, прищурив глаза. – А то знаем мы этих молодых – сегодня на дорогой машине, а завтра по съемным углам.

– Свое, Галина Петровна, – уверенно ответил Олег, пока его большая, горячая ладонь нагла и собственнически поглаживала мое бедро. – Просторная квартира. Юля ее уже оценила. А к вам будем по выходным на пирожки приезжать. Если пустите, конечно.

– Пустим, куда ж мы тебя девать-то теперь будем? – довольно улыбнулась бабушка, подливая ему еще настойки.

Застолье затянулось почти до одиннадцати вечера. Бабушка успела рассказать Олегу кучу историй из моего детства – включая ту, где я в садике застряла головой в перилах – а Олег пообещал маме полностью утеплить балкон и поменять окна, отчего мама окончательно растаяла.

Когда мы наконец начали прощаться в прихожей, Олега провожали как родного сына. Мама насильно впихнула ему в руки пакет с пирожками (и с фразой «Олег, это вам на завтрак!»), а бабушка на прощание перекрестила нас обоих, притянула меня к себе и громко, на всю прихожую, шепнула:

– Мужик хваткий, породистый. Держись за него, Юлечка. И в отпуске там смотрите внуков не сделайте пока, дайте матери к мысли о свадьбе привыкнуть!

Я готова была сквозь землю провалиться от стыда. Олег, который, естественно, всё прекрасно услышал, лишь сдержал улыбку, вежливо со всеми попрощался, и мы наконец вышли во двор.